Глава 101 — Ко второму тиражу! 3

В нижней части улицы Арк, к востоку от реки Темпус, теснились типографии, переплётные и отделочные мастерские.

Клейо первым выбрался из экипажа и подал руку Дионе. Переулок был узкий, мостовая разбита колёсами, так что ему пришлось крепко держать спутницу, пока та спускалась.

По улице без конца громыхали телеги и кареты. Глубокие колеи давно стали частью местного пейзажа, и Клейо уже почти привык к ним.

Похоже на старые печатные кварталы Ыльчжиро, пока все мастерские не перебрались в Пхаджу и Ильсан.

Он попал в другой мир, разбогател и даже свёл знакомство с королевской семьёй, но простой служащий Ким Чонджин никуда из него не делся. Здесь ему было спокойнее, чем за столом с позолоченными приборами, под канделябрами и хрустальными люстрами, где полагалось поддерживать изысканную беседу.

Клейо привычным движением отворил скрипучую заднюю дверь и вошёл в контору типографии «Бартлби и Бувар».

За тонкой перегородкой грохотали печатные станки. В самой конторе сидел один Джон Бартлби, хозяин предприятия.

— Добрый день, господин Бартлби.

— А, юный Асер. Пришёл всё-таки.

Коренастый, крепкий Бартлби тщательно пригладил редеющие волосы. Вместо рабочей одежды на нём был чёрный костюм, который он обычно надевал только по воскресеньям в церковь. Трость стояла у книжного шкафа, а сам хозяин тяжело сидел на стуле, обхватив голову руками.

Такого от него Клейо ещё не видел. Руководитель столичного отделения «Народного знамени» и глава столичного союза печатников всегда держался бодро и собранно.

— Что-то случилось? Вы плохо выглядите.

— Эх... Тебя это не касается. Но садись.

— Расскажите, если можете.

— Тут дело долгое...

Бартлби то смотрел в окно, то разглядывал собственные ладони и всё вздыхал. Начать он никак не решался.

За последние месяцы Клейо часто заглядывал сюда, когда передавал письма Франу и получал ответы. Они с Бартлби успели сблизиться. Узнав, что перед ним единственный школьный друг Франа, печатник стал относиться к Клейо почти как к племяннику.

Клейо наклонился и легонько похлопал его по плечу.

— Да, я ещё школьник. Но две головы всё равно лучше одной. Может, что-нибудь придумаем.

— Я бы рассказал, только... кто эта барышня?

Клейо и Диона переглянулись. Видимо, неприятность была не из тех, о которых говорят при посторонних.

— Диона Грейер, представитель торговой компании Грейер. Ей нужна типография, способная быстро взяться за крупный заказ. Я решил познакомить вас.

За полгода они научились понимать друг друга без слов. Вместе заключали договор с эфирной печатью, связывавший их сердца, вместе танцевали столько раз, что давно сбились со счёта. Одного взгляда оказалось достаточно.

Диона сразу подхватила игру.

— Простите, что не представилась раньше. Я помогаю вести дела торговой компании Грейер. Очень рада знакомству.

Она не упомянула дворянский титул и назвалась только наследницей торгового дома. Затем спокойно протянула Бартлби руку.

* * *

Дионе понадобилось совсем немного времени, чтобы рассеять его недоверие. Вскоре Бартлби рассказал всё.

— Постоянные заказчики один за другим отказались от календарей на следующий год. Даже банки из автономного округа Беатус больше не хотят заказывать у нас бланки и прочую бумажную мелочь.

— Все разом?

— Именно. Я ездил к ним, пытался поговорить. В ответ одно и то же: объяснений не будет, договор не продлят.

— Да что за свинство.

— Вот и я о том. У меня опытные мастера, работа быстрая и точная, поэтому и платим мы людям больше других. А у каждого дети, племянники, двоюродные братья... Все семьи кормят. Что теперь с ними будет?

Один потерянный заказ ещё можно было списать на случайность. Но когда накануне Нового года от сотрудничества одновременно отказались все крупные клиенты, дело явно было нечисто.

Мне говорили, что Бартлби работает честно, а типография на хорошем счету. Значит, не в качестве дело.

— Вы знаете, почему они ушли?

Бартлби вытер платком вспотевший лоб и тяжело вздохнул. Клейо не торопил его.

Др-р-р.

Печатник поднялся, подошёл к шкафу с бумагами и выдвинул самый нижний ящик.

— Причина может быть только одна. Они узнали, что вот это напечатали у нас.

Он положил на стол тонкую брошюру: дважды сложенный лист формата фолио, шестнадцать страниц вместе с обложкой.

Клейо быстро её пролистал. Простым языком автор призывал рабочих вступать в профсоюзы и бороться за свои права. Простота здесь не означала примитивности. Текст спокойно и толково объяснял даже малообразованному читателю, как рабочие могут влиять на политику при представительном правлении.

Ни блестящей риторики, ни головоломных рассуждений там не было. И всё же автора Клейо узнал сразу.

Ну конечно. Сложил полномочия в отделении «Знамени» — и что, должен был тихо играть в сыщика?

— Это написал Джибриль Бланш?

— Да.

В ту же секунду «Обещание» слабо засветилось. Над шероховатой поверхностью типографской краски проступило сообщение.

Сияние едва различалось, но оно было.

Напечатали наверняка десятки тысяч экземпляров, а стигма Франа — «Пропаганда» — всё ещё действовала.

Вот это уже почти чудо.

Фран умел трогать людей за живое. Тех, кто соглашался с ним, его слова убеждали ещё сильнее. Тех, кому они были ненавистны, приводили в бешенство.

Для сторонников — поддержка, для противников — ярость. Чёртова палка о двух концах.

Теперь под ударом оказались типография Бартлби и весь союз печатников. Узнай Фран, что произошло, он снова взвалит на себя чужую беду и задохнётся от чувства вины.

Только не это. У него сейчас полно дел. Пока одна из стигм Мельхиора заблокирована, надо пользоваться моментом, а не возвращаться в столицу.

— Вы сделали большое дело, господин Бартлби. Эти листки разлетелись с улицы Арк, как семена одуванчика.

— Красиво говоришь, юный Асер. И правда разлетелись далеко. В наш союз теперь чаще подают заявления. Но я не думал, что даже за это нас начнут душить.

Внутри «Знамени» Бартлби считался умеренным. На прошлых выборах радикалы призывали бойкотировать Палату общин, а он поддержал депутата Гестона Фаллаха из Партии народного союза.

— Мне не нужна кровавая революция. А они всё равно мстят. Трусливые, продажные ублюдки.

— Договоры ещё действовали?

— Они выплатили неустойку. Я хотел вернуть деньги, но меня вышвырнула охрана. Банк тоже отказался принимать перевод.

Диона, до сих пор молча слушавшая разговор, шагнула ближе.

— Младшие сыновья знатных семей, которым не достался титул, обычно и становятся этими прилизанными банкирами и биржевыми дельцами. Похоже, тоненькая брошюра перепугала их до смерти.

— Потому что эти шестнадцать страниц подействовали на младших клерков и посыльных сильнее любой радикальной книги.

Светская улыбка исчезла с лица Дионы. Взгляд стал ледяным.

Ей не было дела до тревог биржевиков. Она занималась производством и торговлей и терпеть не могла людей, которые сидят за столом, водят пером по бумаге и распоряжаются огромными деньгами.

— Вы поступили правильно, господин Бартлби. У пустых людей всегда больше всего спеси, а загнанный зверь царапается особенно яростно.

— Только от этих когтей мне не легче. Скоро платить за бумагу. Два станка требуют ремонта, нужны новые литеры, рабочим надо выдавать жалованье. На неустойке мы протянем несколько месяцев, но без главных заказов всё равно пойдём ко дну.

Лицо Бартлби помрачнело. Если крупные клиенты действительно сговорились, быстро найти новую работу в столице не получится.

Клейо вспомнил о чековой книжке во внутреннем кармане.

— Какой платёж самый срочный?

— За бумагу. Подходит срок по векселю. Не внесу деньги вовремя — при следующей поставке нас отодвинут в конец очереди.

Клейо непонимающе моргнул, и Диона пояснила:

— Всю печатную бумагу выпускает королевская фабрика. Без бумаги типография не выполнит заказ, даже если получит его. Положение серьёзное.

— Вы хорошо знаете наше дело, госпожа Грейер. Всё именно так.

— Но разрешение на печать у вас не отозвали?

— Нет. Я не задолжал ни коруны налогов и ни разу не задержал жалованье. Они проверили всё, но придраться не смогли.

— Тогда позвольте перейти к делу. Госпожа Грейер приехала именно ради заказа.

— Говори.

Все трое так и остались стоять.

— Мы хотим напечатать книгу.

— Что за книга и какой тираж?

Диона и сама ещё не знала ни точного формата, ни объёма. События развивались с такой скоростью, что оставалось только держаться.

— Подробности расскажет господин Асер.

Она не назвала его ни сэром Клейо, ни молодым хозяином, ни просто Клейо. В голосе прозвучало едва заметное дрожание: Диона из последних сил не смеялась.

Вот ведь зараза. Потом ещё припомнит и будет издеваться с процентами. Нет, лучше об этом не думать.

Клейо принял подачу.

— Нужны два издания. Первое — около трёхсот листов, формат кварто, твёрдый переплёт. Второе — недорогая версия формата октаво, с более мелким шрифтом, меньшим числом иллюстраций и мягкой обложкой.

— Вот как... Ты приносишь мне работу в такой момент. Для меня это подарок небес. Какой тираж?

— Первое издание — тысяча экземпляров. Дешёвую версию выпустим через три месяца и определим тираж по спросу.

— А переплёт и отделка?

— Я как раз хотел спросить. В союз входят не только печатники, но и переплётчики с отделочниками. Познакомите нас с надёжными мастерами?

— Конечно. После этой истории ещё две мастерские остались почти без заказов.

— Тогда договорились. Точный график утвердим, когда получим рукопись. А сколько вы должны заплатить за бумагу прямо сейчас?

— Восемь тысяч динаров. Но зачем тебе...

— Пусть это будет аванс. Я внесу всю сумму прямо сейчас.

— Что?!

— Вы не возражаете, госпожа Грейер?

— Нет. Так и поступим.

Клейо достал чековую книжку банка Аурель. Его длинные белые пальцы спокойно вывели сумму и подпись.

Бартлби взял чек и уставился на него так, словно глаза вот-вот выпадут из орбит.