Глава 123 — Бутерброды
Ася с натянутой улыбкой бегло осмотрела письмо сверху вниз, а затем сложила его пополам и убрала в ящик стола.
— Пиби, а что насчёт силы Карно? Вернуть всё в прошлое совсем-совсем нельзя?
<В прошлое? Ну почему же нельзя, можно,> — Пиби, который только что в одиночку уплетал целую чашку приготовленного Асей карамельного пудинга, теперь лежал в клетке кверху своим раздувшимся пузиком и тяжело сопел. — <Однако время, если разобраться… очень похоже на варёное яйцо.>
— Какое-то пресное сравнение.
<…Если прибавить огню, можно сварить его быстрее, но вернуть обратно в состояние сырого яйца уже не получится.>
— Но ведь один раз вы его всё-таки вернули?
<Вот из-за того, что один раз его повернули силой, этот глупый мальчишка уже сколько лет ходит немым.>
— Ах… Да нет, я имею в виду не то, чтобы поворачивать вспять всю временную ось целиком. А, например, сделать помоложе кого-то одного… Это тоже так сложно?
<С какой-нибудь вещью такое ещё провернуть можно, но большее, уже за гранью возможностей.>
— Эх, жаль.
<И для чего это тебе понадобилось?>
— Мне кажется, что у дяди Валерия как-то неправильно сформировались привязанности. Вот я и подумала: а что, если вернуть его в детство, как следует окружить заботой и любовью, а потом вырастить нормальным взрослым?
Ася вспомнила письмо, которое читала ещё минуту назад. Оно было до краёв наполнено фразами вроде: «Умудриться свалиться в воду, что за неподобающее поведение?! Известно ли тебе, какие последствия бывают, если так неудачно упасть? Мало того, что ты каждую зиму болеешь, так теперь, похоже, решила ещё и весной похворать».
Она упала в воду ещё на прошлой неделе, но Валерий сподобился отправить письмо только сейчас, изрядно запоздав.
Если судить лишь по тону, оно казалось лавиной яростных упрёков, однако по-своему дядя всё же выражал беспокойство.
<Хым. Его никудышный и скверный характер, вовсе не вина Прасти, чтоб ты знала. Он сожрал уже столько твоих сладостей, неужели думаешь, что Прасти всё ещё имеет над ним какую-то силу?>
Ася наклонила голову набок.
— Ну, я и говорю, дело не в Прасти, а в том, что в детстве с ним обошлись немного…
<Ой, да ладно тебе. Сколько этому человеку лет? Мужчина, у которого сын уже размером с тебя, до столь почтенного возраста всё цепляется за то, что в детстве его недолюбили! Вместо того чтобы исправить свой слабый и паршивый характер, он докатился того, пригрел в себе Прасти.>
Пиби недовольно и часто защелкал клювом.
<А всё потому, что он живёт слишком комфортной жизнью, где это позволительно. Ему ведь куда удобнее во всём винить других и вести себя столь низко.>
— !..
<Ты думаешь, он единственный в этом мире, кто не получил от родителей желаемой любви?>
От строгого тона Пиби Ася от неожиданности широко распахнула глаза.
<Таких людей на свете как звёзд в ночном небе, но далеко не все они начинают ненавидеть и презирать окружающих, взращивая себе Прасти. Напротив, сколько вокруг тех, кто стремится отдать другим ту любовь, которой сам был обделён.>
— Пиби, ты сейчас говоришь так убедительно. И… ужасно строго.
<С какой стати мне быть снисходительным к кому-то, кроме тебя? …Ну, ладно, справедливости ради, твой непутёвый дядя хотя бы оставил свои злые помыслы и теперь беспокоится о тебе твоём окружении. Можно сказать, это огромный шаг вперёд.>
Пиби погладил свой набитый животик, перевернулся на бок и колко добавил:
<Так что и время вспять обращать ни к чему. Пусть просто ведут себя правильно в будущем. В будущем.>
Ася удивлённо моргнула, а затем лукаво улыбнулась.
— Ой надо же. Неужели наш Пиби так сильно меня любит?
<Что? Нет… Что?! С-чего вдруг разговор зашёл об этом?!>
— Мой Пиби, который ласков только со мной!
Ася достала птичку из клетки и шутливо дунула ему прямо в пузико. Пиби в полном ужасе взмыл в воздух.
<Ты… ты! Ты! Какая бесстыжая девчонка! Должна же ты знать хоть какой-то стыд!> — вовсю закричал Пиби.
Ася долго и звонко хохотала, пока у неё наконец не перехватило дыхание.
— И всё же, с людьми всё устроено немного иначе.
<Не разговаривай со мной!>
— Целых пять секунд? Хорошо. Пять, четыре, три, два, один. Всё, можно?
<Какое лукавое создание…> — Пиби, всё ещё прикрывая крыльями живот, сердито уставился на Асю.
Девочка кончиком пальца легонько ткнула его. Пиби фыркнул:
<Ну и что там с людьми устроено иначе?>
— В человеке нельзя просто так взять и отделить одну часть от другой. Это как если бы я подвернула лодыжку, но нельзя же ведь просто отрезать её и прикрутить новую.
<Ты подвернула лодыжку?! Тогда? Когда упала в воду?!> — Пиби взволнованно затрепетал крыльями.
Ася снова покатилась со смеху и, бережно обхватив птичку обеими ладонями, покачала головой:
— Это пример, я просто привела пример.
<Никогда больше не приводи себя в качестве примера! Поняла? А? Я спрашиваю, ты поняла?>
— Да поняла я, поняла. В общем, я клоню к тому, что… Вот возьмём дуб. Если случится засуха или, наоборот, прольётся слишком много дождей… он ведь не сможет расти правильно.
<Но это ведь лишь временная заминка в росте.>
— Вот только память об этом навсегда остаётся в его годовых кольцах. Дуб, переживший потоп или засуху, вынужден всю жизнь нести внутри себя те кольца, которые не смогли правильно развиться. Ведь эту часть дерева невозможно просто вырезать.
<Хым. Но именно эти кольца, собираясь и нарастая слой за слоем, образуют прекрасный древесный узор. И ни одно дерево на свете не винит в этом наводнение или засуху.>
— Потому что деревья, зрелые и благородные создания. А вот людям это даётся не так легко. Человек постоянно видит свои изъяны, сокрушается о них, и, не в силах отвести взгляд, продолжает цепляться только за эти болезненные воспоминания.
<И ты теперь хочешь сказать, что твой дядя ни в чём не виноват?>
— Вовсе нет. Просто я говорю, что понимаю, почему он стал таким.
<Какое великодушие, воистину безбрежное, как океан.>
Произнеся это с явной иронией, Пиби вырвался из рук Аси, взлетел и замер в воздухе прямо напротив её лица, пристально глядя ей в глаза.
<И зачем ты только забиваешь себе голову этими ненужными тревогами?>
— Ка-какими ещё тревогами…
Ася взмахнула рукой, пытаясь поймать его, но Пиби больше не собирался так легко даваться в руки.
<Почему ты примеряешь на себя участь тех, кого порицают? Словно сама до безумия боишься совершить поступок, за который тебя осудят.>
— Это всё потому, что у меня сейчас переходный возраст.
<Пха-ха-ху-кх!>
Пиби, со свистом вдохнувший воздух, внезапно поперхнулся, отчаянно забил крыльями, закашлялся и плашмя рухнул на письменный стол.
— П-Пиби?! Ты в порядке?
<Кхм, кхм-кхм! Кхм! Что… что ты сейчас сказала?>
— Ну, мне уже четырнадцать лет, так что у меня тоже переходный во…
<Кхм-кхм-кхм!>
— …Ты ведь нарочно кашляешь, да?
<Кхм-кхм!>
Вдоволь подразнив Асю своим притворным кашлем, Пиби в конце концов пришлось улететь аж в самый сад, спасаясь от бросившейся на него девочки. Однако улететь далеко ему не удалось, и когда Ася всё-таки поймала его, он возмущённо завопил:
<Да потому что ты мелешь полную чушь!>
— Вовсе не чушь!
<Тоже мне, переходный возраст выдумала. Ты что, уже настолько перезрела, что превратилась в испорченный персик? Покрылась плесенью?>
— Ничего подобного! Если уж и называть меня персиком, то говори «вполне созревший персик»!
<Как можно назвать взрослой ту, которая при одной только мысли о скором пятнадцатилетии забивает себе голову всяким вздором?>
— Ах ты!..
Ася хотела было что-то выкрикнуть, но слова застряли у неё в горле, и Пиби поспешил съязвить:
<Ты ведь распереживалась из-за того, что та самозванка, которая занимала твоё тело, в пятнадцать лет плохо кончила, верно?>
— Так ты же мне сам толком не рассказал, что конкретно с ней произошло. Только и делал, что пищал.
При виде того, как Ася погрустнела, Пиби сначала удивлённо приоткрыл клюв и издал короткое «пип-пип», а затем его мордочка вдруг просияла.
<О, теперь-то я наконец могу это сказать! Да. Настоящая здесь, именно ты.>
— Ты повторил это уже тысячу раз.
<А раз так, то только ты и могла заключить контракт со мной, великим Великим Духом Чувств, ведь «истинная».>
— Ты повторил это тысячу первый раз.
Пиби от досады сделал в воздухе сальто.
<Чтобы дух мог вмешиваться в дела человеческого мира, ему необходима сила контрактора. Даже если бы тебе тогда затаился фрагмент Прасти, я всё равно заключил с тобой контракт и как-нибудь ним управился. И со всеми остальными частями мы шаг за шагом разобрались, совсем как сейчас.>
— Оу… Наверное, так и было бы?..
<А значит, если бы кто-то захотел снова взрастить Прасти и собрать воедино Меч Греха, ему в первую очередь пришлось помешать нашему контракту. И что для этого нужно было сделать?>
— Просто убить меня?
<Эти недо… ду… недотёпы из северных земель смогли тайно пробраться на юг лишь в тот год, когда тебе исполнилось десять лет. Как бы они тебя убили? Да и к тому же, убей тебя, ты просто переродилась другом месте, дело с концом.>
Ася удивлённо округлила глаза.
— Вот как это работает?
<Именно. Поэтому эти ничтожные ошмётки злобы пошли на уловку, которая была под стать им самим. Прасти укореняется в «трещинах». В трещинах между разными расами или же изъянах чужих душ. И они притащили существо с расколотой душой, усадив его в то место, где должна пребывать твоя душа, и вонзили туда Прасти.>
— Тогда… тогда где всё это время была я?
<Тебя подменили этой фальшивкой, и твоя душа очень долго блуждала где-то в иных мирах. Если бы ты только знала, сколько сил… усилий мне стоило вернуть тебя обратно!>
— В иных… Ох…
Ася растерянно коснулась своих губ, а затем провела ладонями по предплечьям.
— У меня аж мурашки по коже пробежали.
<Это ещё почему?>
— Оттого, что главная тайна всей моей жизни раскрылась так легко и просто.
<Опять ты за своё!> — недовольно закрякал Пиби.
— Получается, вы повернули время вспять, изгнали самозванку из моего тела и вернули меня?
<Да, именно из-за этого…>
— И дух Карно потратил слишком много сил, поэтому до сих пор не может разговаривать?
<Вот именно. Наконец-то ты начала хоть немного соображать, глупый персик.>
— И то, что ты до сих пор остаёшься в облике маленькой птички и не можешь вырасти, это тоже из-за того, что ты спасал меня?
Пиби продемонстрировал своё величественное и истинное обличие лишь в самый первый миг их встречи. После этого, что бы он ни делал, стать больше у него никак не получалось.
<Пип… То есть, да! Теперь-то ты понимаешь? Ради того, чтобы вернуть тебя одну, я… я так…>
Пиби уставился на свои крошечные жёлтые крылышки и в конце концов шмыгнул носом:
<И когда только я наконец стану большим?..>
— Эм, ну… ты и сейчас, прямо сейчас ужасно миленький!
< Я не миленький! Я крутой и величественный! Я Великий Дух, ясно тебе?!>
— О-о-о! Наш Пиби такой крутой! Самый лучший!
При виде того, как Ася захлопала в ладоши и принялась нахваливать его, Пиби, кажется, наконец сменил гнев на милость.
<В общем, так. Перестань забивать голову всякой ерундой. И не смей грустить.>
— Хорошо, хорошо.
Пиби взлетел Асе на плечо и ласково потерся своей крошечной макушкой о её щеку. Ася тепло улыбнулась.
— Ой, надо же, какой чудесный лён, а плетение-то какое тонкое! Из него получатся прекрасные летние пижамы для Вашего Высочества. Вы ведь так плохо переносите жару…
Ася с лёгким недоумением наблюдала за бежевым отрезом ткани, который аккуратно расстилала перед ней Рис. Ещё с самого полудня вокруг её покоев царила суета, и теперь стало понятно, что слуги просто переносили присланные вещи.
Как и говорила Рис, льняное полотно было удивительно гладким и, если немного преувеличить, на ощупь казалось мягким, точно чистый хлопок.
— Откуда это богатство?
— Говорят, маркиз Олег приехал в столицу и планирует остаться здесь на полгода. По этому случаю он отправил подарки Его Величеству императору, наследному внуку и Вам, Ваше Высочество. Эта ткань сделана в Линиум Усита.
«Ах, точно, я ведь слышала, что маркиз Олег должен вернуться в этот раз».
Ася на секунду вспомнила фарфоровую куклу, что стояла на рабочем столе в кабинете императора, и принялась обмахиваться ладонью, спасаясь от внезапно нахлынувшего тепла.
— А ткани много? Если её с запасом, то можно отправить часть маме с папой, да и кузенам обновить одежду…
Не успела Ася договорить, как снаружи послышался какой-то шум. Это были посланники от императора.
— Ой.
— Боже мой, — пробормотала Ася.
И её удивление было вполне оправданным, ведь слуги императора принесли пижаму, сшитую как раз из той самой ткани, которую Ася только что разглядывала. Главный управляющий с мягкой улыбкой почтительно поклонился девочке и пояснил:
— Это полотно, присланное маркизом Олегом. По личному приказу Его Величества для Вашего Высочества из него сшили летнюю ночную сорочку.
Это была просторная ночная рубашка, подол, рукава и ворот которой были украшены изящным ремшайтским кружевом, а в качестве пуговиц красовался натуральный жемчуг. В этот момент один из слуг, стоявших у дверей, поспешно вошёл внутрь и прошептал:
— Ваше Высочество, человек от Его Высочества наследного внука…
Стоило прозвучать этим словам, как на лице императорского посланника промелькнула тень явного соперничества.
Посланник от наследного внука сперва удивлённо воззрился на слугу императора, который уже успел продемонстрировать сорочку, но, бегло оценив принесённую им вещь, тут же принял победоносный вид.
— Ваше Высочество, Его Высочество наследный внук прислал вам подарок. Он распорядился обновить для Вас летний гардероб для сна.
— Ха-ха-ха, если речь идёт о пижаме, то Его Величество император позаботился об этом первым, — завуалированно уколол его императорский слуга.
Однако посланник от наследного внука лишь снисходительно и мягко улыбнулся, являя взору свой поднос:
— Его Высочество наследный внук особо подчеркнул, что Ваше Высочество должны чувствовать себя свободно и иметь возможность двигаться как угодно и где угодно. Поэтому по его личному эскизу был изготовлен этот комплект из удобных брюк и короткого легкого халата.
— !..
— !..
Пока императорский слуга в изумлении хватал ртом воздух, посланник от наследного внука гордо расправил плечи:
— Брюки внизу на щиколотках можно затянуть на аккуратные атласные ленты, рубашка застёгивается на удобные пуговицы, а накидывающийся сверху лёгкий халатик фиксируется поясом.
Слуга императора уставился на своего оппонента испепеляющим взглядом, словно смотрел на хитрого лиса. Посланник же наследного внука выглядел так, будто одержал безоговорочную победу.
И в этот самый момент в покои вошёл ещё один слуга.
— Ваше Высочество, Карно Нойштеттер прислал своего человека…
— Ой-ёй.