Глава 85 — Без названия
Стояла глухая ночь; даже луну затянули плотные тучи.
Лишь несколько свечей на полу рассекали тьму, поглотившую зал.
В самом центре восседал Каллиус.
Рядом покоился меч.
Он бесшумно стоял на коленях, замерши словно изваяние. Погруженный в глубокие раздумья, Каллиус размеренно контролировал дыхание.
Прошла минута, затем десять, потом час. Наконец Каллиус шелохнулся: в нем расцвела божественная сила, а аура взметнулась бурным потоком.
Фв-в-вш! Медленно поднявшись, он подхватил меч и вскинул его над головой.
Взгляд упирался в пустоту, но на сетчатке запечатлелся образ человека.
Ублюдок, когда-то посмевший спровоцировать его, — с развевающейся гривой золотистых волос.
Лютеон, предатель и отступник Ордена.
Ву-у-уш!
Аура Каллиуса резко рванула в стороны.
Десятки свечей одна за другой погасли, погружая зал во мрак, пока не потух последний огонек.
Кланг!
Каллиус отбросил меч.
Только что погасшие свечи поглотили дым и снова вспыхнули ярким пламенем.
Струйки пота стекали по его щекам, капая на каменный пол.
— Черт...
Опять не вышло.
Что именно?
Разумеется, техника «Цветок Другого Берега».
Чтобы исполнить ее, требовалось пройти несколько этапов.
Сначала сформировать «Бушующую волну цветов».
Затем развернуть «Белую Дымку».
И, наконец, преодолеть таинственный мост между ними, обернуть эту силу вокруг клинка и слиться с ней воедино.
Хотя со стороны это и напоминало границу меча, на деле прием был иным: в нем таилась сжатая, сложная сила отталкивания. Она создавалась для того, чтобы столкнуться с божественной силой противника и детонировать.
В этом и заключался «Цветок Другого Берега».
Вот только на выполнение уходило чересчур много времени.
Слишком много подготовительных движений и приемов.
Безусловно, даже с такой задержкой прием оставался поразительным, но, раз уж Каллиус однажды сумел воплотить его, теперь он жаждал довести прием до совершенства.
Научиться применять его свободно, без долгой раскачки.
— Думаю, стоило освоить этот шаг, и у меня появится зацепка к четвертому пику...
И дело тут не в банальной жадности.
Каллиус уже давно покорил третий пик техники «Шесть Пиковых Цветков», но с тех пор прогресс встал колом.
Все упиралось в безумную сложность.
Покинув Север, он регулярно пытался собрать духовную силу внизу живота, но так и не смог нащупать путь к четвертому пику.
Дьявольски трудно.
Он понимал, что просто не будет, но не до такой же степени!
Каллиусу безумно не хватало подспорья от «Композиции Песни Смерти».
Он даже помышлял искусственно ввести себя в смертельно опасное состояние, но, за неимением под рукой святой воды, затею пришлось отложить.
Положение, мягко говоря, выводило из себя.
— Преграда слишком высока...
Он до сих пор помнил то чувство.
Ощущения, охватившие его в момент расправы над генералом орков, навечно въелись в руки.
И все же без того редкого состояния озарения все попытки повторить успех оказывались тщетными.
— Продвижения никакого.
Дорогу заслоняла незыблемая стена.
В отличие от нескончаемого потока его собственных жалоб, развитие Каллиуса откровенно застопорилось.
Конечно, со времен пребывания на Севере его мощь возросла колоссально, но ему хотелось большего. Казалось, сделай он еще пару шагов — и попадет на роскошный пир, чей аромат уже дразнил ноздри.
Вот только путь преграждала монолитная преграда.
Оставалось лишь снести ее.
Сокрушить — и шагнуть навстречу пиршеству!
— Да как же её пробить? Ничего не работает.
Каллиус тяжело опустился на пол, усевшись по-турецки.
Он погрузился в раздумья.
[(Шесть Пиковых Цветков — Три Пика)].
В его даньтяне налились силой три крепких бутона, внутри которых затаилось семя побежденного бога.
Он ломал голову над тем, как извлечь из него хоть какую-то пользу, но безуспешно.
Каллиус не пропускал ни дня тренировок, пытался задействовать его при любой удобной возможности, но ощутимого толчка так и не получил.
Семя замерло, будто уже исчерпало свою функцию. Если на чистоту, он и сам толком не осознавал, чем на самом деле являлась эта сущность.
Оно растворилось, точно без остатка впиталось в тело.
Гадая, не затаилось ли оно в глубине трех пиков, он раз за разом пытался до него достучаться — но ответом была лишь глухая тишина.
Каллиус отдал бы что угодно, лишь бы хоть кто-то пролил свет на эту чертовщину.
— Так, ладно. Вернемся к практике.
Он снова сконцентрировался на трех пиках в даньтяне.
Точнее — на священных каналах, пролегающих между ними.
Эти каналы...
Служили замкнутыми путями, подобно стеблю соединявшими бутоны трех пиков.
Стоило направить туда духовную силу, как «стебель» оживал, разрастался и впивался в ткани всего тела.
Ветвясь из даньтяня, он расходился во все стороны, повторяя узор кровеносных сосудов божественной крови.
Будто корни могучего дерева.
— Но у всего есть предел.
Зона его охвата оставалась ограниченной.
В данный момент побег в лучшем случае дотягивался до солнечного сплетения.
И не сантиметром дальше.
Стоило ослабить фокус, как стебель увядал, втягиваясь обратно в даньтянь и снова замыкая три пика в кольцо.
За время опытов Каллиус не раз убеждался в грандиозной пользе этих каналов.
— С активацией каналов божественная сила циркулирует гораздо быстрее и становится куда более концентрированной.
Божественная энергия черпается извне.
Она вливается в организм через священную точку, а если каналы ускоряют этот поток, то скорость и плотность возрастают вдвое, а то и втрое.
Проще говоря, тело способно выдержать двойную или даже тройную нагрузку.
Колоссальная, просто безумная эффективность.
Возросшая чистота божественной силы — уже само по себе огромное благо.
А ускоренная циркуляция дает колоссальное преимущество в скоростном бою: разгоняя энергию мгновенно, ты опережаешь оппонента на шаг.
Кроме того, благодаря расцвету трех пиков можно срезать время, необходимое для концентрации физической и духовной мощи перед сокрушительным рывком.
Развитие духовных каналов Каллиуса еще не достигло потолка, так что с каждой тренировкой его горизонты должны были только расширяться.
— Фух...
Сбравшись с духом, Каллиус извлек из-за пазухи серебряный кубок.
Трофеи, привезенные с Севера, представляли собой единый комплект.
Один из трех священных камней он уже отдал Эмили, так что при нем оставалось лишь два.
Каллиус рассчитывал пустить их в ход, когда будет твердо уверен, что готов сокрушить встающий на пути барьер.
А вот что делать с последней реликвией, он ума не прикладывал.
Цок.
Серебряный кубок.
Святой Грааль побежденного бога.
— Да что это за штука вообще?..
В чем ее суть?
Святые Граали издавна славились даром очищения, однако, когда он плеснул туда воды, кубок даже не среагировал.
С кровью вышло то же самое — полнейшая тишина.
— Божественной силы в нем ни капли. Кладу священные камни — тоже ноль эмоций. Серьезно, раз уж всучили мне эту безделушку, могли бы хоть инструкцию приложить!
Цыкнув с досады, Каллиус убрал Святой Грааль обратно.
Внезапно кругом рассвело.
За раздумьями ночь пролетела незаметно, и из-за горных пиков уже выкатилось солнце.
— В одиночку тренироваться — тоска зеленая. Да и толку, раз уж дело встало.
Хорошо бы найти наставника, вот только в этих краях не водилось никого, кто был бы достоин его обучать.
Если начистоту, Каллиус имел полное право собой гордиться.
— Интересно, как там старик Бернард?..
На мгновение его накрыла легкая ностальгия, но Каллиус тут же покачал головой и поднялся на ноги.
«Впрочем, даже этот старый пердун сейчас вряд ли чем-то помог бы».
У него ведь осталась всего одна рука.
— Кстати, поединок же сегодня?
С тех пор как он прибыл в столицу, размяться толком так и не удалось.
Раз уж лейтенант так настойчиво напрашивался на драку, Каллиус решил сперва всыпать ему как следует, а уже потом решать, как выстраивать дальнейшие тренировки.
— Черкнуть ему пару строк после боя?
Старик...
Наверняка сейчас костит на чем свет стоит непутевого ученика, не соизволившего прислать ни единого письма.
— Ну что за мерзавец! Никакого уважения!
— Отец всегда такой.
— Ха! Ха-а-ах!
Бернард на чем свет стоит клял Каллиуса, наблюдая за тем, как кандидаты в рыцари машут мечами. Рядом с ним стояла Эмили.
Девочка совершенно не реагировала на брань в адрес отца.
Она лишь скучающе следила за тренировкой сверстников, подперев подбородок скрещенными руками.
— Нашелся тут хоть кто-нибудь, способный дать тебе достойный отпор?
— Из моих ровесников? Никого.
— И что, Зерваны твоего возраста ничем не отличаются от прочих?
— Все одинаковые.
Если размыслить, перед ним стояла девчушка, успевшая пройти сквозь кровавую мясорубку с орками.
Совершенно естественная вещь — сверстники ей и в подметки не годились.
— Хм-м... Если паршивец не вляпался в какую-нибудь историю, то давно должен был добраться до столицы. И почему до сих пор ни единой вести? Эмили, дитя мое, ты ведь не думаешь, будто он снова тебя бросил?
— Вовсе нет. Мне плевать.
— Знаешь, а ведь приятно слышать, как ты зовешь его «отцом». А в мыслях тоже так величаешь? Услышь Каллиус такое при людях, у него бы крышу сорвало! Ка-ха-ха!
— Хватит переводить выпивку. От вас разит.
— Да это святая вода, говорю тебе! Святая вода! Не приставай!
Глоток.
— Кха-а-а! Вот ради этого вкуса и стоит жить!
— Вы целыми днями только и делаете, что глушите попойку. Раз заняться нечем — примите бой.
— Всерьез хочешь скрестить клинки с одноруким стариком?
— Вы же все еще сильны, разве нет?
— Эх, ладно-ладно, упрямая девчонка.
Бернард до дна осушил бутыль и со вздохом перевел дух.
— Эмили, скажи-ка мне... Ты в курсе, куда запропастились Риван и Рини?
— Зачем вам?
— Да просто любопытно. Можешь смело выкладывать. Куда бы они ни сбежали, родство с Зерванами не утаишь.
Черную шевелюру и серые глаза скрыть не так-то просто.
— Они ничего не говорили перед уходом. Я только догадываюсь.
— И куда их понесло?
— Они сбежали, потому что иначе их просто убили бы.
— Да куда конкретно?
— В столицу Карпе.
— Подались за ним?
— Решили, что это единственный шанс уцелеть. На Севере им никто бы не даровал убежища.
— А Каллиус, по-твоему, дарует?
— Как минимум, он не станет их убивать.
— А сама почему не отправилась следом?
— Я... я обещала ждать.
В понуром взгляде девочки сквозила тоска по отцу.
— Этот мерзавец объявится еще не скоро. Будешь так сидеть — успеешь состариться в девках!
— Тогда... мне тоже отправиться туда?
В то же время...
Я скривился.
— Вы какого черта здесь забыли?
— Приветствуем вас, наследник Дома Зерван.
— Разве теперь мы не должны звать его графом?
— Он возглавляет отряд Еретической инквизиции. Титул «командир» здесь куда уместнее.
Слева стояла Орфин де Лиофен.
Далее — Рини фон Зерван.
И, наконец, Риван фон Зерван.
— Но мы-то с вами не инквизиторы! Так что логичнее обращаться к нему «граф».
— Раз юная госпожа — тоже из рода Зерван, разве обращения «наследник» недостаточно?
— При людях правильнее всего говорить «граф» — всё же это наивысший из его титулов.
— Хорошо. Тогда граф.
Бряк!
Орфин преклонила колено, а вслед за ней синхронно опустились Риван и Рини.
— Умоляем, примите нас!
Жест был глубоко символическим.
Так приносили присягу на верность аристократу.
Вот только...
— Отказано.
У меня уже есть один совершенно бесполезный прихлебатель в лице Бранса, на кой черт мне сдалась целая орава? Я вам ничего не должен.
— Тогда...! Черт с ней, со мной! Но хотя бы их двоих...
— А с ними-то что?
— Им больше некуда податься!
— Вы что, забыли про Север, где родились и выросли? Скатертью дорога обратно.
На кой лад ты вообще приволокла этих сопляков на юг?
— Но тогда нас убьют... — взмолилась Рини.
Она что, подросла? Не видел ее от силы пару месяцев, а девчонка, кажется, успела вытянуться.
— С чего бы вам сдыхать без причины? Вы же, чёрт возьми, Зерваны!
Пусть и из побочной линии, они всё равно несли в себе кровь Зерванов.
Кто вообще осмелится поднять руку на членов этой семьи?
На Севере причинить вред Зервану могли разве что дикие звери да орки.
— Скорее всего... мы сгинем от рук собственной семьи.
Сгинут от рук родных?
Хм. Об этом я как-то не подумал.
— Знаете, как нас окрестили?! «Позор Зерванов»! Сын и дочь отступника! Рыцари, еще вчера заваливавшие нас подарками, теперь плюются при нашей встрече!
Кровь Зерванов холодна.
Герб их рода в какой-то мере олицетворял именно это жестокое правило:
Бесполезные ветви безжалостно пускались под нож.
Сами лица этих ребятишек служили вечным напоминанием о предателе, осквернившем безупречный лик дома.
Если начистоту, прежний Каллиус являлся прямым наследником главной линии, так что его положение отличалось, однако братоубийство для Зерванов всегда оставалось бытовой нормой.
Не исключено, что старейшины клана решили бы лично подчистить концы и стереть сопляков в порошок.
«Если вспомнить, патриарх ведь действительно поручал мне присмотреть за ними, да только я напрочь об этом забыл и рванул на юг».
Дел навалилась такая гора, что эта мелочь попросту испарилась из памяти.
— Молим вас!
— Пожалуйста!!
— П-просим...
Если не считать Ривана, чье самолюбие буквально трещало по швам от необходимости стоять на коленях, выглядели эти попрошайки донельзя жалко.
Пока я ломал голову над тем, как с ними быть, подоспел Бранс на повозке.
— Уху-у! Э-э... А тут у нас что за консилиум?
Его придурковатый оклик моментально уничтожил всю мрачную торжественность момента.
— Вставайте живо. Мне некогда.
— Что?..
Я задумчиво почесал переносицу.
— Лейтенант моего отряда напросился на спарринг.
— Я иду с вами!
— Я тоже...
— Нам можно сопутствовать вам?
— Нет, экипаж слишком тесный, все мы не...
Договаривая фразу, я наконец перевел взгляд на экипаж и замер...
— ...Ты на кой черт притащил эту огромную дуру?
Бранс не пойми зачем раздобыл поистине гигантский воз.
— А что, я плохо сделал, Босс?! Увидев такую роскошь, даже эти инквизиторы с ходу осознают ваше величие!
Как и всегда, этот идиот был великолепен в своей абсолютной бесполезности.
— Тч. Просто трогай.
— Слушаюсь!!