Глава 18 — Без названия

— Характер у меня скверный. Не люблю угождать всяким важным господам.

— Да, заметил.

Торговец без возражений согласился. Чуть поодаль Рут молча запихивал в рот хлеб, а потом открыто захихикал. Рифтан бросил на него грозный взгляд и поднялся.

— Пора ехать. До заката надо добраться до деревни.

Они привели лошадей и двинулись на юг. Полдня без остановки ехали по широким равнинам, и вскоре впереди показалась маленькая деревня. Там они отдохнули день, ещё два дня провели в пути и наконец добрались до столицы Осирии — Валбона.

Рифтан невольно разинул рот, разглядывая стены огромного города, некогда столицы империи Роэм. За величественными воротами, в которые мог бы пройти даже дракон, открылась чистая широкая улица — на ней свободно разъехались бы шесть повозок. Он держал поводья и без конца озирался. Рифтан бывал всюду — в Уэдоне, Либадоне, Валто, — но ещё не видел города столь величественного и прекрасного, как Валбон.

Здания по обеим сторонам улицы стояли сплошь каменные, такие чистые и красивые, даже не верилось, что здесь живут простолюдины. Вдоль главной улицы тянулись аккуратно подстриженные кусты и клумбы, люди тоже были одеты чисто. Не пахло ни навозом, ни сточными канавами — привычных городских запахов.

Рифтан с недоумением смотрел на чистую дорогу без единой кучки грязи и на повозки, чинно катившиеся по ней. По его опыту, чем больше город, тем сильнее в нём воняет. Как им удавалось поддерживать чистоту при таком количестве людей и скота? Пока он предавался этим бесполезным мыслям, предводитель каравана, ехавший впереди, указал на конец улицы и громко крикнул:

— Вон Великий храм. Прежде чем ехать в гостиницу, заглянем туда.

Рифтан поморщился и заёрзал в седле. Гружённые доверху повозки пересекли площадь и остановились перед готическим зданием. Торговцы из Валто поднялись по лестнице и вереницей вошли в арочный вход. Пока они приносили храму дары и молились, Рифтан стоял у повозки и бездумно смотрел на фонтан с прозрачными струями воды. Всякий раз, оказавшись перед храмом, он чувствовал себя незваным гостем.

— Господин Калипс, вы не зайдёте?

Рут, дремавший на козлах, вдруг обернулся. Рифтан только пожал плечами.

— Если бы я жертвовал в каждом городе, куда приезжаю, давно бы стал нищим.

— В такие минуты вы прям наёмник до мозга костей.

Рут покачал головой.

— Вы всё время меня отчитываете, вот я и решил, что вы ревностный последователь старой церкви.

— Я отчитываю тебя не потому, что ты маг, а потому что ты меня бесишь.

Рут недовольно что-то пробурчал. Рифтан пропустил это мимо ушей и подошёл к фонтану. Над прозрачными, сверкавшими как хрусталь струями возвышались статуи Уигру в окружении двенадцати рыцарей, коронованного императора Дариана и ангелов, благословлявших их. Рифтан глубже надвинул капюшон, пряча глаза в тени. То ли он привык к суровой, грязной жизни, то ли сказывалось въевшееся чувство собственной неполноценности — но рыцари из легенд казались ему ослепительно прекрасными.

— Ну что, пора наконец отдохнуть.

Вскоре торговцы вышли из храма после службы. Рифтан снова сел в седло. Сопровождая повозки к гостинице, он вдруг заметил шесть роскошных карет и несколько десятков рыцарей, вереницей направлявшихся к храму. Увидев знакомое знамя, Рифтан прищурился. Торговцы поспешно прижали повозки к обочине и засуетились.

Рифтан безучастно смотрел на сверкающие доспехи и кареты с золотой отделкой, когда один из наёмников хлопнул его широкой ладонью по ноге:

— Эй! Ты чего не слезаешь с лошади?

Рифтан раздражённо нахмурился, но нехотя спешился. Торговец потянул его за полу одежды, заставляя поклониться, и тихо отчитал:

— Это герб дома герцога Кросс. Половина земель восточного Уэдона принадлежит этому роду. Одна из десяти самых могущественных семей семи королевств. Увидишь такой герб — сразу склони голову.

Рифтан застыл, выпрямившись, словно его ударило молнией. Да, это был тот самый флаг, который он до тошноты часто видел в детстве. Разглядывая сложный узор из серебряной рыбы, красно-бурого оленя и золотых колосьев, он спросил торговца:

— Зачем аристократам из Уэдона приезжать в Осирию?

— Я же говорил: скоро турнир мечников. Наверное, приехали посмотреть состязания или завязать знакомства с влиятельными людьми.

Рифтан слушал, но не сводил глаз с карет. Во рту вдруг пересохло, сердце тяжело заколотилось. Неужели она тоже приехала? Он с нестерпимым любопытством уставился на занавешенное окно. На плотной занавеске только мелькали тени. Охваченный нетерпением, Рифтан вытянул шею. Сколько ей теперь? Тринадцать? Четырнадцать? Ему до смерти хотелось узнать, как выросла девочка из его воспоминаний. А больше всего — увидеть, что она здорова.

Наконец он не выдержал и попытался последовать за процессией, но торговец испуганно схватил его за плечо.

— Что с тобой? Ты кого-то знаешь?

Рифтан напрягся, затем покачал головой. Торговец с недоумением посмотрел на него и кивком указал на гостиницу.

— Тогда идём. Останемся на главной улице, пока проезжают аристократы, — придётся стоять, уткнувшись лбами в землю.

Рифтан покосился на удалявшееся знамя герцогского дома и пошёл за остальными. Но и в гостинице не находил себе места от мысли, что она может быть где-то в этом городе. Ему хотелось лишь раз увидеть её — пусть издалека. Хотелось собственными глазами убедиться, что иллюзия, утешавшая его в тяжёлые минуты, существует на самом деле.

Рифтан лёг на кровать и рассеянно уставился в потолок. Громко затрубили трубы — он вскочил и подошёл к окну. По главной улице торжественным, внушающим страх строем шла королевская гвардия под знамёнами Уэдона, окружив повозку, запряжённую четвёркой лошадей.

Он проводил взглядом рыцарей, гордо шествовавших к Великому храму, затем посмотрел на огромную круглую арену в восточной части города. Прохладный ветер шевельнул влажные волосы. Рифтан убрал с глаз чёлку и закрыл окно.

Хватит думать о том, что тебе не по чину. Незачем так зацикливаться. Он повторял это про себя, словно уговаривая самого себя, но мысль о том, что она может быть в том же городе, не отпускала. Рифтан грубо провёл ладонью по лицу. Она наверняка и не помнит ничтожного слугу с примесью южной крови. Ну и что? Он помнил её, и эта память была единственным утешением в его тяжёлой жизни.

Если увидеть не созданную магией иллюзию, а её саму, разве не станет в этой пустой жизни на одно утешение больше? Появится ещё одно воспоминание, которое послужит убежищем, когда ему придётся ночевать в тёмной пещере или мучиться от ран, нанесённых чудовищем. Разве это так уж бессмысленно?

В конце концов Рифтан поддался искушению увидеть её и сразу отправился к торговцу.

— Что случилось?

Торговец отдыхал в комнате один и посмотрел на него с подозрением. Похоже, внезапный визит его насторожил. Рифтан отступил на шаг, показывая, что не собирается причинять вред, и сухо сказал:

— Хочу спросить о турнире мечников. Ты говорил, простолюдинам тоже можно участвовать? Что для этого нужно?

Торговец удивлённо округлил глаза и усмехнулся.

— Увидел рыцарский марш и передумал?

Рифтан промолчал. Торговец, которому явно не понравилась его неприветливость, хмуро бросил:

— Заплатишь взнос в Великом храме — и можешь участвовать. Сегодня уже поздно, сходи завтра.

— Понятно. Прости, что помешал отдыхать.

Торговец пожал плечами и снова запер дверь. Наутро, едва рассвело, Рифтан отправился в Великий храм. Огромный храм в центре Валбона, построенный в золотой век империи Роэм, по размаху превосходил любой королевский дворец. Однако искать место для записи не пришлось.

Перед зданием слева от молельного зала тянулась длинная очередь из людей, в них бех труда с первого же взгляда узнавались странствующие фехтовальщики. Рифтан встал в хвост и нетерпеливо ждал. Запись оказалась на удивление простой: заплатить взнос, назвать имя — и всё. Но прежде чем попасть на основное состязание, нужно было пройти отбор и доказать своё мастерство. Из нескольких сотен простолюдинов, отдавших по две золотые монеты, меньше тридцати получали возможность показать себя перед аристократами.

«Ловко они деньги зарабатывают».

С этой циничной мыслью Рифтан протянул две золотые монеты. Его имя внесли в список участников, и один из священнослужителей отвёл его на площадку, похожую на тренировочную. Там Рифтан сразился с пятью противниками и получил право участвовать в основном состязании. На миг он опешил: организаторы даже не потрудились устроить отдельный отборочный тур. Но и обрадовался, что дело не стали затягивать. Взяв у священнослужителя пропуск на турнир, он вышел из Великого храма.

Уже стемнело. Рифтан зашёл поужинать в гостиничную столовую. Рут, сидевший в углу и евший суп, тут же вскочил.

— Господин Калипс! Говорят, вы решили участвовать в турнире мечников?

Маг подбежал к нему с миской недоеденного супа в руках.

— Вы ведь нисколько этим не интересовались. С чего вдруг передумали?

Рифтан отвёл взгляд. Ему почему-то было стыдно участвовать в таком шумном мероприятии только ради того, чтобы увидеть её. Он отделался небрежной отговоркой:

— Приз лучше, чем я думал.

— И сколько?

Глаза мага загорелись. Рифтан раздражённо посмотрел на него.

— Забыл, что обещал не задавать лишних вопросов?

— Это вовсе не лишний вопрос! Вопрос первостепенной важности. Во всех тавернах сейчас принимают ставки на победителя турнира мечников!

Рут принял серьёзный вид.

— Как только услышал, что участвует господин Калипс, я поставил крупную сумму. Вы же отнесётесь к этому серьёзно?

Рифтан ошеломлённо уставился на него, покачал головой и сел в углу трактира. Рут устроился рядом и продолжил его донимать.

— Стоит господину Калипсу захотеть — и победа наша. Коэффициент — целых двадцать к одному!

— Какая мне разница?

— То есть какая разница?! Хотите, чтобы я остался без гроша? Я поставил все свои деньги, потому что верю в вас! Получу выигрыш — обязательно поделюсь с вами. Так что выкладывайтесь на полную. Понятно? Вы должны победить. Непременно!

Весь ужин Рут сидел рядом и долбил ему по ушам, как дятел. Рифтану пришлось призвать всё терпение, чтобы не швырнуть ему в лицо миску с супом.

Турнир мечников начался неделю спустя. За это время в Валбон толпами съезжались аристократы из Либадона, Драйстана и Арекса. Улицы постоянно кишели людьми, пришедшими посмотреть на шествия рыцарских орденов, а на площадях день за днём гремели барабаны и трубы. Из-за этой шумной суеты и простолюдины думали только о турнире. В день состязаний народу собралось столько, что пройти по улице можно было, только расталкивая людей.