Глава 190 — Без названия

— Дело-то, если разобраться, не в господине герцоге, а в этой парочке, чете баронов Ясная.

Тот, кто столь решительно отрезал это, был шеф-повар герцогского замка, выглядевший сейчас довольно хмурым. Ввиду совершенно неожиданного визита генерала Екатерины ему пришлось в спешке готовить дополнительный ужин, и на обратном пути из столовой в кухонные чертоги его тут же перехватила остальная прислуга.

Каждому до смерти хотелось разузнать хоть какие-то подробности о случившемся, но от столь резких слов шеф-повара стоявшие рядом слуги аж подпрыгнули на месте.

— О-ой, напугал.

— Чего ты?

— Ну, всё-таки они когда-то были нашими хозяевами...

— Ключевое слово «были». Уже как несколько лет не хозяева. А по моим личным ощущениям, так и все десять!

От столь дерзких и непочтительных речей шеф-повара слуги испуганно за озирались по сторонам и затаили дыхание, однако оспаривать его слова никто не решился.

— Ну, это правда.

— Тогда о чём вообще горевать? Нам нужно просто делать свою работу, и дело с концом.

— Да как тут не горевать, когда сама генерал Екатерина известна своим железным, непреклонным нравом, а тут такое стряслось?

— И надо же было этому старому хрычу Геолу так вляпаться...

— А вдруг нас всех под одну гребёнку накажут?

— Да наказание, это ещё полбеды, дурень. Сама принцесса пострадала! Если дело примет дурной оборот, это же чистой воды государственная измена.

В приграничных землях суровость и строгий порядок всегда главенствуют над мягкостью. И слуги, долгие годы преданно служившие герцогскому дому, прекрасно это понимали.

— Интересно, как отнесётся к этому Её Высочество...

— Слушай, ты ведь чаще всех нас её видел. Ну-ка, расскажи.

В притихших от давящего напряжения уголках замка взгляды слуг, собравшихся небольшими группами, один за другим обратились к шеф-повару.

— Ну и какая она, наша принцесса? Мы-то её толком и не видели. Она если и выходила, то ненадолго в сад, а всё остальное время проводила с молодым господином... Ой, то есть с господином герцогом. Ну или, говорят, к тебе на кухню заглядывала.

— А вдруг она теперь из-за всей этой истории сильно обиделась на нас... и больше никогда не захочет сюда возвращаться? Что тогда делать?

— Говорят, когда генерал Екатерина прибыла, они с принцессой общались так, будто давно и близко знакомы. Может, госпожа генерал замолвит за нас словечко?

В этот момент один из слуг резко ткнул соседа локтем в бок. Все разом прикусили языки и обернулись в ту сторону, куда он указывал.

Там, в самом конце коридора, сиял свет. Или, точнее сказать, казалось, будто там сияет свет.

Коридоры огромного замка, расположенного на самом северном краю империи, на фоне заснеженных гор, сейчас тонули в полумраке. Наступила глубокая ночь, но из-за спешных и тревожных событий светильники зажгли едва ли наполовину.

И в этот миг, когда сгущающаяся тьма лишь сильнее нагнетала тревогу, в конце коридора бок о бок стояли юноша и девочка. Даже издалека было отчётливо видно, как поразительно менялось выражение лица принцессы.

Вот она словно бы грозила ему пальцем, а в следующее мгновение её лицо озарялось такой живой эмоцией, что, казалось, эхо её звонкого смеха вот-вот разнесётся по коридорам. Затем её губы расплывались в нежной, тающей, будто крем, улыбке, которая внезапно сменялась чрезвычайно серьёзной миной, будто девочка размышляла над величайшей дилеммой всей своей жизни, а после она и вовсе капризно надувала губки.

А юноша стоял рядом и неотрывно смотрел на неё, словно пытался навечно запечатлеть в памяти каждую чёрточку этого лица. Две маленькие птички то и дело перелетали с плеча на плечо, но ни на шаг не удалялись от них.

В глухой темноте даже самый крохотный огонёк кажется особенным и невероятно тёплым. Окружавший эту пару свет наверняка был лишь слабым отблеском редких настенных ламп, но почему-то чудилось, будто над ними одними струится совсем иное, волшебное сияние...

Они ещё немного о чём-то шутливо по препирались, после чего девочка потянула юношу за руку, увлекая за собой к выходу из замка. Шаг её был весел и легок. Юноша с мягкой улыбкой послушно последовал за ней.

Слуги, заворожённо молчавшие всё это время, стали по очереди тихонько переговариваться:

— Похоже, всё обойдётся.

— Да, всё будет хорошо.

— Ну, мне пора за работу. Я с самого полудня был в поисковом отряде, так что накопилась целая гора дел.

— Слушай, шеф, а ты не слишком ли надолго оставил кухню без присмотра?

— Да кто меня за язык-то поймал, пока я мимо шёл?!

— Ах, надо бы зажечь побольше ламп в коридоре. Где там носит Марко?

— Что-то в животе заурчало. Эх, съесть бы сейчас с пылу с жару порцию сочного пастушьего пирога, сразу бы силы вернулись. Чтобы внутри было побольше мясного фарша и... что там ещё, картофельное пюре? Запечённое так, чтобы сверху была аппетитная румяная корочка.

— Истинные неучи, ничего-то вы в настоящем вкусе не смыслите!

— Эх, к такому пирогу бы ещё кружечку холодного пива, и жизнь удалась.

— Может, пропустим по стаканчику, а потом за работу?

— Минуточку, готовить-то всё равно мне придётся, так с чего это вы тут раскатали губы и празднуете? Я вам что, нанимался?

— Эй, ребята! За мной!

— Ура-а-а!

Завершив все дела с Иваном и Элизой, Екатерина вместе с конвоем отправилась обратно в столицу, забрав арестованных с собой. Она настоятельно предлагала Асе поехать вместе с ними, но девочка наотрез отказалась, решив провести в Седвойере ещё несколько дней.

Если говорить начистоту, возвращаться в столицу с такими свежими ранами было нельзя, император и Алексей точно пришли бы в неописуемый ужас. Так что Ася твёрдо вознамерилась переждать здесь, пока с её рук не сойдёт всякая краснота.

— Я решила.

— И каково же решение?

Ася с крайне серьёзным видом кивнула. Прямо перед ними, свернувшись калачиком в уютной корзине, лежала трёхцветная кошка и лениво моргала своими лаймовыми глазами.

— Отныне эту проказницу зовут Шнибаллен.

— Шнибаллен?

— Ага. Это такое печенье, которое нужно разбивать деревянным молотком, чтобы съесть. Его ужасно трудно раскусить. Вот и эта кошка заставила нас знатно попотеть.

— Если посмотреть с этой стороны, имя подходит ей как нельзя лучше.

— Её полное имя, Чоко-Шу-Карамель Шнибаллен. Посмотри, левая лапка у неё чёрная, будто её окунули в шоколад, а правая, коричневая, словно в карамели.

— Надо же, её имя длиннее моего, — с улыбкой заметил Карно, ласково почесав кошку за ушком.

Кошка, зажмурившись от удовольствия, сполна насладилась его лаской, а затем вдруг резко прыгнула, буквально рухнув прямо в объятия Аси.

— Уф! Ну и тяжеленная же ты!

<Да как эта наглая морда смеет без спросу лезть к тебе на руки!>

Несмотря на яростный писк жёлтого цыплёнка, кошка лишь лениво и сладко зевнула. Карно тихонько фыркнул от смеха:

— Похоже, Шнибаллен совсем не обращает на меня внимания.

— Ой... нет-нет. Я не собираюсь её оставлять!

— Мя-а-у.

— Я же сказала, что не буду тебя воспитывать!

<Тебе же русским языком сказали, что не оставят! Ах ты, паршивая кошка! Живо брысь из объятий нашей Аси!>

— Мяу.

Кошка Шнибаллен даже ухом не повела в ответ на яростную атаку Пиби. Она лишь лениво повела передней лапой, после чего грациозно спрыгнула с колен Аси и преспокойно вернулась в свою корзину. Ася, хоть и продолжала шутливо ворчать, заботливо укрыла Шнибаллен носовым платком, после чего они с Карно вышли в сад.

В одном из уголков сада теперь высилось могучее дерево, такое огромное, что для того, чтобы обхватить его ствол, потребовалось бы усилий нескольких взрослых мужчин. Его кора таинственно мерцала серебром в лучах солнца, а листья, издававшие при дуновении ветра звучный шелест, отливали нежным сиреневым оттенком.

Когда это древо чудесным образом выросло всего за одну ночь, слуги замка в полном изумлении сбежались посмотреть на него, разинув рты. Однако со временем эта история обросла слухами, и в народе стали поговаривать, будто это дерево, «благословение духов за мудрое и справедливое решение генерала Екатерины». Ася ласково коснулась пальчиками кончиков листьев. Карно, молча наблюдавший за ней, тихо спросил:

— Ты ведь собиралась сегодня научить шеф-повара готовить то рагу?

— Я думала об этом... но побоялась, что он тогда просто разрыдается прямо на кухне. На самом деле шеф уже несколько раз пытался приготовить его сам. Но, судя по всему, результат его совсем не обрадовал... — немного погрустнев, ответила Ася.

Бедный шеф-повар никак не мог взять в толк, почему между его рагу и рагу принцессы лежит такая огромная пропасть, а Ася просто не знала, как ему это объяснить. Сказать, что всё дело в «секрете чутких рук», было бы слишком жестоко по отношению к мастеру, который всю свою жизнь отдал кулинарии.

— Поэтому я решила вместо рагу научить его печь торт. Он признался, что тортами занимался не так часто. Сегодня закончим с этим, а вечером я займусь сбором вещей.

Как только рецепт сегодняшнего торта будет передан шеф-повару, её пребывание на севере подойдёт к концу. К тому же и раны Аси за эти несколько дней окончательно затянулись.

— Наш шеф будет сильно скучать.

— Эй, вовсе нет. Я ведь смогу приехать сюда снова.

— Неужели сможешь?

— А почему нет? — удивлённо переспросила Ася.

Карно лишь понимающе пожал плечами:

— Ну, для начала нам нужно вернуться в столицу, и мне бы очень хотелось выбраться оттуда живым...

— Опять ты за свои глупости.

Ася звонко рассмеялась, но Карно оставался совершенно серьёзен:

— Вовсе это не глупости. Я абсолютно серьёзен.

— Хм...

Ася скрестила руки на груди, приняв вид глубоко размышляющего человека.

— Ну, в чём-то ты прав. Я ведь действительно стёрла в порошок всех, кто пытался тебя обидеть. Но постой, я ведь поранилась вовсе не из-за тебя! Это всё вина этой проказницы Шнибаллен.

— Но я ведь не смог тебя защитить.

— Ого! Ого-го! Карно, а ты сейчас выглядел очень даже круто.

— ...

— Когда приедем в столицу, я сама тебя защищу. Просто верь мне.

— ...В таком случае, похорони меня где-нибудь, где побольше солнышка.

— Да я же говорю, что защищу тебя! Я ради этого даже целый список составил, на случай чрезвычайной ситуации.

Ася с гордостью похлопала себя по груди, призывая во всём на неё положиться. И Карно наконец не выдержал и мягко улыбнулся.

Когда Ася, провожаемая бурными и теплыми прощаниями обитателей замка, покинула северные земли и вместе с Карно сошла на перрон столичного вокзала, первое, что предстало перед её глазами, был ровный строй имперских рыцарей. Их было не меньше двадцати человек, и во главе отряда стоял сам главнокомандующий.

— Его Величество приказал нам сопровождать вас на пути во дворец, — уважительно произнесла Анне, беря слово вместо безмолвного главнокомандующего Тариея Неллина.

Тарией со стальным выражением лица стоял, опустив глаза, а затем перевёл тяжёлый, пристальный взгляд на Карно, стоявшего подле принцессы.

— Ах... Всё действительно в порядке... Не стоило так утруждаться...

Тарией ничего не ответил на её робкие возражения и, не сводя сурового взгляда с Карно, сухо произнёс:

— Господин герцог Седвойер, у меня для вас послание от Его Высочества наследного внука. Он требует, чтобы вы немедленно явились к нему.

Карно спокойно и с достоинством кивнул. В то же мгновение рыцари со строгой слаженностью расступились, освобождая проход. Ася, желая как можно скорее скрыться от этого гнетущего официоза, прижала к себе корзину с кошкой и почти бегом направилась к экипажу. В приготовленной карете разместились Ася, Карно и Анне.

— А дедушка с нами не поедет?

— Он сказал, что если сядет с вами, то просто не сможет сдержать эмоций и наговорит лишнего...

— Да ладно вам, я ведь даже не сильно поранилась.

— Важен сам факт того, что вы получили ранение, Ваше Высочество. Вы представить себе не можете, как сильно он переживал, когда узнал. Мы все были в ужасе. Да и Его Величество император был в страшном гневе.

— Но ведь я уже со всеми там разделалась и проучила кого надо! Разве генерал Екатерина по возвращении ничего вам не рассказала?

— Суть в том, Ваше Высочество, что ранены были именно вы, и это единственное, что имеет значение.

Поняв, что их разговор упрямо топчется на месте и зашёл в тупик, Карно решил вставить своё слово. Ася лишь капризно надула губы:

— В детстве все мы спотыкаемся, падаем и набиваем шишки, так все и растут.

— Слышать подобные речи от самой пострадавшей по меньшей мере странно. К тому же, Ваше Высочество, вы уже почти совсем взрослая.

— А знаете, что мне сказал Константин, стоило ему меня увидеть? Он прямо с порога выпалил: «О! Горошинка!». И это при первой нашей встрече. Наверное, у меня это прямо на лице написано.

— ...

— ...

— ...Пожалуйста, не ругайте адъютанта герцога, я его уже простила.

В карете воцарилось неловкое молчание. Ася принялась усердно гладить кошку, чтобы хоть как-то сгладить неловкость. Шнибаллен лишь лениво зевнула, издав безмятежное мя-а-у.

Стоило Асе переступить порог императорского дворца, как её уже встречал обер-гофмейстер в окружении придворных. Помахав рукой Карно, который в спешке отправился на ковёр к Алексею, Ася покорно последовала за обер-гофмейстером, увлекшим её прямиком в покои императора.

Девочка уже заранее продумала всё, что скажет дедушке-императору, и даже приготовила подарки. Она, конечно, подробно изложила ход дела в письмах, но личный доклад всегда лучше.

Однако, стоило ей переступить порог императорского кабинета и увидеть количество собравшихся там людей, как вся её решимость испарилась, и она даже не решилась достать из кармана заготовленную шпаргалку.

— Ой, дедушка?

Император не дал Асе даже возможности поприветствовать его как подобает и лишь властно махнул рукой. В ту же секунду сразу трое придворных целителей принялись тщательно осматривать девочку с головы до ног. Тем временем обер-гофмейстер поспешно преподнёс ей чашку горячего, ароматного чая, а Рис, только-только вернувшаяся из отпуска, смотрела на принцессу едва ли не со слезами на глазах.

— Дедушка! Дедушка, да я же абсолютно здорова! Честное слово!

— В это время года она частенько подхватывает простуду, так что проверьте её дыхание и горло тоже, — строго распорядился император.

— Будет исполнено, Ваше Величество.

— Д-дедушка...

— В раннем детстве она как-то подвернула лодыжку, осмотрите эту ногу с особым пристрастием, — добавил монарх.

— Да это же было целую вечность назад, всё уже давным-давно зажило...

— Убедитесь, не осталось ли следов от ранений и не воспалились ли царапины.

— Скажите, ведь шрамов точно не останется?

— Да послушайте же меня хоть кто-нибудь!