Глава 5 — Без названия

Снова взглянув на неё, он заметил, как в её больших ясных глазах вспыхнуло предвкушение.

«Она пришла, чтобы отдать мне это?»

Он осторожно провёл пальцами по цветам, вплетённым в венок. Тут снаружи раздался крик.

— Я с ног валюсь от работы, а ты тут прохлаждаешься?!

Девочка, будто испугавшись сердитого голоса, на миг замерла, а потом резко развернулась и побежала в лес. Рифтан недовольно покосился на кузницу.

— Древесный уголь закончился. Пойду пополню запас.

— Так не копайся, живо иди!

Вздохнув, Рифтан покатил тележку за ней в лес. Ему казалось, что он не успокоится, пока сам не увидит, как она благополучно вернулась во флигель. Он тревожно следил, как она семенит среди густых деревьев, потом снова опустил взгляд на венок, который повесил на ручку тележки. Неужели она сделала его для меня? От мысли, что она старательно плела венок своими крохотными руками, ему снова и снова хотелось улыбаться.

Забыв об усталости, он бодро зашагал, налегая на тележку. Убедившись, что девочка вошла во флигель, он вернулся в кузницу. Кузнецы усердно работали; один свирепо зыркнул на него, словно спрашивая, чего он ждёт и почему не работает. Рифтан подавил вздох. Больше всего ему хотелось немедленно пойти домой и бережно спрятать венок, чтобы он не испортился, но до конца работы было ещё далеко.

Рифтан убрал венок в кладовую, вернулся к горну и принялся качать мехи. Когда дневная работа наконец закончилась и можно было идти домой, он промок от пота с головы до ног. Кое-как умыв лицо водой из фляги, он забрал венок из кладовой и вышел. Всего за полдня цветы немного увяли. Рифтан с сожалением посмотрел на них, потом осторожно сжал венок в одной руке, стараясь не помять лепестки, и покинул кузницу.

Обогнув флигель и пройдя через лес, уже тронутый красноватым светом заката, он увидел сад, густо заросший летними цветами, но девочки нигде не было. Наверное, её хорошенько отругали за то, что тайком бродила одна.

Рифтан молча посмотрел на место, где она обычно сидела, затем сунул руку под одежду и достал корону из подковы. Он подумал, не оставить ли хотя бы её, но корона всё равно выглядела слишком убого. Проведя кончиками пальцев по тусклому железному кольцу, Рифтан снова спрятал его за пазуху.

Если купить в деревне несколько маленьких бусин и вставить их, она, может, будет выглядеть хоть немного лучше. Отогнав сожаление, он быстро миновал флигель и вышел за ворота замка. День выдался тяжелее и хлопотнее обычного, но настроение у него было лёгким, будто он летел на крыльях.

Он осторожно спускался с холма под ласковый шелест ветра, боясь, как бы не осыпался хоть один лепесток. В хижине стояла гробовая тишина. Похоже, мать и сегодня была на холме. Рифтан с горечью посмотрел на дымоход, из которого не поднималось ни струйки дыма, и подавил вздох.

Мать, которая всё время стояла на вершине холма и смотрела вдаль, и отчим, делавший вид, будто не замечает её... От одной мысли о тяжёлой, неловкой тишине, царившей в доме, у Рифтана сдавило грудь.

Словно ища утешения, он взглянул на венок, потом открыл дверь и вошёл в хижину. В нос сразу ударил странный зловонный запах. Неужели внутрь пробралось дикое животное и нагадило? Рифтан нахмурился и распахнул окно, впуская свет. Затем повернулся, чтобы разжечь огонь, и заметил что-то чёрное, свисавшее с потолка.

Он в ужасе попятился, зацепился ногой за опрокинутый стул и тяжело рухнул на пол. Драгоценный венок, который он так бережно нёс, оказался раздавлен под его рукой, но Рифтан этого не заметил. Он ошалело моргал, не понимая, что перед ним. Чёрные волосы, всегда блестевшие, словно смазанные маслом, даже без ухода, паутиной прилипли к лицу, белому, как тесто. Не сразу до него дошло, что это лицо его матери.

Рифтан медленно попятился. Верёвка, туго стянувшая её шею, казалось, вот-вот лопнет; из-под подола изношенной юбки безжизненно свисали две ноги, белые и бескровные, как гипс.

Придя в себя, он сдавленно всхлипнул и выбежал из хижины. Сердце бешено колотилось от страха. Добежав до залитого красным светом холма, он увидел отчима, который уводил с поля корову. Не находя слов, чтобы объяснить увиденное, Рифтан на ходу схватил отчима за руку и потянул за собой. Тот сперва выругался, удивлённый такой выходкой, но, увидев его белое лицо и поняв, что случилось нечто серьёзное, без возражений пошёл следом.

Тяжело дыша, Рифтан бросился к хижине. Но, добежав до двери, не смог сделать больше ни шагу. Смертельно бледный, он дрожал всем телом. Отчим, до того хмуро смотревший на него, пробормотал: «Да что случилось-то?» — оттеснил его и вошёл в дом. Рифтан одиноко застыл в нескольких шагах от двери, отчаянно молясь, чтобы всё это оказалось видением. Чтобы отчим отругал его и спросил, не приснился ли ему дурной сон...

Но надежду безжалостно растоптали. Отчим с посиневшим лицом выскочил наружу, втащил его в дом и крепко запер дверь за их спинами. Затем зажёг лампу и резко крикнул:

— Немедленно закрой окно!

Рифтан машинально повиновался. Отчим сунул ему в руки лампу и принёс лестницу.

— Держи крепко.

Рифтан испуганно посмотрел на отчима, потом перевёл взгляд на мать, висевшую под потолком. Разве можно представить кошмар страшнее? Пока отчим снимал тело матери, он светил лампой. У него дрожали руки, подкашивались ноги. Когда тело с тяжёлым глухим ударом упало на пол, по спине пробежал холодок. Он невольно попятился, но отчим тут же подскочил и крепко схватил его за плечо.

— Возьми себя в руки и слушай внимательно. Помнишь, что случилось с дочерью из дома напротив?

Рифтан тупо смотрел на отчима пустым взглядом. В голове было пусто, он не мог ни о чём думать. Отчим встряхнул его, пытаясь привести в чувство.

— Я говорю о младшей дочери мельника, которую изнасиловали шахтёры, а потом нашли повешенной в лесу! Из-за того, что она сама лишила себя жизни, ей не смогли устроить нормальные похороны. Священники старой церкви не прощают самоубийства.

Самоубийство. Сама лишила себя жизни. Похороны...

Слова отчима наконец обрели в его голове смысл. Рифтан посмотрел на чёрное тело, распростёртое на полу, затем резко отвернулся — и его вырвало. В нос ударил кислый, отвратительный запах. Отчим снова поднял его, тяжело дышавшего.

— Если священники не проведут обряд очищения, твоя мать будет вечно бродить по этому миру, а потом превратится в гуля. Ты ведь не хочешь увидеть, как твоя мать станет чудовищем? Тогда ни в коем случае никому об этом не рассказывай. Понял?

Рифтан закусил губу и кивнул. Отчим отпустил его, тяжело подошёл к кровати и завернул тело матери в одеяло. Потом достал кожаный мешок, положил туда серп и свечу, а мешок привязал к поясу. Рифтан всё ещё не мог прийти в себя и не верил своим глазам: как отчим мог оставаться таким спокойным?

Он съёжился в углу и смотрел на отчима с сомнением и тревогой, не понимая, что тот собирается делать. Отчим вытер лоб, покрывшийся холодным потом, затем дрожащей рукой открыл бутылку и сделал глоток.

— Когда совсем стемнеет, отнесём её в лес и устроим так, будто её убил зверь — медведь или волк. Надо двигаться тихо, чтобы никто нас не заметил.

Он попытался закрыть бутылку, но выпивка пролилась на пол, а сама бутылка выпала из его рук. Хотя отчим берёг её как кровь, он даже не подумал поднять бутылку и лишь неподвижно стоял.

Они ждали в адской тишине, пока солнце окончательно не село и всё вокруг не погрузилось в непроглядную темноту. Наконец настала глубокая ночь. Каждый надел свой единственный плащ.

Отчим взвалил тело матери на спину. Но, сделав несколько шагов, словно обмяк и рухнул на землю. Его спокойствие, видно, было лишь показным. Отчим несколько раз пытался подняться, но окончательно обессилел, схватился за голову и долго сидел молча. Наконец он обернулся к Рифтану с беспомощным взглядом.

— Тебе придётся донести её до леса. Справишься?

Рифтан сглотнул, принял у отчима завёрнутое в одеяло тело матери и взвалил его на спину. Когда он с трудом выпрямился, отчим зажёг свечу и пошёл впереди. Пошатываясь, Рифтан двинулся за ним. Каждый день он таскал мешки с древесным углём и железной рудой, ещё тяжелее этого тела, но сейчас ему казалось, будто позвоночник вот-вот сломается. Он тяжело, со свистом втягивал воздух. Будто нёс на спине ком холодной грязи.

Выбившиеся из сползшего одеяла волосы неприятно липли к задней стороне его шеи; он отчётливо чувствовал мягкую плоть под ладонями. Его захлестнуло чувство, которое он не мог понять — страх это или горе.

«Зачем... почему ты так поступила?»

Между тяжёлыми хрипами, вырывавшимися из груди, он сдержанно всхлипывал. Неизвестно, сколько они брели сквозь кромешную тьму, пока отчим, шедший впереди, не огляделся и не указал на большое дерево.

— Здесь сойдёт. Опускай её.

Пошатываясь, Рифтан подошёл к дереву и снял тело с плеч. Отчим развернул одеяло и кивнул ему.

— Отойди куда-нибудь и жди.

Потом дрожащей рукой вынул из мешка серп. Рифтан поспешно спрятался за деревом. Откуда-то донёсся воркующий птичий крик. Шорох листьев на ветру напоминал чьи-то рыдания. Он обхватил голову руками.

***

На следующее утро тело матери обнаружил лесничий. Отчим забрал его и сразу пошёл к священнику просить о похоронах. Священники старой церкви, враждебные к чужакам, неохотно согласились похоронить её на кладбище при храме. Отчим отдал им все оставшиеся серебряные монеты.

Похороны состоялись в тот же день после обеда. Летом тела быстро разлагаются, и откладывать было нельзя. Рифтан с отсутствующим взглядом смотрел, как земля сыплется на крышку гроба, за который пришлось платить отдельно.

Священник читал долгую молитву, чтобы спасти её душу. Неужели теперь она обретёт спасение?

Он задумчиво смотрел на ссутулившуюся спину отчима. Неужели ты любой ценой хотел спасти эту женщину? Рифтан сжал кулаки так сильно, что ногти впились в кожу. Наверное, отчима до конца жизни будут мучить кошмары. Как и его самого.

Странно, но слёз не было. Он стоял неподвижно, словно оцепенев, пока отчим не поторопил его положить цветок перед только что установленным убогим надгробием. Когда скромная похоронная церемония наконец завершилась, люди по очереди стали выражать соболезнования. Но скорбящих было всего четверо: две служанки замка Кросс, близко знавшие мать, пожилая соседка и незнакомый мужчина лет тридцати пяти.

Рифтан недоумённо поднял взгляд на представительного мужчину в хорошей одежде. У него была густая тёмно-коричневая борода и крепкое телосложение. С первого взгляда было ясно: он был дворянином. Зачем такой человек пришёл проститься с его матерью? Пока Рифтан с подозрением смотрел на него, мужчина подошёл и заговорил:

— Ты похож куда сильнее, чем я думал.

От странной интонации лицо Рифтана напряглось. Мужчина порылся за пазухой и протянул ему какой-то предмет.

— Вот, это вещь твоего родного отца. Вообще-то её следовало отдать родственнику, но у него не осталось кровной родни, поэтому отдаю тебе. Береги.

Мужчина достал кинжал длиной чуть больше одного квебета. Рифтан не собирался его брать и лишь рассеянно смотрел на оружие. Тогда мужчина нетерпеливо схватил его за руку и силой вложил кинжал ему в ладонь. Затем, словно исполнив долг, без сожаления отвернулся. Рифтан поспешно бросился за ним.

— Что значит «вещь родного отца»?

— Твоя мать тебе не сказала?

Мужчина нахмурился, вздохнул и произнёс:

— Твой родной отец погиб в бою во время недавнего похода. Этот кинжал был ему дорог.

Рифтан свирепо нахмурился.

— Зачем вы отдаёте это мне? Он мне никто!

— Я тоже так думаю.

Мужчина сухо пробормотал:

— Он так и не обзавёлся семьёй, не было у него и невесты. Некому было передать его вещи, кроме тебя. Поэтому, как только приехал сюда, я сразу принялся тебя искать.., но кто бы мог подумать, что все так обернется.

Мужчина покачал головой и бесцветно добавил:

— Соболезную.

Выразив формальные соболезнования, мужчина оставил его совершенно опустошённым и быстро ушёл. Рифтан безрадостно усмехнулся. Поняв, почему та женщина пошла на такой шаг, он почувствовал, как в животе закипают предательство и ярость.