Глава 162 — Без названия

Юная леди с нежно-розовыми, словно спелый персик, волосами, собранными в два низких хвостика, выглядела от силы лет на шестнадцать-семнадцать.

На ней был изящный чепец цвета ночного неба, отороченный пышным белоснежным кружевом, и платье ему в тон. С самым сосредоточенным видом она изучала карту, которую держала в руках.

— Да нет же, мы точно где-то здесь, — озадаченно пробормотала она.

Стоявший рядом статный брюнет слегка наклонился, заглядывая в карту, и указал кончиком пальца куда-то вперёд.

— Может, нам на следующем переулке повернуть?

— Ах! Точно, нужно пройти ещё один квартал. А я-то гадаю, почему мы плутаем, ведь в газете чётко написали: «заведение расположено на самом проспекте».

В мягкой тени полей чепца задорно и предвкушающе блеснули её изумрудные глаза.

— Писали, что кондитерская занимает целых три этажа. Представляешь? Наверняка там трудится целая плеяда мастеров. Говорят, они прославились на всю столицу своими невероятными десертами с самого первого дня открытия.

С этими словами девушка принялась судорожно шарить в кармане платья, откуда вскоре извлекла изрядно помятый клочок бумаги. Это была газетная вырезка, края которой на местах сгибов успели порядком обтрепаться и покрыться мягким пушком.

— Вот, погляди! Это статья из самого первого выпуска после их открытия. Невероятно, правда? В первый же день все сладости раскупили ещё в обед, так что им пришлось закрыться раньше времени.

— Если ты решишь открыть собственную кондитерскую, газеты посвятят этому экстренный спецвыпуск, — с улыбкой заметил юноша.

— Ну, учитывая статус моей семьи, вполне возможно. Но мне бы очень не хотелось такого шума… К тому же из-за меня одно издательство уже едва не пошло по миру. Боюсь, теперь ни один приличный журнал обо мне и слова не напечатает.

В голосе Аси проскользнули нотки искреннего сожаления, отчего Карно едва сдержал улыбку.

— И почему же сразу «из-за тебя»? Когда они брали деньги за распространение грязных сплетен, должны были понимать, на какой риск идут. К тому же, насколько мне известно, тамошние репортёры решили взяться за ум и сменить ремесло.

При этих словах Ася победно сжала кулачки.

— И то верно! Мы ведь с ними всё мирно обсудили, и они всё прекрасно поняли. И извинились, и даже убытки возместили.

Глядя на её воинственный вид, Карно прикрыл рот тыльной стороной ладони, чтобы не рассмеяться в голос. Еженедельник «Вычегда» не выходил почти месяц, за это время редакция получила столько гневных писем от возмущённых читателей, что ими можно было всю зиму отапливать приличный особняк. В итоге свет увидел их финальный номер.

В этом прощальном выпуске красовались официальные опровержения всех прошлых домыслов и искренние извинения перед пострадавшими. Собрав очередную волну писем (в которых читатели преимущественно вопрошали: «С чего это вы вдруг заделались святошами?!»), еженедельник «Вычегда» окончательно прекратил своё существование.

— Кстати, мне довелось краем глаза взглянуть на их новые черновики, и, признаться, это чертовски увлекательно!

— Ну, сочинять небылицы они всегда умели мастерски, — парировал Карно.

Вняв совету Аси, бывшие репортёры решили перепрофилировать издание и запустить литературный журнал под названием «Двухнедельник „Вычегда“», который специализировался бы исключительно на художественных романах.

Разумеется, после выплаты всех штрафов и компенсаций у писателей не осталось ни гроша на столь радикальную смену деятельности. Но баронесса Сарато, пристально следившая за развитием скандала, вовремя подставила плечо и полностью выкупила права на издание.

— Ой! Смотри, вот же оно! Кафе «Грин… дель»… — Ася, которая только что радостно улыбалась, внезапно осеклась.

Перед входом в кондитерскую растянулась внушительная очередь. Служащие заведения вежливо объясняли томящимся в ожидании горожанам, сколько примерно минут им придётся отстоять.

— Ого… Сколько людей.

— И они действительно готовы стоять здесь часами ради куска торта?

— Я же говорила тебе, что это безумно популярное место. Похоже, нам придётся прождать не меньше часа…

Ася виновато покосилась на своего спутника, но Карно, не говоря ни слова, уверенно зашагал прямиком к дверям, а затем обернулся к ней.

— К-Карно? Ты куда?

— Внутрь, разумеется.

Услышав этот будничный тон, Ася растерянно приоткрыла рот, а затем подбежала, схватила его за рукав и принялась отчаянно заговорщически шептать:

— Ну вот, ты опять за своё! Посмотри вокруг, все эти люди стоят в очереди.

— И что с того?

— Нам тоже положено ждать, как и всем…

— Нам не положено. Я забронировал столик.

Глаза Аси сделались круглыми, как чайные блюдца.

— Забронировал? Но когда ты успел?

— В тот самый миг, когда ты только заикнулась об этом месте. Я просто попросил баронессу Сарато обо всём позаботиться.

— !..

Едва сдерживая смех при виде её ошеломлённого лица, Карно осторожно щёлкнул по кружевному краю её чепца и кивком указал на открывшуюся перед ними дверь.

— Невероятно… Какая красота!

Их столик располагался на третьем этаже, у самого края просторной открытой террасы. Проводив гостей к местам, позволявшим сидеть бок о бок у паноморфного окна, официант изо всех сил старался держать себя в руках и не глазеть на высокопоставленных особ. Он чинно положил на скатерть меню и поспешил удалиться.

— Заметил, как грамотно здесь расставлена мебель? Столики стоят на приличном расстоянии друг от друга, никто никому не мешает. А стены, кажется, из белого мрамора?

Ася благоговейно провела кончиками пальцев по холодной поверхности.

— Золотое тиснение лишь подчёркивает строгость линий, а эти маленькие хрустальные люстры самых разных форм создают удивительную, намеренно асимметричную гармонию…

Увлечённо перечисляя достоинства интерьера, Ася внезапно поймала на себе пристальный взгляд Карно. Щёки её тут же вспыхнули румянцем, и она мгновенно умолкла.

— Я что, слишком громко разговариваю?

— Вовсе нет.

— Тогда почему ты так на меня смотришь?

— И как же я, по-твоему, смотрю?

Ася замялась, не зная, что ответить, и лишь смущённо качнула головой. Переведя взгляд на меню, она напустила на себя максимально строгий и деловой вид:

— Кхм-кхм! Прошу заметить, мы здесь не ради праздного развлечения, а исключительно по долгу службы, у нас исследование рынка! Так что нам предстоит оценить как минимум пять различных пирожных.

— Целых пять?

— Именно. Ради этого я с самого утра маковой росинки во рту не видела, только стакан молока выпила.

— Ну, если природа обделила тебя вместительностью, то сколько желудок ни опустошай, больше положенного туда всё равно не… Ой!

Получив от Аси ощутимый тычок в бок, Карно картинно схватился за рёбра.

— Ты мне так все кости переломаешь.

— Подумаешь, какой неженка! Мои кулачки… Мои кулачки не сильнее пуховых подушечек.

— Насчёт «подушечек» я бы поспорил, а вот удар у тебя точно как у хорошей колотушки.

Карно ловко перехватить сперва одну её руку, затем другую, а после резко поднял меню, защищаясь от неминуемого возмездия. Ася шутливо боднула краем чепца бумажный щит и со смехом отстранилась.

— Ну всё, Карно, сдаюсь!

— В таком случае, Ваше Высочество, не соизволите ли вы наконец выбрать десерт?

Вложив раскрытую папку меню в руки Аси и убедившись, что та увлечённо углубилась в чтение, Карно аккуратным движением потянул за края шёлковой ленты и развязал её чепец.

— Думаешь, прилично будет сидеть с непокрытой головой? — спросила Ася, глядя на головной убор в его руках.

Юноша лишь безразлично пожал плечами.

— Да кто тут тебя увидит?

— Ох, и не говори. Из-за того, что мой лик то и дело мелькает на страницах этих светских хроник, мне теперь проходу не дают…

— Полагаю, виной тому не столько журналы, сколько нескончаемые выставки госпожи Мюры.

Ася лишь сокрушённо вздохнула. С тех самых пор, как в её детстве Мюра организовала первую экспозицию своих работ, каждые несколько лет галерея неизменно пополнялась новыми холстами.

И поскольку на всех этих полотнах в роли бессменной музы выступала одна и та же юная особа, неудивительно, что лицо Аси прочно врезалось в память столичной богемы.

— Ну не могла же я запретить ей писать меня. Заяви я такое, она бы вообще забросила кисти, а этого я бы себе никогда не простила…

— Твоя правда. Ведь Мюра Айллау наотрез отказывается писать кого-либо, кроме тебя.

Ася со скорбной миной уставилась на перечень сладостей. В те времена, когда «Вычегда» ещё была еженедельником, их первая разгромная статья была посвящена именно тому, что величайшая художница современности решительно игнорирует весь остальной свет ради принцессы Анастасии. Император Михаил, помнится, тогда знатно посмеялся над этой заметкой.

«Если уж кому и стоит рвать и метать, так это мне, — посмеивался тогда государь. — Эта упрямица в своё время наотрез отказалась писать мой парадный портрет и сбежала из дворца, а теперь, поглядите-ка, только тебя и рисует».

Конечно, за тем венценосным смехом скрывалось явное недовольство, и Ася, вспомнив тот тяжёлый, пронзительный взгляд дедушки, поспешно тряхнула головой, прогоняя нахлынувшие мысли.

— Так, пожалуй, мы возьмём вот это… ванильный мильфёй, клубничный фрезье, лимонную тарталетку с меренгой, фисташковый эклер и монблан. Шоколадный торт меня тоже весьма интригует, но его дегустацию отложим на следующий раз.

— А из напитков?

— О, давай закажем вот этот чай, «Весенний сад». Написано, что в него добавляют сушёную цедру апельсина и лепестки василька.

Карно сделал заказ, и не успели они опомниться, как на столе появились изящный фарфоровый чайник, чашки и пять миниатюрных, ювелирно выполненных десертов. Первым делом Ася потянулась к клубничному фрезье.

— Смотри, в основе здесь корж дакуаз. Я ведь тоже когда-то пекла нечто подобное. Помнишь, Карно?

Это было великолепное пирожное, где между нежными миндальными коржами скрывался сочный слой спелой клубники, утопающей в ароматном креме муслин, смеси заварного крема и взбитого сливочного масла.

— Ещё бы мне не помнить, — отозвался юноша. — Разве можно забыть кулинарную каторгу, на которую ты меня обрекла, заставив до посинения работать венчиком?

— Ну зачем так грубо, «каторгу». Звучит ужасно.

— Хорошо, назовём это принудительными работами.

— Давай сойдёмся на благотворительности и добровольной помощи.

— Про «помощь» я согласен, но вот слово «добровольная» здесь явно лишнее…

— Господин Карно, прошу вас, убавьте скепсис и приступайте к трапезе.

Молодые люди переглянулись и тихонько рассмеялись, после чего дружно подцепили на формочки по кусочку лакомства. Однако стоило Асе сделать первый глоток чая после десерта, как её взгляд стал задумчивым.

— М-да… Похоже, кондитер явно переборщил со сливочным маслом в креме. Что ж, давай оценим остальные позиции.

Попробовав по кусочку от каждого пирожного, Карно отложил приборы и неспешно пригубил чай. Ася же, глубоко вздохнув и покрепче перехватив вилку, решительно пошла в атаку на оставшиеся сладости.

Кусочек пирожного, глоток ароматного чая, ещё кусочек, третий… Наблюдая за этим зрелищем, Карно, только что наполнивший свою чашку, мягко, но уверенно перехватил её за запястье. Занесённая над тарелкой рука Аси замерла.

— Мы ведь с тобой впервые вот так выбрались куда-то, чтобы просто посидеть в кафе, верно?

Посмотрев на его ладонь, удерживающую её руку, Ася удивлённо моргнула и медленно кивнула:

— Ой, и правда. Как-то раньше нам это и в голову не приходило…

— Вот именно. И, судя по всему, этот раз станет первым и последним.

— Это ещё почему? Что за глупости ты говоришь?

— Потому что если ты продолжишь через силу заталкивать в себя то, что тебе совершенно не нравится, мы больше никуда не пойдём.

— С чего ты взял, что мне не нравится? Всё очень вкусно, честное слово!

— Перестань. Мне искренне жаль, если ты думала, будто я не отличу твою фальшивую улыбку от настоящей.

— Ну… Ну даже если так… Ты ведь сам знаешь, сколько труда вложено в каждое пирожное. Если мы оставим тарелки полными, кондитер наверняка решит, что его стряпня никуда не годится, и очень расстроится…

Ася заговорила тише, пытаясь высвободить руку из его крепкой хватки, как вдруг прямо у них за спиной раздалось деликатное покашливание.

Обернувшись, Ася увидела мужчину в безупречно чистом белом фартуке, который почтительно сложил руки перед собой. Его рукава были закатаны выше локтей, а на ткани виднелись характерные складки, судя по всему, этот человек прервал работу у печи и вышел прямиком из кондитерского цеха.

— Прошу прощения, смею ли я обратиться к достопочтенной госпоже Асе Бишовец, на чьё имя был забронирован столик? Позвольте узнать, пришлись ли вам по вкусу наши сегодняшние десерты?

Пытаясь справиться с внезапным испугом от столь неожиданного появления мастера, Ася судорожно округлила глаза и незаметно ткнула Карно локтем, безмолвно вопрошая:

«Ася Бишовец? Но Бишовец, это же фамилия Ольги!»

«Я попросил баронессу Сарато устроить всё без лишнего шума, вот она и записала нас под вымышленным именем», — ответил Карно едва заметным движением бровей.