Глава 80 — Без названия
— О, граф, вы здесь?
— Питер. Спасибо за службу.
— Да бросьте, граф! Надо ведь дочку кормить, вот и приходится усердно вкалывать!
Он был храбрым солдатом. Верным гражданином Карпе, искренне любившим родину, и преданным воином, почитавшим меч. Как и Каллиус, Питер в одиночку растил дочь — его жена скончалась давным-давно, так что у них нашлось на удивление много общего.
— Позвольте, я вас провожу.
— Больше не нужно меня сопровождать.
— Ну уж нет, никак нельзя. Оставлю человека вашего положения без охраны — мне же потом от начальства знатно влетит.
— Понятно.
— Место тут тихое, чужаков почти не бывает, так что для безопасности и одного человека за глаза. Жалованье приличное, обязанности пустяковые. Скучновато, конечно, но мне по душе.
— Раз здесь такая тоска, зачем ты тут торчишь? Стоит тебе вызваться добровольцем, и живо найдут работу поинтереснее.
— Даже в этой скуке есть своя ценность.
— Из-за дочери?
Дочь глупого отца.
— Вот именно. Сложи я голову ни за грош, кто вырастит мою девочку? Мы ведь остались совсем одни на белом свете, так что приходится заботиться о ней самому.
— Сильно же ты её любишь.
— Она для меня — весь мир. Такая милашка, слов нет! Стоит вернуться домой, как эта кроха с разбегу бросается ко мне и цепляется так крепко, что я едва на ногах удерживаюсь. Да и красавица растет, вылитая мать...
Питер горько улыбнулся, погружаясь в воспоминания о покойной супруге.
— Сколько ей?
— В этом году исполнилось двенадцать.
Надо же, ровесница Эмили. Каллиус невольно вспомнил о собственной дочери и улыбнулся.
— И чем сейчас увлекаются девочки её возраста?
— Так у вас тоже есть дочка, граф?
— Да. И ей тоже двенадцать. Правда, со мной она всегда держится холодновато.
— Понимаю. Приятно слышать, что мы в одной лодке. Вот только вкусы моей девчонки вам вряд ли помогут.
— Это еще почему?
— Да потому что в отличие от сверстниц мою дочурку интересуют одни лишь мечи...
Малышка оказалась настоящей фанаткой оружия. Впрочем, для Королевства Карпе, где Орден Вальтеруса почитали как государственную религию, в этом не было ничего удивительного.
Каллиус и сам знал одну девочку, чьи мысли занимали исключительно тренировки. Пожалуй, разговор становился действительно любопытным.
— Расскажи поподробнее.
— Да она ведь без матери росла. Быстро смекнула, что мой меч кормит нас обоих, вот и загорелась фехтованием. Теперь спит и видит, как станет рыцарем...
Из-за этого он натерпелся хлопот. Питер, конечно, и слышать не хотел о рыцарской доле для единственной дочери, но девчонка росла упрямой, так что для начала пришлось выстругать ей деревянный меч — просто чтобы отстала.
— А податься в паломники она не думала?
— Ох, упаси боже... Уйдет в монастырь — я её лица толком и не увижу. К тому же жизнь паломника полна опасностей. Бродят черт знает где круглый год, ни весточки, ни следа. Ни за какие коврижки!
Каллиус промолчал, лишь мысленно покачав головой.
По правде говоря, стезю паломника не жаловали даже простолюдины, не говоря уже о высшей знати. Это был путь, усыпанный шипами, где гибли куда чаще, чем в рыцарских орденах. Да и сейчас, когда авторитет Церкви рухнул на самое дно, при неудачном стечении обстоятельств тебя могли забить камнями прямо на улице. Кто в здравом уме выберет такую долю?
— Значит, все-таки планируешь вырастить из неё рыцаря?
— Эх, да кто ж знает. Она бредит Королевской академией, но... мне это не по карману.
Королевская академия. Заведение под патронажем короны, где из детей ковали будущих рыцарей.
— Отучишься там без нареканий — получишь рыцарское звание и меч жизни. Более того, тройке лучших выпускников каждый год дают право выбора: либо вступить в Королевский рыцарский орден, либо стать паладином Церкви.
Каллиус и не подозревал о подобных привилегиях. А ведь информация могла пригодиться.
— Получается, отдать её туда — не самая плохая идея?
— Да бросьте вы, граф. Способности к мечу у неё от меня, но для поступления нужно рекомендательное письмо. Да и очередь туда растянулась на годы, куда нам соваться. А регистрационный взнос? С моим жалованьем о таком и думать нечего. Только и остается, что корить себя. Никудышный из меня отец.
Королевская академия.
«Эмили бы там понравилось».
Конечно, это не сравнить с суровым боевым крещением, которое она прошла на Севере, но Каллиус посчитал, что подобный опыт пойдет ей на пользу. А уж рекомендацию он состряпает без проблем.
«У этой малой хоть и есть талант к фехтованию, но друзей, похоже, вообще нет».
Когда они виделись в последний раз, он пообещал привезти ей клинок, но девчонка отрезала, что ни в чем не нуждается. Что ж, такой подарок точно придется кстати.
«Интересно, как она там?»
С тех пор как он покинул Северные земли, прошло два месяца. Как поживает девочка, брошенная в холодном белом аду вечных снегов? Неужели это и есть родительские чувства? Пожалуй, впервые после перерождения в этом мире Каллиус по ком-то скучал.
Разумеется, до полноценных отцовских чувств ему было еще далеко.
— Вот мы и на месте. Я подожду здесь, так что не торопитесь, граф.
— Хорошо.
За праздной болтовней они и не заметили, как вышли к дому Беатрис. Впрочем, правильнее было бы назвать это место лабораторией.
Каллиус постучал. Из-за двери донесся едва слышный голос, приглашающий войти.
— Я войду.
Стоило переступить порог, как в глаза бросился кромешный хаос: завалы документов, ворох разномастных артефактов и горы исследовательских материалов.
— Пришел наконец.
Беатрис вальяжно раскинулась на кожаном диване, рассыпав по плечам длинные темно-фиолетовые волосы. Зрелище, надо признать, будеражило кровь: она сидела, соблазнительно скрестив ноги в мягких складках кожи. На женщине красовались такие клочки ткани, что назвать их одеждой не повернулся бы язык. Черная шелковая сорочка. Тончайшая ночная рубашка, готовая распахнуться от малейшего дуновения ветерка и обнажить её тело перед всем миром.
— Ты эксгибиционистка?
— Я нарядилась так специально к вашему визиту, граф. А перед началом исследований все равно всё сниму — одежда меня только стесняет и раздражает. Если хотите, можем провести один эксперимент вместе?
Предложение сквозило откровенным намеком, но Каллиус даже бровью не повел. У него не было ни малейшего желания заводить ребенка, да еще и с простолюдинкой.
— Я выдвигаюсь в поместье графа Артемиона. Если привлечь Церковь или королевскую семью, до него дойдут слухи, и он успеет спрятать демонических зверей. Нужно ударить внезапно.
— Ладно, тогда выдвигаемся прямо сейчас.
— Прямо так и пойдешь?
— Погоди секунду.
Беатрис быстро набросила просторный плащ с капюшоном, полностью скрывший её фигуру.
За окном догорало солнце. Его последние лучи вспыхнули багровым заревом, тени удлинились, и мир стал стремительно погружаться во тьму.
И посреди этого наступающего сумрака...
Скреб-скреб-скреб.
Мерзкий, монотонный звук резал по ушам.
— Этот скрежет меня до могилы доведет.
В отведенных Каллиусу покоях Оркал, методично полировавший свой духовный меч, Душу Червя, раздраженно нахмурился. Кого угодно взбесит этот бесконечный царапающий звук.
Граф ушел один еще пару часов назад, и бог бы с ним. Но Оркала до глубины души возмущало, что элитному бойцу, целому капитану инквизиции, подсунули роль няньки при детеныше демонического зверя. Бранс черт знает где шлялся, так что Каллиус со спокойной совестью велел приглядывать за Виви именно ему.
— Нашли сторожа... Я теперь что, за псом приглядывать должен? Бред какой-то. Как я вообще докатился до такого?
Скреб-скреб-скреб.
Мелкая бестия не унималась, продолжая яростно царапать дерево. Видимо, запомнила, что Каллиус ушел именно туда, и исходила измором с утра до вечера.
— Грх! Да сколько можно! А ну прекрати, паршивец!
Каллиус, может, и души не чаял в этой твари, но Оркал его восторгов не разделял. Ни капли. На его собственном теле до сих пор ныли шрамы, оставленные матерью этого щенка — громовым волком-драконом. Вдобавок это был магический зверь, а к их отродью инквизитор питал лютую, врожденную ненависть. Из-за набега монстров он в одночасье лишился родителей и братьев с сестрами, так что его одержимость была куда глубже, чем у любого другого паладина.
— Кья-я-янк! Кья-я-янк! Хр-р-р-р!
— Издеваешься, мохнатый ублюдок?!
Руки так и чесались сорвать на ком-нибудь злость, и тут подвернулась идеальная мишень. Как говорится, дурь из зверья выбивают палкой — только так до них доходит.
Вжих!
Навзрыд поддавшись гневу, Оркал выхватил Душу Червя, перехватил клинок плашмя на манер дубины и двинулся на щенка. Почуяв опасность, Виви испуганно тявкнула и бросилась прочь.
— И куда ты собралась, мелкая...
Звон битого стекла, грохот!
Зверушка с разгона протаранила оконный переплет и сиганула наружу.
— Эй! Стоять, бешеная! Куда?!
Номер, который они снимали, располагался на третьем этаже. Каким бы живучим ни был выводок магического зверя, шмякнуться с такой верхотуры — верная смерть! Или в лучшем случае переломает все лапы!
Каллиус дорожил Виви. Представив, какой разнос устроит граф, когда вернется, инквизитор похолодел. До него дошло: если щенок разобьется, учить палкой будут уже его самого.
— Твою мать, только бы живая!
Оркал, не раздумывая, сиганул в оконный проем вслед за ней.
Бам!
Сгруппировавшись при падении, он приземлился на мостовую, на ходу убирая клинок в ножны, и завертел головой.
— Какого черта?! Где она?!
Но от Виви не осталось и следа. Вокруг расстилалась лишь пустая, тонущая в ночной прохладе улица, слабо освещенная редкими фонарями.
И тут до Оркала дошло.
«Все, мне конец».
Он упустил Виви.
— Да как так-то? Сиганула с третьего этажа и испарилась за секунду?!
С другой стороны, Каллиус пичкал её всякой сомнительной дрянью. Да и кровь громового волка-дракона — не шутки. Но если эта малявка способна на такие трюки, какого лешего она весь день ныла под дверью? Ладно, разгадывать загадки некогда.
— Главное — поймать её до того, как вернется сэр Каллиус. Чего бы мне это ни стоило.
Представив последствия праведного гнева начальника, Оркал сглотнул ком и наполовину вытянул Душу Червя. Клинок отозвался низким жужжанием, и вокруг него материализовался рой призрачных паразитов.
— Ищите Виви.
Хоп!
Запрыгнув на крышу ближайшего особняка, инквизитор прикрыл глаза, настраиваясь на восприятие фамильяров. А когда распахнул их, его брови поползли вверх от изумления.
— И какого черта она забыла в том месте?
След уводил прямиком к роскошной усадьбе. К особняку графа Артемиона.
Тем временем в подземном каземате особняка семьи Артемион.
— Жрать хочешь? Ну так слизывай, как пес шелудивый.
— Эй, я тебе не шавка придорожная! Я личный слуга господина Каллиуса, будущего великого Правителя Севера!
— Слижешь — получишь еще один сочный стейк.
К величайшему сожалению для гордости Бранса, кусок мяса источал слишком умопомрачительный аромат, чтобы воротить нос.
Чавк, хрум, глоть!
Будем честны: стейк лежал в глубокой миске, и то, что её швырнули на пол, вкусовых качеств не умаляло. Мясо было божественным, а прожарка — идеальной.
«А ведь если подумать, неплохо устроился».
Кормят от пуза трижды в день, исключительно вырезкой, спи сколько влезет, нужду справляй где хочешь. К тому же клетка, выкованная для содержания магических зверей, оказалась просторнее иной каморки. Роль благородной комнатной собачки у богатого вельможи виделась уже не такой уж паршивой перспективой.
— Что, нравится? Хочешь стать моей ручной зверушкой?
— Ч-что за бред?! Меня ждет великая судьба — служить тому, кто возглавит весь Север! Выпусти меня сейчас же, безбожный психопат!
— Что? Ты назвал меня идиотом?
— Да, именно! Каким еще словом назвать недоумка, творящего такое?! Ты же самый большой баран во всем королевстве! Трусливая шкура! Был бы ты настоящим лидером — взял бы в руки меч и вышел биться честно! Нечего прятаться за спинами демонических тварей и пакостить исподтишка!
— Ах ты червь... Да как ты смеешь пасть разевать?!
— И что ты мне сделаешь, а? Ну что?! Тебе же нужно пылинки с меня сдувать, чтобы выманить моего босса! Кретину понятно, что ты пальцем меня тронуть не посмеешь. Так что стой там и обтекай, ушлепок!
— А я еще думал, зачем сохранил тебе жизнь. На самом деле мне плевать. Придушу тебя прямо сейчас, а Каллиус все равно подохнет в этих стенах.
— Э-э...
«Ой. Неужели?»
— Да, именно так. Хотел устроить показательную казнь перед его носом, но передумал. Наглый холоп, ты всего лишь убираешь за ним дерьмо, а гонору — будто сам граф. Подыхай. Хоть воздух чище станет.
— Эй! Стойте! Дяденька, пощадите! А-а-а-а-а-а-а!
Скрежет! Грохот железных прутьев!
Когда запертые магические звери принялись крушить прутья клеток, словно соломинки, весь подвал заходил ходуном, как палуба в шторм. Бранс, размазывая по лицу сопли вперемешку со слезами, истошно завыл, вымаливая пощаду, но в ответ на его вопли губы Виоля лишь растянулись в хищном оскале.
— Господин!! Что-то не так!
— Что еще?
— К нам прорвались!
— А-а-а-а!!
БА-БАХ!!
От оглушительного взрыва подземелье тряхнуло так, словно началось землетрясение. И пока Виоль судорожно пытался сообразить, что происходит, каменная кладка разлетелась в крошево, и сквозь плотную завесу пыли и песка шагнул силуэт.
Иссиня-черные волосы. Абсолютно пустые, холодные серые глаза. Розарий на шее, сияющая божественная стигма на тыльной стороне ладони и фамильная брошь Правителя Севера на груди.
Каллиус фон Зерван собственной персоной.
— Босс!! Вы все-таки пришли ради меня!! Я здесь, ваш верный Бранс! Моя вера в вас ни на секунду не пошатнулась!
— Бранс? А ты-то тут какого черта забыл?
— Э-э?..
У Бранса, который секунду назад едва не разрыдался от избытка чувств, глаза снова полезли на лоб. Но на этот раз — от совершенно иной, жгучей обиды.