Глава 147 — Без названия
Ася с тревогой смотрела на бледное лицо спящего Дмитрия. Губы мальчика совсем посинели, сказывалась тяжёлая ночная борьба с водой в ванной. Она поплотнее укутала кузена тёплым одеялом, крепко сжала его ладонь и устало опустила веки.
«Наверное, не стоило мне этого говорить».
<Что за глупости?>
«Я должна была предвидеть, что Дмитрий зайдёт так далеко и станет так истязать себя…»
Её запоздало настигло глубокое сожаление. Возложить бремя спасения от бушующего пожара на гордого мальчика, который всю жизнь отчаянно пытался заслужить чьё-то признание, было слишком жестоко.
<Что, по-твоему, лучше: всю жизнь прожить с мыслью, что ты ни на не годен, или получить хотя бы один шанс и попытаться сделать всё, в твоих силах?>
«Но если из-за этого Дмитрий теперь будет винить себя…»
<С какой стати ему винить себя? В случившемся нет ни капли его вины.>
«Даже если человек не виноват, когда ему кажется, будто он мог что-то изменить, но не сумел, он всё равно чувствует вину. Так уж устроены люди».
<Что? Это же мышление неисправимого глупца. Я ни разу не видел, чтобы дерево извинялось за то, что река пересохла. Только люди способны на такую чушь.>
От слов Пиби Ася тяжело вздохнула.
«Пиби, а почему ты так добр ко мне?»
<Что значит «почему»?>
«Это ведь из-за того, что я оказалась втянута в историю с Прасти, а когда едва вернулась, ты стал так сильно обо мне печься?»
<Какая нелепость! Это не моя вина, с чего бы мне вообще… думать о таком… Я просто… просто ты выглядишь как покрытый плесенью персик, вот и стало тебя жалко!>
«А-а-а».
<Н-нет, постой! Всё не так! Благосклонность Великого Духа продиктована столь приземлёнными причинами! Поняла?!>
«Да-да. Значит, ты любишь меня просто так, без всяких условий?»
<Именно!>
«А-а-а».
<Да нет же!.. И это неправда! Никаких «без условий»! Я добр к тебе только тогда, когда ты печёшь сладости! Уяснила? А? Ах ты, негодная виноградная гроздь! Намотай себе на ус!>
«Хорошо, хорошо, я поняла».
Ася осторожно помазала целебной мазью израненные руки Артена Жуванна, который без сил спал после того, как всю ночь напролёт играл на арфе. Музыкант во сне беспокойно заворочался и тихо застонал от боли. Огонь всё ещё не был потушен, однако с первыми лучами солнца люди в особняке заметно приободрились.
— Раз уж всё так обернулось, ничего не поделаешь. Засеем поля озимой пшеницей заново.
— Но как быть с налогами в этом году?..
— Чтобы платить налоги, нужно сначала собрать урожай. Ни лорд, ни Его Величество Император не станут требовать с нас плату. Мы без крыши над головой остались, какие уж тут налоги.
— А я ведь в этот раз залез в долги, чтобы засеять поле. Если не смогу вернуть в срок… Не знаю, согласятся ли подождать до сбора озимых…
— Постой, ты взял в долг? И сколько?
— Что?
— Какая сумма, спрашиваю?
— С чего это ты лезешь в чужие денежные дела?
— Проклятье, я бы и сам рад туда не лезть, да только моя Таня сохнет по твоему старшему оболтусу, так что куда мне деваться?
— Что? Серьёзно?!
— Вот ведь сухарь, совсем за собственными детьми не следит.
— Погоди… Раз так, я тем более не могу взять у тебя деньги! Между близкими людьми в таких вопросах всё должно быть чётко…
— Да кто тебе собирается давать деньги? Думаешь, только твоё поле сгорело? У нас у самих ни гроша за душой.
— Т-тогда что?
— Посмотрим на сумму. Если она подъёмная, я собирался пойти вместе с тобой и попросить, чтобы тебе немного продлили срок выплаты.
— Ах ты… Ну и жук!..
Крестьяне разговаривали устало, но в их голосах уже скользила слабая надежда. Переводя дух, они без устали помогали ухаживать за ранеными и суетились на кухне. А в самом дальнем углу кухни на корточках сидели Ася и Карно.
— Карно, получилось? Ну как?
— Ха-а…
Карно тяжело вздохнул и опустил ладонь на стоящую перед ним кастрюлю. В этой огромной посудине плавало множество каштанов, полностью погружённых в густой сироп. Спустя мгновение количество сиропа уменьшилось почти наполовину, Карно просто ускорил ход времени.
— Из бочки для выдержки алкоголя я превратился в кастрюлю для варки варенья.
— Ну ведь вкусно и ароматно, разве ты не счастлив? А теперь превратись, пожалуйста, в поднос для сушки сахара.
С этими словами Ася разложила ставшие прозрачно-коричневыми каштаны на приготовленный поднос и слегка припорошила их сахарной пудрой.
— …И зачем это нужно? Сироп ведь и так сделан из сахара.
— Так они будут выглядеть очень красиво. Похоже на необработанный янтарь.
— Разве в этом есть какой-то смысл?
— Сейчас всем очень тяжело. И если в такие минуты люди видят что-то красивое и вкусное… Конечно, это никак не изменит суровую реальность, но разве это не подарит им хоть немного сил?
Карно хотел было мысленно возразить, что совершенно не согласен с такой логикой, но, случайно встретившись с Асей взглядом, смущённо отвернулся.
— …Пожалуй, в твоих словах что-то есть.
— Вот видишь!
Стоило Асе посыпать засахаренные каштаны пудрой, как Карно принимался по чуть-чуть прокручивать время вперёд. Каштаны, поначалу блестевшие прозрачным глянцем, покрывались слоем за слоем и начинали матово мерцать. Совсем скоро лакомство приобрело вид только что добытых самородков янтаря.
— Наш Карно просто чудо! Ну вот, всё гото...
Ася, с довольным видом любовавшаяся ровными рядами каштанов на подносе, внезапно резко вскочила на ноги.
«Только что… что-то произошло!»
<У него получилось! Этот упрямый, неисправимый гордец сделал это!>
— Ася? Что с тобой?
— Ой… Да, всё хорошо! Всё в порядке! Карно, оставляю каштаны на тебя! Береги их как зеницу ока, договорились?!
Ася, на мгновение замершая словно сломанная кукла, поспешно впихнула поднос в руки Карно и, придерживая подол платья, пулей бросилась на верхний этаж особняка.
Люди, собравшиеся в холле и изо всех сил пытавшиеся не смотреть на бушующее за окнами пламя, приветствовали девочку. Ася кивала им в ответ, но ни на секунду не замедляла бег.
Взбежав на второй этаж, она распахнула дверь спальни, где оставила спать Дмитрия, но её встретила лишь пустая кровать. Тогда Ася без стука рванула дверь смежной ванной комнаты.
— Дмитрий!
Вся ванная комната была буквально затоплена водой. Сама ванна, раковина, пол, зеркало и даже самые верхние полки шкафчиков, всё было мокрым до нитки.
— Ах…
Дмитрий стоял посреди этого великолепия с совершенно ошарашенным видом, словно сам ещё не до конца осознавал случившееся. Ася, совершенно не заботясь о том, что её одежда мгновенно вымокнет, бросилась в ванну и крепко, до хруста, обняла кузена, а затем отстранилась.
— Я знала, что у тебя всё получится!
— Да… Но ведь поля уже сгорели…
— Лес всё ещё горит! И часть ячменных полей ещё можно спасти. Пошли!
— П-пошли?
— Ну конечно, нужно потушить этот пожар.
— Прямо так?
— Мы всё равно промокнем под дождём, так какая разница?
С этими словами Ася потянула Дмитрия за собой, но, обернувшись, вздрогнула от неожиданности, позади них стоял Карно.
— К-Карно… А как же каштаны? Ты должен был сторожить их.
— Я оставил их на Наталью.
Карно окинул взглядом насквозь мокрого Дмитрия, Асю, чьё платье успело пропитаться влагой, пока она обнимала кузена, и сопоставил это с тем, как подол девочки постоянно оказывался мокрым в последнее время. Ему хватило секунды, чтобы понять, кем является дух Дмитрия.
— …Пошли.
— Ой, ты правда пойдёшь с нами? — Ася удивлённо округлила глаза, не ожидавшая от Карно такой лёгкости на подъём.
— Мы не сможем дойти до границы пожара пешком. Придётся ехать верхом, а у нас тут один до сих пор толком не умеет держаться в седле, а второй только что впервые в жизни пробудил силу духа.
Карно бросил Дмитрию сухое полотенце, после чего они втроём спустились к чёрному ходу особняка. На заднем дворе Ивен уже держал наготове двух лошадей, судя по всему, Карно успел предупредить его заранее.
— Ивен поедет на одной лошади вместе с Высочеством Дмитрием.
Далёкий небосвод заволокло густым дымом и пеплом. Дмитрий, то ли от волнения, то ли по какой-то иной причине, молча послушался Карно и поднялся в седло позади Ивена. Карно помог Асе забраться на вторую лошадь, сел сзади и тихо произнёс:
— Если станет слишком опасно, мы тут же повернём назад.
— Этого не понадобится. Дмитрий со всем справится.
Ивен, державший поводья, бросил короткий взгляд на Асю и Карно, после чего пустил лошадь вскачь. Следом за ним в сторону полыхающего леса устремилась и вторая повозка.
Огонь, свирепствовавший всю ночь, даже не думал утихать.
Уцелевшие ячменные поля оставались нетронутыми лишь потому, что находились чуть поодаль, но при таком сильном ветре летящие искры могли в любой момент разнести пожар дальше. Непривычный для осени удушливый жар опалял лица.
— Дмитрий!
Ася крепко сжала ледяную ладонь замершего перед стеной огня кузена. Синие глаза мальчика, подёрнутые влагой, уставились на неё.
— Я…
— Ты сможешь.
— …Откуда в тебе эта слепая вера? Всё из-за нашего древа?
Дмитрий посмотрел на неё с горьким недоверием. Ася отпустила его руку и с силой обхватила мальчика за обе щёки.
— Дмитрий, скажи мне: ты можешь набрать ведро воды и вылить его? Да или нет?
— Но это совсем другое, это не так просто!
— Для тебя это одно и то же. Вот почему я так уверена.
«Дядя Максим ведь говорил, что после твоего контракта империи больше не страшна засуха. И ты ведь уже сделал это! Разве ты не превратил всю ванную в сплошной потоп?» Дмитрий, внимательно слушавший её горячую речь, сердито буркнул и убрал её ладони от своего лица:
— Ты что, думаешь, мои щёки, это утренние булочки? Оторвать их решила?
— Для утренних булочек они были слишком сырыми.
— Хм. Ну так я покажу тебе, что такое настоящая сырость.
Мальчик с вызовом зыркнул на Асю. Затем он крепко сцепил пальцы в замок и устремил взор на пожираемое огнём лесное пространство.
В этот момент он был похож на молящегося.
Весь прошлый вечер эта безжалостная стихия приносила лишь отчаяние. Искры непрерывным потоком летели во все стороны. Карно прижал Асю к себе, укрывая своим плащом.
— Если огонь подберётся ближе, а ничего так и не произойдёт, нам придётся уходить.
— Нужно подождать ещё совсем чуть-чуть.
Небо над ними стало стремительно потемнеть. Но это был совсем другой цвет, не похожий на грязный серый дым. Ася с улыбкой подняла голову кверху. Оттуда, со стороны небесного свода, донёсся глухой гул, словно огромный кувшин до краёв наполнялся водой.
— Небо…
И в следующий миг небеса разверзлись.
Тяжёлые чернильные тучи вихрем закружились над головой, и на землю обрушились первые крупные капли. Первая капля испарилась, даже не успев коснуться пламени, вторая с шипением исчезла в самом пекле, но третья наконец упала на обугленную ветку.
Ш-ш-ш-ша-а-а-а-а!
— Дождь!..
— Боже мой, посмотрите на тучи! Это дождь! Настоящий ливень!
— Дождь! О Господи, это дождь! Он идёт!
— Как в такое время года вообще возможен подобный ливень?!
— Дождь пошёл! Спасительный дождь!
— Это чудо!
Со всех сторон начали доноситься ликующие крики крестьян, которые до последнего мгновения отчаянно боролись с огнём. Ася убрала с лица намокшие, прилипшие к щекам пряди волос и счастливо рассмеялась:
— Смотри! А я что говорила? Ты справился!
— Ну ты и дурочка, Ася!
Шум обрушившегося на землю ливня был настолько оглушительным, что им приходилось буквально перекрикивать его.
— А если бы у меня ничего не вышло?!
— Ну и что с того? Я же говорила, осенью дожди вообще редкость!
Люди вокруг, не обращая внимания на струи воды, пустились в пляс прямо под ливнем. Карно попытался накинуть свой плащ на голову Аси, но девочка уже всё равно промокла до нитки.
— Я тоже! Я тоже хочу лаймовый пирог!
— Что?
Дмитрий прокричал это во весь голос, с трудом сдерживая напор воды, заливавшей лицо.
— У меня от этих сладких и солёных карамелек уже весь язык онемел! Я хочу лаймовый пирог! Приготовь его для меня!
Ася заливисто рассмеялась и громко крикнула в ответ:
— Обязательно!