Глава 81 — Без названия
Все это изрядно разочаровывало.
Переступив порог графского особняка, Каллиус рассчитывал найти магических зверей, которыми, по слухам, заправлял Виоль. Но ему даже клинка обнажать не пришлось. Стоило предъявить жетон графа — и двери распахивались сами собой, без малейшего сопротивления.
Правда, по пути он неожиданно наткнулся на Виви. Каллиус шагнул было к ней, недоумевая, что забыла здесь малютка, которой полагалось находиться под присмотром Оркала, но та вмиг растворилась в воздухе.
А следом в подвале сработала ловушка. Похоже, граф Артемион оказался далеко не так глуп: Каллиус напрочь потерял счет поворотам. Мало того, что его лишили чувства направления, так еще и коридоры принялись двигаться сами по себе. Попытавшись нащупать верный путь парой-тройкой обычных методов, Каллиус плюнул на это дело и принялся пробиваться напролом, сокрушая стены. Собственно, так он сюда и добрался.
«И какого черта тебя сюда занесло?..»
Как выяснилось, Бранса держали здесь взаперти. Да что вообще в башке у этого кретина, ради которого пришлось сюда тащиться? Если Виолю позарез нужен был заложник для шантажа, почему не выкрасть кого-то вроде Виви? На кой черт сдался этот бесполезный дуболом?
— Какая морока.
Похоже, его оппонент — форменный глупец, не имеющий ни малейшего представления о том, как устроен мир. Он и правда думает, будто можно диктовать условия, просто схватив чужого слугу?
— Я так и знал, босс! Верил в вас до последнего! Вы просто стесняетесь, да? Ваше вечное упрямство и неумение признавать очевидное — в этом же весь ваш шарм!
— Заткнись, Бранс. Продолжишь болтать — я тебе язык с корнем вырву.
Пока Каллиус всерьез раздумывал, а стоит ли вообще спасать этого недоумка...
— Ой-ёй! Босс, берегись!!
Грохот!
Мощные передние лапы огромного демонического зверя тяжело обрушились на пол. Когда поднявшаяся туча пыли осела, Каллиус уже бесстрастно созерцал чудовище, непринужденно положив ладонь на эфес покоившегося на поясе клинка.
— Каллиус! Ах ты ублюдок, все-таки притащился сюда!
Перед ним стоял тот самый никчемный хлыщ. Виоль Артемион.
— Пускай все пошло не по плану, конец один — ты сам явился на свою казнь!
— С чего вдруг такая жажда крови, ведь я тебе дорогу не переходил? У тебя с головой непорядок или папаша-граф приказал?
— Тварь... Ты даже не помнишь, что, блять, со мной сделал! — Виоль скрипнул зубами, едва ли не трясясь от клокочущей ярости. — Десять лет назад! Когда ты только-только пришел в Церковь послушником! Неужели напрочь отшибло?!
Понятия не имею. Ни единого воспоминания. В конце концов, я занял это тело и стал Каллисом всего три года назад.
— И что же я сделал?
— Тварь неблагодарная!! Тебя тогда с позором вышвырнули с Севера, и ты приполз в Церковь подъедать крохи. Там мы и пересеклись! Знаешь, что ты выплюнул мне прямо в лицо при первой встрече?
— Ну и что я сказал?
— Ты назвал меня отребьем, рожденным от отребья!
— ...
«Отребье, рожденное от отребья».
Десять лет назад Артемион-старший еще не носил графский титул, оставаясь лишь амбициозным мелким дворянином, чья звезда только-только восходила на политическом небосклоне. Он изо всех сил пытался выбиться из круга равных ему баронов и виконтов. Умело воспользовавшись хаосом во внутренних делах королевства, он приложил руку к урегулированию цепочки наложившихся друг на друга инцидентов, за что в итоге и отхватил графский титул.
Прежний же Каллиус поголовно считал мусором всех дворян, чей ранг уступал графскому. Разумеется, под эту гребенку попал и Виоль с отцом, которым пришлось немало попотеть ради своего нынешнего статуса. Естественно, Виоль утираться не стал и сразу побежал жаловаться церковному руководству, требуя призвать наглеца к ответу.
Вот только, к его глубокому несчастью, все решила разница в происхождении. На одной чаше весов стояли выскочки из новоиспеченного дворянского рода, на другой — древняя кровь, вплетенная в сами мифы об основании королевства. Прямой наследник одного из Четырех Великих Аристократических Домов. Так что Виолю пришлось засунуть свою гордость поглубже и убраться из Церкви не солоно хлебавши.
— Раз уж на то пошло...
— Чего вылупился, кусок мусора?
— Если тебе было так обидно, почему ты просто не вызвал меня на дуэль? Твой обидчик ведь тоже был благородных кровей, пускай и вел себя грубо.
— Поверить не могу, что подобные слова сошли именно с твоих уст!
На это Каллиусу сказать было нечего.
— ...Впрочем, какая теперь разница. Прошлого не воротишь.
Нынешнего положения дел старые обиды никак не меняли, да и исправить ошибки прошлого он не мог. К тому же Виоль пошел на откровенное преступление, выкрав Бранса. И ладно еще Бранс — его участь Каллиуса мало волновала. Но окажись на его месте Виви или Эмили? Тут бы даже Каллиус, обделенный сильными эмоциями, рассвирепел.
А сорвись он с цепи — и врожденные особенности мигом полезут наружу, подминая разум под себя. Пробудятся не просто черты вроде «Долг аристократа» или «Мерзавец из графского рода», а сам скверный нрав истинного владельца этого тела. Вот тогда начнется настоящий кошмар. Ведь он рискует окончательно превратиться в оригинального Каллиуса.
— И ты правда столько лет лелеял детскую обиду из-за пустяка десятилетней давности? Какая незрелость.
— Не зря говорят, что главное достижение таких, как ты — родиться в правильной семье. Ты ведь ходячее тому подтверждение, а?
Каллиус едва не поперхнулся от столь вопиющей несправедливости. Да он годами гробил себя, по крупицам развивая это немощное, чахлое тело! Выжимал все соки из «Трупной милости», коллекционируя чужие обиды и полируя боевые навыки, чтобы подняться со дна — из статуса бездарного бревна до уровня элитного паломника. Разве это, блять, легкая прогулка?! Черта с два! Кто вообще способен понять, каково ему было раз за разом принимать эту карму лицом к лицу? Да никто в этом гребаном мире даже близко не представляет.
— Знаешь, я планировал решить все относительно мирно. Но теперь передумал.
Каллиус с тихим шорохом извлек клинок. Обоюдоострое алое лезвие украшал выгравированный узор в виде языков пламени. Меч Тирана.
— Начнем с руки. Я забираю ее.
— Давай, сука, рискни! Вперед, порвите его в клочья! Кончайте его!!
— Гр-р-р-а-а-а-а-у-у-у!!
Скрежет, лязг, оглушительный грохот!
Решетки бесчисленных железных вольеров, заполонивших подземелье, распахнулись одновременно. Стоило этим клеткам, явно бывшим какими-то артефактами, открыться, как наружу хлынула лавина магических зверей всех мастей. Изголодавшиеся твари скалились, их безумные, налитые кровью глаза горели яростью, а с клыков ошметками летела густая слюна.
Свист! Виоль яростно рассек воздух кнутом и взревел:
— Фас!!
Подчиняясь приказу, монстры рванули на Каллиуса, точно загипнотизированные. На него со всех сторон прыгали десятки демонических зверей — в общей сложности голов сорок. Похоже, Виоль Артемион развернул здесь прибыльный бизнес на широкую ногу. Впрочем, для Каллиуса они оставались лишь безмозглыми тварями.
— До северных им далеко. Слабаки.
Лязг, хруст костей, фонтаны крови! Одного росчерка алого клинка хватало, чтобы уложить двоих, а то и пятерых монстров за раз. Каллиус планомерно рассекал их надвое.
— Какого черта?! Что вы творите, кретины, не путайтесь под ногами! Окружайте его! Рвите! Убейте!!
Хлысь!
Оскалившись, Виоль вновь пустил в ход кнут. Однако былая инерция атаки уже угасла — хищники замялись, пятясь и рассредотачиваясь.
— Никчемные куски дерьма!!
— Тут я с тобой согласен.
— Заткни пасть! Рвите его! Убейте! Прикончите ублюдка прямо сейчас!
Вжих!
Очередная голова покатилась по полу, а туша безжизненно валилась ниц. Вполне закономерный финал. Виоль просто не понимал, с кем связался. Он понятия не имел, сколько демонических зверей Каллиус лично перерезал на Севере. Тот прошел сквозь такое количество мясорубок, что здешних недобитков мог крошить с закрытыми глазами.
Колесо Фаталите.
Там число сраженных им тварей давно перевалило за семь сотен. Если быть точным — семьсот восемьдесят четыре головы. Раз уж он в одиночку выкосил почти восемь сотен матерых хищников, то чем его могут напугать жалкие сорок недомерков?
— В отличие от зверей, выросших в вечной мерзлоте Севера и закаленных в непрерывной борьбе за выживание, здешние — просто комнатные растения.
Одно название, что магические твари. Обычные слепые черви, копошащиеся в навозной жиже, ни разу в жизни не знавшие вкуса настоящей охоты. Смешно думать, будто они способны причинить ему хоть какой-то вред.
— Да чтоб ты сдох!! Загрызите его! Живее!!
Щелчок кнута!
— Гр-ру-а-а-а-а-а!!
Взгляд чудовищ резко переменился. Из налитых кровью глаз улетучились последние зачатки разума, уступив место слепой, первобытной ярости. Причем изменились абсолютно все. Повинуясь новому импульсу, вся свора, которую до этого раскидало мощной аурой Каллиуса, лавиной ринулась обратно.
— Бессмысленная трата сил.
Каллиусу было не привыкать к подобному. На Войне Севера демонические твари вечно перли бок о бок с зелеными волнами орочьего авангарда. В той безумной круговерти никто не разбирал, где свои, а где чужие. И Каллиус самолично снес более двух тысяч орочьих голов, лавируя в самом пекле тех эпических сражений.
Ему даже не требовалось задействовать божественную силу. Хватало безупречных рефлексов: уклониться от летящих когтей, полоснуть в ответ по незащищенному брюху.
Вжих! Его меч струился, словно чистый поток воды.
Даже зажмурившись, он кожей чувствовал волны чужой жажды крови. Каждая вражеская атака, каждая траектория укуса вырисовывалась в голове с поразительной четкостью, будто у истинного провидца. Какое же упоительное, ни с чем не сравнимое блаженство.
Когда же Каллиус разомкнул веки, вокруг не осталось ничего живого — лишь кровавое месиво из разрубленных звериных туш.
— И это весь твой предел?
— Сука! — Виоль в полном исступлении вцепился в собственные волосы, калеча ногтями кожу на голове.
Откуда у этого ничтожества столь виртуозное мастерство? Разве он не считался главным бездарем королевства в том, что касалось фехтования?! Меч в руке Каллиуса сиял первозданной чистотой, взмахи были безупречными и легкими, а сами движения завораживали, напоминая изящный танец. И что самое поразительное — на лезвии не осталось ни единой капли черной крови. Все из-за колоссального разрыва в уровне. Пропасть между ними оказалась непреодолимой.
Виоль попятился, сглотнув вязкую слюну. Каллиус же, в одиночку вырезавший целую свору демонических монстров, даже не запыхался. Он стоял неподвижно, с абсолютно безучастным выражением лица, будто вся эта бойня была лишь легкой утренней разминкой.
— Повторю вопрос: это все, на что ты способен?
Спокойный, тихий голос. Ровный, леденящий душу взгляд. От этого зрелища пробирало до костей. У Виоля крупно задрожали пальцы.
— Если берешься за оружие с намерением убить, будь готов умереть сам. Начнем с руки.
— Завали ебальник!!
— Я забираю ее.
Вспышка!
— А-а-а-а-а-а-а! Моя рука!! Рука-а-а-а-а!!
Зажимая кровоточащий обрубок, Виоль повалился на пол, заходясь в истошном крике. Глядя на то, как тот корчится в грязи подобно раздавленному червю, Каллиус брезгливо нахмурился.
— Ну надо же...
Оружие, которое сжимал Виоль... Обычным артефактом его точно не назовешь.
«Это трупный кнут».
Каллиус не сомневался: эта дрянь была сплавлена с чем-то противоестественным. Останки, вырезанные из живой человеческой плоти с помощью извращенной божественной силы. Творение рук безумцев, поклоняющихся Богу Кнута.
— Черт! Да где тебя носит?! Сколько ты собралась отсиживаться в тени?! Проклятье! Если бы не твои обещания, я бы никогда не ввязался в это! Живее, прикончи его!!
— До самого конца винишь окружающих, пытаясь переложить ответственность на чужие плечи. Поистине великий человек, ничего не скажешь.
Фью-ю-ить. Мягкий шлепок.
Из темноты под потолком грациозно, словно распрямившаяся пружина, скользнул силуэт в глухом капюшоне. Раздавшийся следом голос прозвучал приглушенно, но в нем безошибочно угадывались женские нотки. Приземлившись, незнакомка резким взмахом распустила кнут — кожаная лента ожившей змеей обвилась вокруг шеи Виоля.
Очередная фанатичка... Судя по всему, именно она и снабдила Виоля трупным кнутом.
— А-а!.. Кх-х!
Хруст!
Сухой щелчок лопнувших позвонков эхом разорвал повисшую тишину. Виоль скончался мгновенно, так и не дождавшись своего спасения.
— Сражаться с тобой в мои планы не входило. Глупо мериться силами с Героем Севера в такой жальной тесноте... Да и лишние свидетели мне ни к чему.
Хлопок!
Служительница, почитавшая Бога Кнута, швырнула под ноги дымовую шашку и вмиг растворилась в серой завесе.
[До следующей встречи.]
Каллиус скользнул взглядом по безжизненному телу Виоля со сломанной шеей, после чего отправил меч в подпространство. При желании он без труда нагнал бы беглянку. Но тратить на нее время не имело смысла.
Безумцы, выбравшие своим покровителем Бога Кнута, славились уникальным даром — талантом подчинять себе магических зверей. Когда-то давно они промышляли разведением обычного скота и дрессировкой гончих, но череда сокрушительных военных поражений заставила их переключиться на укрощение свирепых демонических тварей. Впрочем, в нынешнем мире мало кто горит желанием давать приют проигравшим. В лучшем случае эти сектанты балансируют на грани выживания, с трудом сохраняя статус-кво. Конечно, оставлять подобную гадину в живых — идея так себе. Но Каллиус рассудил, что сейчас шкура этой женщины не стоит затраченных усилий.
Подойдя к клетке, он единым рывком выломал стальные прутья, освобождая несчастного Бранса, и без лишних слов зашагал дальше, углубляясь в лабиринты подземелья. Вскоре он добрался до самой потаенной, глубокой залы.
Там его уже ждали.
— А, вот и ты.
Перед ним сидела пленительно-обольстительная женщина. Ее темно-пурпурные волосы роскошным водопадом струились по плечам, а к груди она бережно прижимала маленького пушистого зверька.
Это была Беатрис. А на ее коленях, мирно и расслабленно свернувшись клубком, дремала Виви — упрямая бестия, которая отродясь не подчинялась никому, кроме самого Каллиуса.