Глава 112 — Рыцарский корпус Тристейн 5

В основании замка, под жилым корпусом, находилась большая купальня. В неё по трубам шла горячая вода из местного источника.

Отмывшиеся от крови и грязи подростки собрались в гостиной на первом этаже. Мебель здесь была грубо сколочена из необработанного дерева, зато камин жарил вовсю, и в комнате было по-домашнему уютно.

Сел, уже в чистой рубашке и брюках, поочерёдно обнюхала оба плеча.

— От меня всё ещё несёт?

— От тебя пахнет свежевыстиранным бельём. Прекрати сопеть.

— Не знаю. Всё равно мерзкое чувство. Надо было взять духи. Перед дамами неловко.

— Расслабься, Сел, — сказала Липпи. — Герцогиня Тристейн умерла двадцать лет назад, а молодой господин не женат. Здесь нет никаких дам.

— Как это нет? А кто пёк нам утром хлеб? Кто носил воду для купальни? Кто работает у печей? По-твоему, они не дамы?

Выслушивать очередную лекцию Сел о том, что дамы есть в любом сословии, Артур сейчас не собирался. Он хлопнул ладонью по столу.

— Хватит болтать. Мы отдаём оникс корпусу Тристейн или нет?

— Мы уже ответили. Отдавай.

— Хочу посмотреть на лицо заместителя командора, — хихикнула Липпи. — Представляешь, Летиция?

— Ещё как.

— Он и после боя был смешной, только тогда смеяться вроде не полагалось.

— Я тоже еле сдержалась.

Сел и близняшки тут же снова отвлеклись. Артур с надеждой посмотрел на Исиэль.

— Господин Артур, всё найденное во время практики по правилам передаётся ответственному наставнику.

Клейо вошёл последним. Остальные с детства привыкли к тренировкам и дисциплине, поэтому и мылись, и одевались быстро. Он же возился с каждой пуговицей. Когда-то в армии умел собираться за минуты, но та жизнь теперь казалась чужой.

Исиэль добавила:

— Хотя вряд ли составители правил рассчитывали на оникс такого размера.

— Рей, ты пришёл?

Магокамень, оставшийся после Пифона, был почти с детский кулак. По «Каталогу магокамней» оникс считался чрезвычайно редким. Клейо помнил лишь один известный образец — в оружии командора Пирса Клагена.

— Покажи.

— Держи.

Артур положил камень на широкую, огрубевшую ладонь. Клейо наклонился ближе.

Выглядит чертовски дорого. И снова ни слова в прежней рукописи.

Ким Чонджин читал версию, где события показывались главным образом через Артура и Исиэль. Оба к деньгам были равнодушны, вот полезные подробности и выпадали.

«Обещание», как всегда, оказалось куда внимательнее.

[Оникс погружения

— Успокаивает тело и разум.]

Пирсу такой достался случайно? Или король решил, что этому психу не помешает хоть немного успокоиться? Если второе, камень явно не справился.

Применения для оникса Клейо всё равно не видел. Артур принял его задумчивость за сомнение.

— Так что делать?

— А что тут думать? Отдавай по правилам. Ты правильно решил.

— Когда ты так говоришь, я сразу спокойнее.

Артур просиял, словно услышал нечто великое. Клейо не стал разбираться, что творится в голове у подростка. Понять их всех всё равно невозможно.

— Нашёл чему радоваться.

Именно Артур первым предложил оставить камень в крепости. Край был богат рудами и лесом, но суровая зима, горные обвалы и нашествие демонических зверей пожирали деньги. Оникс можно было использовать или продать — в любом случае корпусу он пригодится.

— Раз Рей тоже согласен, решение единогласное. Пойдём всучим его заместителю командора.

— Господин Артур, мы не взятку несём. Может, без слова «всучим»?

* * *

Через несколько минут Ротан смотрел на оникс так, будто ему на стол положили королевскую корону.

Внешне суровый, на деле он оказался человеком осторожным и до мелочей въедливым. Артур молча ждал, пока тот переварит происходящее.

Неловкое противостояние прервала рослая рыцарка с гривой густых волос. Та самая, что после боя притащила ученика-мага под мышкой.

— Да возьмите уже, заместитель командора. Благодарить надо, а вы стоите столбом.

— Раиса!

— Не хотите брать — я подержу. Такой камень может помочь герцогу. Лет пять назад мы искали оникс по всей стране и ни черта не нашли.

Она ловко выхватила камень у Артура.

Ростом Раиса была выше большинства мужчин, плечи — широкие, подбородок пересекал страшный рваный шрам. Но под грубой внешностью обнаружилось красивое, выразительное лицо. Сел заметила это первой. Она отодвинула Артура, вышла вперёд и улыбнулась так, словно оказалась на столичном приёме.

— Надеюсь, вы найдёте ему достойное применение. Это наш вклад.

— Вы убили сильного зверя и ещё отдаёте добычу. Спасибо. Камень не пропадёт. А тебя как зовут?

— Зовите меня Сел.

Она протянула руку. Раиса широко улыбнулась и стиснула её так, что у девушки побелели костяшки.

— Я Раиса. Наверняка уже слышали. Поздновато, но всё же: добро пожаловать в замок Тристейн.

— Я Липпи, а это Летиция.

— Меня можно просто Артуром.

— ...Клейо.

К концу знакомства в комнату шумно ввалились ещё трое рыцарей. У одного рука была на перевязи, у другого на плече стояла шина, третий опирался на трость. Без доспехов они совсем не походили на суровых воинов, которые недавно так слаженно оцепили ров.

— Вот это другое дело! Отмылись — сразу видно, какие красавчики.

— А мы думали, из столицы прислали нежных дворянчиков. Да вы получше наших оруженосцев дерётесь!

Рыцари окружили подростков и принялись наперебой хвалить. Ни зависти, ни раздражения Клейо не заметил. Только неподдельное восхищение и зверское любопытство.

Значит, неприязнь идёт в основном от Ротана. Рядовые бойцы не настроены против нас. Уже хорошо.

— А я такой магии отродясь не видел! — заявил невысокий рыцарь.

— Труде, ты с самого боя про неё трещишь. Что там было-то?

Начало схватки успел разглядеть только Труде. Клейо даже обрадовался, что после первого выстрела больше не атаковал, а Пифона добили остальные.

Да на Артура, Сел и Исиэль смотрите! Они в восемнадцать лет вскрыли сердце зверя пятого уровня. Я-то тут при чём?

Он ворчал про себя с жаром родителя на школьном соревновании и сам этого не замечал.

— Я вам говорю: раз — и из магии стрела! Потом — фьюить! — и прямо в эту здоровую тварь! А вы не верите. Кто здесь маг?

— Я. Клейо Асер.

Когда Клейо выступил вперёд, на лицах рыцарей отразилось дружное разочарование. Все, кроме Труде, были огромными, как разбойники, и скрывать мысли не умели.

— Этот тощий мальчишка и есть ваш великий маг?

— Труде, тебя веткой по башке не ударило?

— Я видел заклинание, а кто его пустил — не разглядел...

Раиса отвесила каждому по затылку, потом наклонилась, чтобы оказаться с Клейо на одном уровне.

— Стрела стрелой, а меня больше впечатлило, что на твоих друзьях ни царапины не осталось. Когда восстановишь эфир, посмотришь мою ногу? Я почти вылечила растяжение, но сегодня так неслась, что опять ноет.

— Ваш ученик-маг не лечит?

— Он любит ковыряться в тушах зверей и читать про них книжки, а эфира у него кот наплакал. Лекарь из него никакой. Полноценный маг в замке один, и тот ушёл с поисковым отрядом. Там в любой момент могут принести тяжёлого раненого, поэтому всех, кто способен ходить, отправляют обратно сюда.

— Понимаю. Приходите завтра утром или вечером.

Запас Клейо уже вырос настолько, что одну-две лёгкие раны он мог бы вылечить и сейчас. Но геройствовать не хотелось, поэтому он оставил себе большой запас.

Раису и это поразило.

— После такого заклинания тебе хватает одного дня? Молодость, что ли? А почему только утром или вечером?

— Потому что...

Клейо подбирал вежливую замену фразе «ваш заместитель командора весь день заставляет нас заниматься бессмысленной хернёй», но Раиса поняла сама.

Она упёрла руки в бока и развернулась к Ротану, который всё ещё неловко держал оникс.

— Заместитель командора, ров уже выкопан. Может, хватит издеваться над детьми? Они умеют пользоваться эфиром. Тратить его на лопаты — просто расточительство.

Ротан моргнул, будто не поверил ушам.

— Ты-то не хуже меня знаешь, в чём дело! Не повторяй за рядовыми. Ты видела, как с нами обращаются в столице.

— Видела. Я тоже думала, что пришлют заносчивых господчиков и нам придётся им задницы вытирать. Но эти господчики нормально махали лопатами, а потом убили Пифона.

— Заместитель командора опять всё усложнил и сам сел в лужу?

— Поэтому у него и желудок не проходит. С первого появления зверей спит по два часа.

— Я не ради себя стараюсь! Всё для корпуса и герцога Арморика!

— Да знаем мы.

— Он ночами счёты щёлкает.

— При нём в замке стало светло и тепло. Это тоже все знают.

— Я сама здесь выросла. Зимы у нас каждый год лютые. А столица только требует, ничего не понимая. Конечно, бесит.

— Хватит! Такие вещи не обсуждают при посторонних.

Клейо изо всех сил сохранял серьёзное лицо.

Мы уже всё услышали.

Выяснялось, что Ротан не столько военный заместитель командора, сколько казначей, снабженец и управляющий в одном лице. Подчинённые попеременно разоблачали и хвалили его. Вскоре он покраснел до самых ушей и шеи.

Подростки дружно отвернулись и сделали вид, будто ничего не замечают.

— Послушайте, — продолжила Раиса. — Зимой мы и без того разгребаем обвалы и отбиваемся от зверья. Теперь появились демонические твари. Школьники столичной обороны пришлись очень кстати. Мы ждали худшего, а получили помощь.

Клейо легко догадался, чего именно они ждали.

Жители Тристейна считали Артура и его друзей избалованными детьми столичной знати, которые никогда не знали нужды. Здесь зимой газеты приходили пачкой раз в неделю, а иногда и реже. О политике юга рыцари знали мало.

Под «столичными вельможами» они понимали королевскую новую знать во главе с герцогом Крюэлем и старую знать, державшуюся за герцога Сэвила. Но семьи Ангелиум и Кисион к этой группе не относились. Их в столице теснили почти так же, как Тристейнов.

Дом Ангелиум получил титул шесть поколений назад, дом Кисион — всего четыре. Их предки были простыми рыцарями, поддержавшими Авессалома Второго во время Реставрации династии. В награду им дали дальние земли и поручили защищать королевство.

Даже среди новой знати они стояли совсем не там, где Крюэли, получившие герцогство в результате политического соглашения между Альбионом и Брунненом.

Ротан до сих пор называет Тео Тристейна герцогом Арморика. То есть отказывается признавать порядок, введённый после Реставрации.

Тео Тристейн, двадцать второй герцог Арморика, отец Тэзертона Тристейна и человек, поднявший бедный край. Одного титулования хватало, чтобы понять, насколько лично ему преданы в корпусе.

В старом Альбионе фамилия рода и название владения часто не совпадали. После возвращения Авессалома Второго, воспитанного в Бруннене, титулы стали чаще привязывать к фамилии. Но Тристейны держались за древнее имя.

Дома Сергеевых и Тристейнов выступили против герцога Сэвила, который превратил Снисходительного короля в марионетку. Оба рода закрыли столичные дома и потеряли влияние. Сергеевы потом разбогатели на мраморе, а Тристейны вырастили собственный сильный корпус.

После того как при короле Филиппе армия перешла под контроль Крюэля, владение Тристейн фактически бросили на произвол судьбы.

И всё же среди трёх герцогов, подписывавших клятву при выборе наследника, только глава Тристейнов вёл род ещё от времён Леонида Первого. Ниневийская герцогиня была вторым титулом королевы, а два других древних дома пресеклись. Их места заняли Сэвилы и Крюэли.

Такая родословная, молодой господин близок к наследному принцу, а они всё равно из последних сил выживают сами. Могли бы хоть раз попросить корону смотреть на их нужды внимательнее.

В прежней рукописи Тэзертон говорил: «Поступок, совершённый ради награды, не зовётся верностью».

Красиво, конечно.

Но будь у их предков хоть капля политического чутья, разве торчали бы они до сих пор на севере и резали зверьё из-за давней супружеской измены предка?