Глава 116 — Против тьмы 3
На следующий день, около полудня, Клейо впервые заглянул в рабочий кабинет старого замка.
Новая пристройка была куда удобнее. Здесь же все осталось по-средневековому суровым: узкие окна, промерзшие каменные стены, тяжелые гобелены по кругу. Лайса сидела за столом, заваленным письмами, папками и какими-то бесконечными ведомостями. Даже пока Клейо лечил ей ногу, она не выпускала бумаги из рук.
Остальные раненые — рыцари вперемешку с солдатами — кое-как разместились вокруг: кто сел на сундук, кто прислонился к стене, кто остался стоять.
— Прости, что гоняла тебя туда-сюда. Работы столько, что я отсюда не вырвусь.
— Ничего страшного, госпожа Лайса. Вы сейчас за заместителя командора, когда вам еще отдыхать?
— Спасибо, что понимаешь.
Стоило Клейо закончить заклинание, как больная лодыжка пришла в порядок. Лайса повертела ступней и довольно кивнула.
— Вот это дело. Куда лучше, чем у старика Мейера, который сейчас сам пластом лежит.
— И все?.. Свет полыхнул — и готово?
— А мелкий маг, оказывается, чертовски хорош.
— Не галдите. Встали в очередь и подходите по одному.
Пока Клейо разбирался с вывихами, ушибами и старыми надрывами, он успел как следует рассмотреть этих людей. На каждом не было живого места. Одни шрамы оставили клинки и эфир, другие — клыки и когти. Такие раны не затягивались ровно: мясо на месте укусов бугрилось, кожа после рваных порезов сходилась кривыми рубцами.
Им досталось куда сильнее, чем молодым щеголям из Рыцарского корпуса столичной обороны. И почти все старше.
В грядущей войне этот опыт стоил бы дороже любого парадной выучки. Оттого рыцарей Тристейна Клейо было особенно жаль упускать. И, чего уж там, очень хотелось прибрать к рукам.
Последним поднялся Труде. Он осторожно распрямил вылеченную спину и изумленно присвистнул.
— Ну и чудеса. Поясницу будто новую вставили. Спасибо тебе. Вот бы еще нашему герцогу Арморику тебя показать...
В кабинете сразу стало тихо.
Лайса лишь взглянула на него — без угрозы, почти равнодушно, — но Труде мгновенно понял, что ляпнул лишнее.
Клейо знал только, что Тео Тристейн тяжело болен. Какая именно у него болезнь, никто не говорил, и потому Клейо благоразумно промолчал.
— Ты же знаешь, магия не лечит тяжелые внутренние болезни, — буркнул кто-то.
— Так наследник ради этого и ездил в столицу. Кажется, через год после провозглашения наследного принца. Привозили врачей, присылали магов — все без толку. Только старик Мейер еще кое-как поддерживал его светлость.
— А теперь герцогу хуже прежнего. Пока Мейер ушел с отрядом...
— Тебе не лекарь нужен, а хороший удар тренировочным мечом по башке. Может, поумнеешь.
Труде дружно надавали подзатыльников и вытолкали за дверь.
Они держались так, будто при чужаке случайно приоткрыли то, что постороннему видеть не полагалось.
* * *
В длинном коридоре старого замка Клейо внезапно остановился. Убедившись, что поблизости никого нет, он присел у стены. Если его все-таки заметят, можно будет сказать, что закружилась голова.
Он довел «Восприятие» до предела.
С верхнего этажа едва тянуло запахом человека, который болеет уже много лет.
Там пахло смертью.
Артур и остальные не знали даже, где находятся покои герцога. Поздороваться с хозяином замка им тоже не позволили. Заместитель командора Ротан отрезал: его светлость никого не принимает.
Из обрывков разговоров слуг Клейо понял, что герцог не показывался людям больше пяти лет. Он уже не мог есть сам и, похоже, жил лишь благодаря магии.
А последние дни Мейер провел в отряде охотников. Без него жизнь герцога наверняка держалась на одной нитке.
Я еще удивлялся: наследника нет, хозяин замка умирает, а здесь не похоже на склеп. Вот и верь после этого внешнему виду.
* * *
До конца практики оставалось два дня.
Близняшки увязались за рыцарями на охоту. Исиэль и Сел учились проводить эфир через особые горные сапоги, которыми пользовались только в корпусе Тристейна. Артур тем временем снова схлестнулся с Мицем.
Пока все наконец занялись своими делами, Клейо вернулся в гостиную, добрался до медовых каштанов и впервые за две недели раскрыл газеты.
Обоз с припасами сумел подняться к замку лишь после того, как демонических зверей перебили, а дороги расчистили от снега. Вместе с мукой, солью и прочим необходимым привезли связки газет. Местные листки еще разбирали — там писали о здешних делах, — а столичная пресса никому не была нужна.
Клейо с удовольствием забрал все себе.
Судя по сводкам, последние две недели весь Альбион стоял на ушах. Число убитых зверей печатали в таблицах, отдельно по каждому владению.
Больше всего, конечно, досталось Тристейну. В остальных местах — по нескольку десятков. Третий уровень встречался один-два раза, не больше.
Звери второго уровня и слабее далеко от мест пробуждения не уходили. Кружили на своей территории, пока до них не добирались рыцари. Даже владения без собственного корпуса отделались сравнительно легко: им помогли высланные из столицы отряды и соседи.
В прошлой рукописи поначалу было так же. А потом полезли твари, выросшие глубоко под землей, возле огромных скоплений магокамня. Вот тогда началась настоящая задница.
Заголовки один другого краше:
«ПОБЕДА! ПОБЕДА! ПОБЕДА!»
«БЛАГОСЛОВЕНИЕ АЛЬБИОНА — ДВА НАШИХ ПРИНЦА»
«РЫЦАРСКИЙ КОРПУС КРЮЭЛЬ СОВЕРШИЛ НЕВЕРОЯТНОЕ»
Пока Клейо торчал в горах, популярность Аслана взлетела до небес.
Еще до моего отъезда его облизывали со всех сторон. Теперь уже совсем не стесняются.
Мельхиор из столицы руководил действиями по всей стране, а Аслан лично повел рыцарский корпус Крюэль по юго-востоку. Газеты явно предпочитали принца, который рубил чудовищ на передовой, тому, кто занимался снабжением, приказами и отчетами. Неважно, придумала это Зулейка или сам Аслан, — ход был умный.
Административная работа — дрянь неблагодарная. Сделал как надо — никто не заметил. Ошибся — запомнили все. На фоне принца с мечом Мельхиор и правда выглядит бледно. Ну что, гонка за корону началась по-настоящему?.. Твою мать.
Клейо так нахмурился, что перестал жевать. Его легонько толкнул в плечо смуглый рыцарь Мехт, командовавший карательным отрядом.
— Эй, маленький маг. Что ты там опять вычитываешь с таким видом?
— Добрый день, господин Мехт. Хотел узнать, что творится за пределами владения.
— А что там творится? Звери полезли — зверей перебили. Нам приказали, мы телеграфом отправили в столицу отчет.
— Хорошо, что обошлось без большой беды.
— Для богатых владений это, может, и пустяк. А мы чуть без штанов не остались. Собрали отряд, наняли людей, закупили припасы. Заместитель командора уже готов был кровью кашлять от счетов. Хорошо хоть перебили всю нечисть, до последней крысы, и вытащили из нее магокамни. Иначе совсем бы разорились.
Тристейн считался богатым краем, но пахотной земли здесь почти не было. Еду приходилось ввозить. Доходов хватало, а хозяйство все равно держалось тяжело.
— После такой охоты вы хотя бы заслужили хорошую добычу. Поздравляю.
Мехт со дня нашествия жил в походном лагере и теперь радовался возвращению в замок, как ребенок.
Стоило ему усесться, как в гостиную потянулись остальные. Пришли солдаты, отстоявшие ночную смену, следом ввалились рыцари, которых Клейо недавно лечил. Труде сразу ткнул пальцем в газетную гравюру.
— О! Это второй принц, да?
— Похоже. Труде, ты ведь в столице участвовал в совместных учениях с корпусом Крюэль? Самого принца видел?
— Еще бы. Мерзкий тип, каких поискать. Со мной, говорит, драться не станет: простолюдин недостоин. А разговаривает так, будто ему все вокруг сапоги лизать обязаны.
Клейо пришлось стиснуть зубы, чтобы не расхохотаться.
Горные рыцари не умели притворяться. По-настоящему они почитали только герцога Тристейна. На остальных им было плевать, хоть на королевскую кровь.
Кажется, о таком преступлении, как оскорбление величества, они даже не слышали.
— И что именно он сказал?
Труде важно прокашлялся и изобразил надменный голос:
— «Как смеешь ты называть себя рыцарем? Кто не связан Заветом, тот не рыцарь».
— Вот именно! Меня посвятил сам герцог. Чего еще надо? А с нашим государем как заключить Завет, если он десять лет даже рукой с балкона не махнул? Да он нас к себе подпустит?
Клейо насторожился.
Герцог сам посвящает их в рыцари? С каких это пор такое возможно?
Каждый полноправный рыцарь хотя бы раз в жизни представал перед королем — на посвящении. В крайнем случае монарха могла заменить королева или наследный принц. Но герцог?
Рядом тяжело опустился Миц. Перед этим он ловко стащил у Клейо тарелку с каштанами.
— По лицу нашего маленького мага вижу: опять чего-то не знает. Три герцогских дома, которым дал титулы король-завоеватель, изначально имели право посвящать рыцарей от имени короны. До объединения страны каждый из них правил собственным королевством. Два рода со временем пресеклись. Теперь это право осталось только у хозяина здешнего замка, герцога Арморика.
— Вот как...
Клейо знал, что тысячу лет назад Альбион сложился из покоренных и добровольно присоединившихся королевств. Но не думал, что старые права дожили до наших дней.
— Странно, что герцог Крюэль не пытается получить то же право. Или хотя бы отнять его у Арморика.
— Хороший вопрос. На деле корона просто закрывает глаза: край глухой, людей мало, пусть сами себе готовят рыцарей. А черноволосый принц каждый год цепляется к этому, как по расписанию.
Миц ухмыльнулся. При его грубой речи и мрачной бороде улыбка вдруг делала лицо почти добродушным. Клейо опять кольнуло смутное чувство: он уже видел что-то похожее.
— У Мица снова рот правду говорит, — хихикнул Труде.
— И что? Не нравится?
— Наоборот. Мы честных любим.
— Особенно когда ты из-за своей честности лезешь в драку или получаешь вызов от какого-нибудь дворянина.
— А тот барон, который приезжал за магокамнями? Нарядился в шелка, как лавочник с деньгами, потом облевал всю карету и еще важничал. Как тут было не засмеяться?
— Тоже верно. Уважать надо тех, кто и правда чего-то стоит. Нашего герцога. Или наследного принца.
Клейо, продолжавший просматривать газету, резко поднял голову.
— Вы встречались с его высочеством Мельхиором?
— Пару раз. Когда ездили в столицу.
— Разве вам разрешено туда ездить?
В Тристейне Клейо уже понял: здешним рыцарям ограничивали передвижение строже, чем другим. Вероятно, из-за особого Завета.
Значит, дело не в том, что Тэзертон еще не унаследовал титул и Мельхиор не может забрать корпус. Все куда сложнее.
— Для охраны прямых родственников герцога можно взять до четырех рыцарей. Без разрешения двора.
— Вот мы и сопровождаем господина Тэзертона по очереди. Четыре человека за раз. Мы с Труде ездили три года назад. Тогда и видели наследного принца. Перед ним голову поднять страшно — до того величественный.
— Вот кто настоящий принц. Он ведь прислал Мейера, чтобы тот ухаживал за нашим герцогом. Без мага мы бы не справились.
— А мне его высочество показался даже страшным. Наверное, будущий король и должен быть таким — чтобы дух захватывало.
— Младший Труде, который сейчас сопровождает господина Тэзертона, говорил то же самое.
У них что, звериное чутье? Или они настолько прямые, что внушение на них толком не действует? Чудеса.
— А младший принц тоже старается. Вон, гляньте.
За окном Артур наматывал круги по тренировочному двору. Видимо, проиграл Мицу. От разгоряченной спины валил пар.
За усердие и легкий нрав рыцари уже приняли его как младшего брата.
— Смотрю на него — вспоминаю господина Тэзертона в юности. Тот тоже тренировался день и ночь.
— Все равно наш господин лучший.
— Кто спорит? Только хорошо бы ему хоть иногда бывать дома. Герцог все хуже, а наследник годами сидит в столице...
— Наследный принц замещает короля. Служить короне — долг вассала. Здесь мы и сами справимся. Зачем держать господина Тэзертона при себе?
— А чем он хуже других? Почему наследник Арморика должен быть простым сопровождающим? Тысячу лет назад он сам был бы принцем королевства Арморик!
— Верно. Его никто не назначал и не заставлял, а он теперь и раз в год домой не приезжает.
— Да и посвящал его герцог, как всех нас. Королевским Заветом он не связан...
— Эй. Хватит.
Один из более осторожных рыцарей заметил Клейо и ткнул Труде локтем. Но остановить остальных уже не мог.
Клейо молча слушал и наконец понял главное.
Слепая преданность Тэзертона Мельхиору кажется странной даже его собственным людям.
Он вспомнил рукопись и их встречу в Дюбрисе. Между Артуром и Исиэль была близость равных. Тэзертон же держался перед Мельхиором слишком почтительно, слишком безусловно признавал его власть.
Они познакомились только после того, как Тео Тристейн слег. Шесть, может, семь лет назад. Но в прошлой рукописи Тэзертон до самого конца оставался самым верным человеком Мельхиора.
Почему?