Глава 110 — Шоколадные конфети

— До чего же красивый лизиантус!

— …

Сидевший напротив неё Карно чувствовал себя явно не в своей тарелке. Ася уткнулась лицом в принесённый им букет, чтобы скрыть лукавую улыбку.

Выражение лица юноши оставалось суровым и застывшим, словно ему что-то очень не нравилось, однако от его плеч уже уныло опускались серые шлейфы тумана. В них то и дело вспыхивали искры сочного аметистового оттенка. Это означало, что прямо сейчас Карно был чем-то нешуточно встревожен и сильно переживал.

— И всё-таки, Карно, зачем ты пришёл? Да ещё так рано, без предупреждения.

— Десять часов утра, это вовсе не «рано». К тому же вызывать людей без предупреждения, твоя личная визитная карточка.

— Твоя правда. Это моя суперсила.

— …

Карно ничего не ответил. Ася снова спрятала лицо в цветах, пытаясь сдержать смешок, но юноша, судя по всему, мгновенно разгадал её маневр. Лишь после этого он тихо, с облегчением вздохнул и потянулся к тарелке со сладостями, стоявшей на чайном столике.

— …У тебя вообще отсутствует понимание того, что на письма принято отвечать?

— Ах!

Ася удивлённо округлила глаза. Карно при виде этой реакции недовольно нахмурился. Девочка тут же обезоруживающе улыбнулась:

— Ну… Я просто ответила тебе мысленно. Наверное, поэтому и забыла.

— …Что ты сделала?

Карно, собиравшийся откусить кусочек печенья, так и застыл с поднятой рукой, ошеломлённо уставившись на Асю.

— Ну, понимаешь. Я прочитала твоё письмо, подумала про себя: «Да ладно, всё хорошо!», ну и… как-то вылетело из головы.

— Ты ведь сама понимаешь, какую глупость сейчас сморозила, и говоришь это мне нарочно?

— Да я правда просто забыла!

— Фух…

Карно издал глубокий, сокрушённый вздох. Глядя на его обречённое лицо, Ася залилась таким громким смехом, что едва снова не полетела со стула. Юноше пришлось резко вскочить с места и подхватить её.

— Аха-ха! Ой, с-спасибо. Я уж думала, опять упаду.

— Опять?

— Ну да, вчера со мной уже случилось такое.

Карно лишь сокрушённо покачал головой, по выражению его лица было ясно: он прекрасно понял, из-за чьего именно письма девочка вчера едва не рухнула на пол.

— Так всё-таки, Карно, зачем ты пришёл?

Ася спросила это потому, что чувствовала: у него есть какое-то реальное дело. И действительно, лицо Карно заметно прояснилось, и он ответил уже куда спокойнее:

— Я заглянул в императорский дворец, чтобы уточнить, кого именно из рыцарского ордена выделят для сопровождения, когда мы отправимся к принцу Юрию. Ну и решил по пути зайти к тебе.

— А-а! Ты об этом. Я уже всех выбрала! — Ася радостно хлопнула в ладоши.

— Уже выбрала?

Карно на секунду поднял руку, призывая её замолчать, затем медленно, глубоко вздохнул, скрестил руки на груди и кивнул:

— Хорошо. Я готов. Выкладывай.

— К чему… К чему ты готов?

— Я готов выслушать любую, даже самую несусветную глупость из уст имперской принцессы и при этом обещаю не вздыхать, не цыкать и не крутить пальцем у виска. Говори.

— Ну что за предвзятость!

— Я должен сначала выслушать имена, чтобы решить, стоит мне извиняться за свои слова или нет. Так что выкладывай.

— Карно, ты пожалеешь об этом. Вспомни-ка лучше письмо, которое ты написал мне буквально вчера.

Юноша насупился и ещё крепче скрестил руки на груди, но Асю это нисколько не смутило. Она преспокойно озвучила своё решение:

— Поскольку дедушка Тарией пока не может покинуть службу, со мной поедут Ведельник, Анне и Ивен. Итого трое.

— …А последний-то тут зачем?

— Ну ты ведь знаешь, кто такой Ивен, верно? Это же мой… ну, тот самый.

— Пожалуйста, не выражайтесь в подобном ключе, Ваше Высочество, — строго оборвал её Карно.

Ася обиженно надула губы:

— Заметила я: ты называешь меня «Вашим Высочеством» только тогда, когда собираешься читать нотации или угрожать.

— Но я ведь не могу постоянно называть тебя просто по имени.

— А ты просто не читай мне нотации.

— С недавних пор это моё самое заветное желание.

— О, правда? Хочешь использовать своё желание? Помнишь то, которое я тебе пообещала? Срок его действия истечёт ещё только через девять с хвостиком лет.

— Не через девять с хвостиком, а почти через десять лет. И вообще, Ваше Высочество, прекратите покушаться на личную собственность подданных империи.

Ася сердито засопела, уставившись на него. Карно наконец опустил руки и слегка склонил голову набок:

— Ведельник Теребо, один из самых выдающихся и умелых бойцов в ордене, тут спорить не сомневаюсь. О силе Анне Марки и говорить не приходится. Но Ивен… Есть ли какая-то веская причина тащить с собой юного ученика?

— Ну, понимаешь… — Ася посерьёзнела и слегка замялась. — Я долго думала, стоит ли говорить тебе об этом…

— …

— Карно, ты когда-нибудь слышал о Прасти?

Ася действительно долго колебалась, стоит ли посвящать Карно в эту тайну. Всё-таки в одиночку ей было не справиться, а ведь именно дух Карно являлся одним из ключевых звеньев в решении этой проблемы. В итоге, после долгих ночных споров с Пиби, она твёрдо решила обо всём ему рассказать.

Выслушав пространное объяснение Аси касательно природы Прасти, Карно посмотрел на неё ещё более серьёзным и тяжёлым взглядом.

— …Так вот почему ты тогда с таким упрямством кормила маркиза Шапирокина своими финансье?

— Именно!

— Но разве в таком случае этот мальчишка, Ивен, не находится в смертельной опасности?

— Да в том-то и дело, что тут совсем другая история. С дядей Валерием всё было сложно, потому что у него сам по себе характер не сахар, а с Ивеном всё иначе — он ведь полукровка, в его жилах течёт кровь эльфов Ноктис.

— И ты решила воспользоваться поездкой, чтобы закормить его своими сладостями до отвала?

— Именно! Зришь в самый корень!

— …

Карно устало прижал ладонь ко лбу.

— Карно? Ты чего?

— Когда рядом находится человек, который с абсолютно невозмутимым видом сообщает такие шокирующие вещи, любому нормальному человеку требуется время, чтобы справиться с моральным истощением. Вот я сейчас как раз и справляюсь.

— …

— Ладно, суть я понял.

— Понял? И ты мне веришь?

Карно сощурился и пристально посмотрел на неё:

— Я ещё ни разу в жизни не сомневался в твоих словах.

— Ой-ой-ой, какие мы сказки рассказываем! А кто тогда сомневался во мне из-за моего папы и поехал со мной в поместье?

При виде того, как девочка прикрыла рот ладошкой, пародируя манеры взрослых дам, Карно на мгновение задрал голову и уставился в потолок. Казалось, его лицо выражало глубочайшее, горькое раскаяние за ошибки прошлого. Ася, глядя на него, снова залилась звонким смехом и успокоилась лишь спустя пару минут.

— Ну, так или иначе. Главное, что ты всё понял.

Карно молча кивнул с совершенно нечитаемым выражением лица, обдумывая услышанное.

— Да. Впредь, если возникнут подобные проблемы, не держи их в себе, а сразу говори мне.

— Ну… э-э… хорошо. Ладно, договорились.

— Вот и отлично.

Вообще-то Ася собиралась в очередной раз подколоть Карно, но от неожиданности лишь растерянно закивала в ответ. Юноша тем временем снова потянулся к печенью, которое отложил наполовину съеденным ещё в начале разговора. А за его спиной густой аметистовый туман, сотканный из его скрытых чувств, мощной волной устремился в сторону Аси.

Безудержно, заполняя всё пространство вокруг неё.

— Кстати, а как там наш дневник?

— Пи… пишу. Завтра отдам.

— Если мне не изменяет память, идея вести дневник изначально исходила от Вашего Высочества.

— Карно, а может, попробуем повернуть время вспять? С помощью силы твоего духа. Чисто ради тренировки, всего один разочек…

— …

— Карно? Ты куда? Карно!

Место, где обосновались Юрий и Ирина после того, как покинули столицу, находилось так далеко, что только в один конец нужно было добираться добрых две недели. Из-за этого выезжать следовало задолго до рассвета, и слуги дворца Тариея уже вовсю суетились во тьме ночи, освещая себе путь факелами.

<Почему бы тебе не спуститься и не проводить её лично? Не понимаю, зачем сидеть здесь и просто наблюдать со стороны>.

Прохладный ветерок лёгким вихрем пронёсся по комнате и утих. От этого порыва пламя свечи на подоконнике башни испуганно затрепетало.

Император, поднявшийся на самую вершину башни, откуда как на ладони просматривался весь двор замка Тариея, ответил, не отрывая взгляда от происходящего внизу:

— И с какими словами я должен к ней спуститься? Что сказать на прощание?

<Хм, неужели именно это тебя гложет?>

Шамаль, судя по голосу, искренне не понимал человеческих сомнений. Император не стал ничего объяснять. Он лишь молча смотрел, как его маленькая внучка стоит во дворе рядом с будущим герцогом Седвойером и о чём-то весело с ним щебечет.

«Какие слова прощания будут уместны? Я не могу сказать ей "счастливого пути и скорейшего возвращения", но и просто бросить "прощай" у меня не повернётся язык».

Что, если он скажет «возвращайся скорее», и внучка, у которой нет ни малейшего желания возвращаться во дворец, приедет обратно лишь из чувства долга, переступив через себя?

Или, наоборот, если он сухо скажет «прощай», она решит, что это идеальный момент, уедет и больше никогда не вернётся? Для Императора оба этих исхода были одинаково непереносимы. Ветер, уловив эти горькие мысли правителя, вдруг разразился громогласным хохотом. Это был чистая, безжалостная насмешка.

<О боги! Тебе уже сколько лет, а ты забиваешь себе голову подобной чепухой? Если твоя внучка дарит тебе свою любовь, неужели ты считаешь, что она обязана делать это по какому-то строгому расписанию?>

«Замолчи».

Шамаль смеялся так неистово, что пламя во всех подсвечниках башни отчаянно заплясало, а на улице поднялся внезапный резкий шквал. Почувствовав этот неестественный порыв ветра, маленькая принцесса во дворе удивлённо вскинула голову и посмотрела на вершину башни.

Император инстинктивно отступил назад, скрывшись за тяжёлой шторой. Малышка озадаченно склонила голову набок, но почти сразу повернулась обратно к Карно, который что-то ей говорил. Спустя еще пару минут девочка и юноша поднялись в экипаж, и дверца плотно захлопнулась.

Алексей, который пришёл проводить их в такую рань, ласково заглянул в окно кареты, пожелал доброго пути и отступил назад. Лошади тронулись, и экипаж медленно покатился за ворота императорского дворца. А Император так и остался стоять на самой вершине башни в предрассветных сумерках, провожая взглядом удаляющуюся карету, пока первые лучи солнца не осветили горизонт.

Внутри кареты приятно пахло сладкой выпечкой.

— Ой, посмотри туда! На том дереве уже вовсю желтеют листья, до чего же красивый цвет! Там и жёлтый, и красный одновременно…

— Кхм-кхм!

— Ой, Ивен! Ты что, поперхнулся? На, скорее попей водички.

Девочка, только что увлечённо указывавшая на пейзаж за окном, испуганно протянула руку к сидевшему напротив мальчику. Её горничная Рис мгновенно достала стакан и передала хозяйке.

Сидевший рядом с Асей Карно со вздохом открыл флягу и аккуратно налил в стакан воды. Ивен, который до этого послушно и без остановки принимал из рук принцессы одно угощение за другим, в полном замешательстве принял стакан и жадно запил сухомятку. Карно пристально посмотрел на сидящую рядом девочку.

«Да прекрати ты уже его мучить».

«Я вовсе не мучаю его…» — обиженно стрельнула в него глазами Ася.

Как раз в этот момент экипаж плавно остановился на лесной просеке, чтобы дать лошадям и путникам немного отдохнуть.

Спустившись из кареты с помощью Карно, девочка сразу же устремила обеспокоенный взгляд в сторону Ивена, который уже побежал помогать рыцарям с какими-то мелкими поручениями. Заметив её пристальный взор, Карно лишь шумно цыкнул:

— Ты что, решила превратить Ивена в гуся для фуа-гра?

— Карно! Ну что за ужасные и пугающие сравнения!

Несмотря на упрёк принцессы, юноша и не подумал брать свои слова назад:

— А ты сама посмотри на себя со стороны.

— Да нет же, я просто… Ивен ведь всё это время безвыездно находился на суровом севере, а теперь приехал сюда. Мне просто хотелось показать ему другие, красивые пейзажи, дать попробовать самые разные виды пирожных… Он ведь пока совсем маленький и даже сам не знает, что ему больше по вкусу.

Карно тихо вздохнул. Желание дать мальчику «попробовать самые разные виды пирожных» означало лишь одно: эта девчонка всю прошлую ночь провела у печи, выпекая бог знает сколько видов сладостей. Это наверняка потребовало колоссальных сил, однако Ася даже в карете не сомкнула глаз, продолжая возиться с Ивеном.

— Да что бы ты для него ни сделала, Ивен всегда будет…

Девочка, наблюдавшая за мальчиком, резко обернулась и снизу вверх посмотрела на Карно:

— Карно?

Она озадаченно склонила голову, и её нежные розовые локоны мягкой волной рассыпались по плечам.

Если не поддаваться обманчивому первому впечатлению от её хрупкого внешнего вида и сладкого, ангельского голоска, то можно было отчётливо увидеть, как много заботы и тепла эта маленькая девочка готова подарить окружающим. И как уверенно она, неизменно улыбаясь, держит под контролем и направляет в нужное русло судьбы стольких людей.

И это было чем-то настолько мягким, благоуханным и сказочным, с чем Карно столкнулся в своей жизни впервые. Оказавшись в самом центре этого ослепительного вихря света, юноша окончательно потерял былое хладнокровие. Все его силы уходили лишь на то, чтобы просто устоять на ногах и не поддаться этому течению.

И посреди этого бушующего океана чувств единственное, о чём он мог думать, это о том, что ему хочется отдать этой девочке всё самое лучшее, что он только знал в этой жизни. Даже если человеком, который научил его ценить это лучшее, была она сама.

— …Раз уж тебе так не терпится накормить кого-то до отвала, для начала поела бы сама.

— Так я и так наелась, пока готовила! Мне ведь приходилось пробовать каждую порцию… — удивлённо захлопала ресницами Ася.

Карно не стал больше спорить. Он просто взял у горничной тёплый плащ с капюшоном и аккуратно набросил его на плечи девочки.

— А как же ты, Карно? Тебе не холодно? Всё в порядке? Ты ведь взял с собой тёплые вещи, верно?

— Всё нормально.

— Это сейчас тепло, а как только солнце скроется за горизонтом, сразу станет жутко холодно! Если ты простудишься, будет очень плохо. Так что давай, иди и тоже надень свой плащ.

Карно молча слушал её звонкий, заботливый голосок, и в голове его крутился лишь один вопрос: из чего же вообще создана эта удивительная девочка?

Наверное, её сотворили из белоснежного сахарного песка, нежнейших густых сливок, едва распустившихся цветов персика, прозрачной речной воды, в которой растворили крупицы драгоценного жемчуга и изумрудов, ярких солнечных лучей, искрящихся на заснеженных горных склонах, сочно-зелёного мха, укрывшегося под камушками на дне чистого ручья, и крошечного спелого жёлудя, который случайно обронила лесная белка.