Глава 175 — Без названия
Федин был сам не свой.
Сказать по правде, когда он только увидел лицо своей гостьи, он решил, что Фёдор просто-напросто решил над ним подшутить. Мол, привёл девушку, которую Федин так отчаянно искал, в роскошные покои великолепного дворца и заставил притворяться особой императорской крови.
Оно и неудивительно, во время подготовки к банкету Федин докучал Фёдору как никто другой. Кухня Фёдора, которую молодой кондитер до этого втайне презирал, на деле оказалась куда более внушительной, чем он мог вообразить, а в кондитерском деле придворные повара изо дня в день использовали такие редкие ингредиенты, о существовании которых Федин даже не подозревал.
И при всём этом их работа казалась странно неорганизованной, словно они пекли дома исключительно для себя: методы были чересчур хлопотными и не систематичными. Из-за этого Федину пришлось потратить уйму времени, чтобы всё перестроить и переделать.
Он, конечно, выслушал оправдания Фёдора. Тот битый час толковал ему, что на императорских банкетах сладости по умолчанию подавать не принято, и что во всём дворце десертами лакомится лишь один-единственный человек. Но Федину эти пустые речи показались нелепой отговоркой, и он пропустил их мимо ушей.
— Ну что, Федин. Сильно испугался?
— А... н-нет... вовсе нет...
«Один-единственный человек во дворце»...
У Федина вмиг пересохло во рту, а глаза от напряжения стали словно стеклянными, он не мог вымолвить ни слова. Теперь и он это отчётливо видел: великолепное платье из тончайшей благородной ткани, мягкие черты лица, не знавшие ни единой тени забот, вся она казалась ожившим воплощением нежного тепличного цветка.
В его голове с опозданием всплыли обрывки слухов об «императорской внучке Анастасии», которые он когда-то мимоходом слышал. История о единственной дочери изгнанного имперского принца, которая спустя годы вернулась во дворец и снискала безграничную любовь самого императора, для столичных сплетников была слаще и заманчивее любого дурмана.
До него и раньше долетал пущенный по ветру шёпот о том, что юная принцесса прекрасна, словно лесная нимфа, её розовые волосы напоминают лепестки весенних цветов, а светло-зелёные глаза, первые весенние ростки. И только сейчас он наконец всё вспомнил.
В этот момент Фёдор быстро приобнял Федина за затылок и заставил его низко поклониться.
— Госпожа императорская внучка, мой племянник ещё слишком молод и неразумен, он всю жизнь провёл исключительно у кондитерской печи, оттого и не обучен придворному этикету. Покорнейше прошу вас простить его.
— Ничего страшного, всё в порядке. Он, должно быть, просто сильно удивлён...
В покоях мягко прозвучал нежный голосок девочки, в котором слышались весёлые нотки. В глазах Федина узоры на ковре завертелись безумным вихрем.
«Что происходит? Что вообще здесь творится?»
Федин против воли снова поднял голову. Фёдор всеми силами пытался удержать его в поклоне, но юноша упрямо сопротивлялся.
— Федин, мне сказали, что ты очень хотел меня видеть. Могу я узнать, по какому делу?
— Это...
Федин в полном недоумении воззрился на Фёдора. Человек, которого он так страстно желал увидеть, был той самой таинственной девочкой, что посетила его кафе и чьё местонахождение баронесса Сарато ни за что не желала раскрывать! Но уж точно не императорская внучка!
Теперь-то Федин понял, ради чего Фёдор устроил эту встречу, без сомнения, только для того, чтобы вдоволь натешиться над его ошеломлённым видом! Однако времени на выяснение отношений у него не оставалось.
— Дело в том, что... это...
Губы юноши то и дело пересыхали. Разумеется, госпожа императорская внучка вполне могла тайно посетить его заведение, назвавшись чужим именем. Случайно встреченный им человек и впрямь мог оказаться принцессой. И они действительно могли вот так снова столкнуться в императорском дворце.
Но ведь юная принцесса никак не могла столь безупречно и тонко разбираться в кондитерском искусстве! Человек не может знать о том, чего никогда сам не пробовал. Как же тогда императорская внучка, которая до этого должна была есть исключительно сладости дворцовых поваров (а их мастерство, по мнению Федина, явно уступало его собственному), смогла дать столь точные советы?
— Я... на самом деле я искал Асю Бишовец...
Выговорив это, Федин готов был сквозь землю провалиться от стыда. Стоило оглянуться назад, и становилось ясно, это имя нельзя было назвать даже вымышленным! Ведь вся столица прекрасно знала, что Ася, это ласковое домашнее имя императорской внучки Анастасии!
«Я просто никогда раньше не интересовался этим, вот и не додумался!»
— Ах, неужели я тогда выразилась слишком резко? Я лишь хотела помочь, но если это тебя задело...
— Вовсе... вовсе нет! Вы дали мне прекрасные советы, и после вашего ухода я сразу закрыл кафе на ремонт и полную проверку... И ещё... Вы тогда упомянули, что печёте сладости просто в качестве хобби, поэтому... мне очень хотелось узнать, у какого мастера вы обучались...
— А-а-а!
Девочка невинно рассмеялась и всплеснула руками. Для Федина этот звук прозвучал подобно раскату грома.
— Да я сама, в одиночку пеку, ради забавы. У меня не было какого-то особого учителя. Ах! Правда, я читала несколько книг. Хочешь, назову их? Как же они назывались?.. Кажется, «Маленькая и милая выпечка» и «Путеводитель по столичным тортам».
Попискивание домашней птички, сидевшей на плече принцессы, донеслось до его слуха. Федин лишь беззвучно шевелил губами, пытаясь выдавить хоть слово из самой глубины лёгких. Ему казалось, что он вот-вот расплачется.
— Это...
— М-м?
— Дело в том, что... автором обеих этих книг... являюсь я...
— Ой. Вот... вот как? Прости, пожалуйста! Обычно читателям, даже если книга очень нравится, запоминается сам текст, а на имя автора они редко обращают внимание. Но раз книги хорошие, я точно запомнила их названия!
Федин уже с трудом различал растерянные слова принцессы. А её питомец на плече лишь продолжал звонко и задорно попискивать.
— Что же делать? Федин, кажется, не на шутку перепугался. Я ведь вовсе не собиралась его обманывать...
Услышав встревоженные слова Аси, которая в расстроенных чувствах прижала ладони к щекам, Фёдор поспешно замахал руками. Его лицо слегка перекосило от отчаянных попыток сдержать бурный хохот, а брови мелко подрагивали.
— Ну что вы, госпожа, вовсе нет. Он с самого детства рос окружённый излишним вниманием, оттого и не умеет признавать, когда кто-то оказывается талантливее него. Но в глубине души он, вне всяких сомнений, безгранично уважает ваше высочество.
Ася посмотрела на Фёдора взглядом, в котором смешивались смущение и неловкость. Павел в это время упорно смотрел в пол. Его плечи мелко дрожали, похоже, главный повар тоже изо всех сил пытался не прыснуть со смеху, вспоминая лицо Федина.
— Павел, ну и ты прекращай.
— Да что вы, ваше высочество. За кого вы меня принимаете? Я ведь просто вспомнил день триумфального возвращения армии несколько лет назад. Сердце кровью обливается, стоит подумать о бедном кондитере Федине, который так перепугался. Я буквально едва сдерживаю слё... слёзы...
— Ну вас.
Ася сердито зыркнула на Павла и надувшись скрестила руки на груди. Стоит отметить, что Федин, пусть и пребывал в полном смятении, всё же сумел выпросить у Аси дозволение как-нибудь встретиться и побеседовать о выпечке с глазу на глаз. Ася, которая и сама подумывала расспросить его о планах по открытию кондитерской лавки, с радостью кивнула.
— Вы двое уверены, что больше ничего не хотите?
— Ах! У меня есть одно желание.
— Па... Павел. Полно тебе.
Фёдор попытался было остановить товарища, но лицо Павла, который наконец справился со смехом, стало предельно серьёзным. Он даже слегка оттеснил Фёдора плечом, будто ждал этого момента всю свою жизнь.
— Я бы хотел получить от вас право на освобождение от выпечки тортов.
— Право на освобождение от выпечки тортов?
Пока Ася в недоумении склоняла голову, впервые слыша о подобной привилегии, Фёдор посмотрел на Павла с таким видом, будто его внезапно осенило. Павел многозначительно и сурово кивнул.
— Если говорить точнее, я бы хотел получить «Право на освобождение от приготовления торта для самого важного дня в вашей жизни».
— Для самого важного дня в моей жизни?
— Уж не знаю, когда именно наступит этот день...
— Но если вы с Фёдором откажетесь печь, что же мне тогда делать?
— Нам кажется, что в такой знаменательный день... ваше высочество имеет полное право вкусить торт, созданный самым искусным кондитером. Тем, кто превосходит нас в мастерстве.
Ася честно пыталась строго посмотреть на Павла, который так складно сыпал доводами, но в конце концов не выдержала и весело рассмеялась.
— Ладно, ладно. Я дам вам по одной такой записке. Одну Павлу, одну Фёдору. Вы уверены, что этого достаточно?
На лицах немолодых поваров расцвели такие лучезарные и довольные улыбки, словно весенние цветы.
— Ты снова рассматриваешь это?
Карно, зашедший навестить Асю после нескольких дней разлуки, с мягкой улыбкой посмотрел на тканевую книгу с вышивкой, страницы которой девочка неторопливо перелистывала, сидя у окна на террасе.
— Карно, ты пришёл?
Ася порывалась встать, чтобы поприветствовать его, но юноша мягко опустил ладони ей на плечи, заставляя сесть обратно.
— Но ведь она такая красивая! Девочки трудились над ней ночи напролёт. Оказывается, Мария так чудесно вышивает.
— Ты говоришь мне об этом уже в пятый раз.
С добродушной усмешкой произнёс Карно, однако всё же наклонился пониже, чтобы вместе с ней рассмотреть вышитые страницы. Эта книга, выполненная из льняной ткани Людмилы и украшенная искусной вышивкой, стала одним из подарков, полученных Асей на день рождения.
Идея, как выяснилось, принадлежала Наталье. Используя свои навыки создания ботанических атласов, она нарисовала несколько десертов, которые Ася пекла за всё это время, и снабдила их подробными описаниями и отзывами.
Однако, поскольку точный вид уже съеденных сладостей восстановить по памяти было трудно, она обратилась за помощью к Марии, они сблизились ещё во время издания атласа Натальи. Так, благодаря совместным усилиям трёх юных леди, на свет появилась эта удивительная книга.
— А вот эти неровные буквы, точно почерк Натальи.
— Наташа правда очень старалась.
Изображения сладостей вышивала Мария, а над аккуратными строчками описаний усердно трудились Людмила и Наталья.
— Вот только я ума не приложу, какой подарок приготовила госпожа Мюра.
— А что она тебе подарила?
— В том-то и странность. Мне лично она не вручила ровным счётом ничего. Но при этом твердила, что подарок уже сделан. Честно говоря, если вспомнить, сколько моих портретов госпожа Мюра написала за это время, я и не ждала от неё ничего другого, но всё же...
Ася озадаченно склонила голову, но быстро выбросила эти мысли из головы и с сияющей улыбкой посмотрела на Карно.
— Лучше скажи, Карно, ты уже разобрался со всеми срочными делами? Говорили, из твоих земель снова пришло какое-то известие.
При этих словах Карно на мгновение замялся, то сжимая, то разжимая ладони. Ася округлила глаза и поспешно закрыла книгу, отложив её в сторону.
— Что такое? Что-то случилось?
— Ничего страшного. Правда, ничего серьёзного, но... мне нужно на какое-то время отправиться в Седвойер.
— Что? Почему так внезапно?
— Помнишь, я рассказывал, что на наши зерновые амбары совершили набег?
Ася согласно кивнула.
— Тогда доложили, что поймали виновника... Но, как выяснилось, это был не человек, а дикий зверь. И поймали, судя по всему, совсем не того, кого следовало.
— Что? Значит, амбары снова разграбили?
— Ну, там много чего произошло...
— Неужели кто-то пострадал?
Карно покачал головой.
— Нет, обошлось без раненых, но...
— Карно. Если ты попытаешься солгать, я сразу это пойму...
— ...
— ...
В этот момент Пиби, который до сих пор мирно сидел на плече у Аси и внимательно прислушивался к разговору, резко открыл глаза.
<Это оно.>
— Что?
<Это Прасти!>