Глава 66 — Без названия
Север укрывал непрекращающийся снегопад.
Не будет преувеличением сказать, что сугробы здесь высятся круглый год, превращая этот край в бескрайнее белое поле среди ледяных гор.
Однако существовал один уголок. И пускай он находился на Севере, назвать его частью этих земель язык не поворачивался.
Черный лес.
Снег здесь никогда не задерживался. В чаще росли лишь мрачные, густые деревья, нагонявшие уныние и жуть. Даже в ясный полдень внутри леса царил непроглядный полумрак. Как ни странно, здешние стволы источали едва уловимое тепло, так что падающие на них снежинки мгновенно таяли. Из-за этого среди всех занесенных метелью дорог Севера один лишь Черный лес никогда не облачался в белое.
И вот посреди этой чащи...
Каллиус с самым серьезным видом посмотрел на собеседницу:
— Итак, Хелена. Ты утверждаешь, что хочешь выйти за меня замуж?
— Ч-что ты такое несешь?! С ума сошел? Да кто в здравом уме пойдет за тебя — за самого отъявленного бабника во всем королевстве?!
Каллиус изящно орудовал ножом и вилкой, отрезая кусочек стейка.
— ...
Он выглядел так, словно сошел с картины. Сама того не замечая, Хелена залюбовалась им, и уголки ее губ расплылись в глупой улыбке.
«А лицо у него и правда чертовски красивое».
Даже здесь, во время трапезы посреди захудалого леса, стоило ему взять в руки приборы, как вся обстановка вокруг преображалась, наполняясь изысканным изяществом. Земля под ногами раскисла от талого снега, в воздухе отчетливо пахло сыростью и прелой травой, но рядом с ним все это теряло значение.
«Может, спросить, какой у него парфюм? Аромат просто потрясающий...»
Хелена зажмурилась, впитывая этот запах. Тонкий, сладковатый шлейф с нотками цветов и меда — аромат, который хотелось вдыхать бесконечно.
«И все-таки никакого замужества. У него ведь уже есть ребенок».
Статус госпожи Севера манил настолько, что она невольно замялась. Но нет, ни за что.
— Тогда зачем вообще было заводить об этом речь? — прервал ее мысли Каллиус.
— Да я так, к слову пришлось. Твоей дочери уже двенадцать. Если она рано выйдет замуж и родит, я ведь преврачусь в бабушку, разве нет?
Похоже, в мыслях Хелена вовсю строила планы на несуществующее будущее.
— Я пытаюсь понять, к чему вообще эти разговоры. Ты так сильно хочешь нянчить внуков?
— Я совсем не это имела в виду!
— Тогда зачем молоть языком?
— Да просто сорвалось! И если я обмолвилась парой слов, это не повод клеймить меня женщиной, которая спит и видит, как бы выскочить за тебя замуж!
— Сама болтаешь глупости, а потом удивляешься.
«Глупости?»
Она действительно ляпнула это без задней мысли, но от его холодного тона внутри Хелены закипела ярость.
— Неудивительно, что ты родной дочери не можешь сказать ни одного ласкового слова!
Стоило ей выпалить это, как Каллиус вскинулся, точно его задели за живое:
— Что за чушь? Я отношусь к ней хорошо, просто по-своему.
Тут в нем говорила уязвленная гордость. Он лишь недавно узнал о существовании дочери, но сразу признал Эмили и искренне, как умел, старался окружить ее заботой.
— Откупаться подарками недостаточно! Ты хоть представляешь, какими ранимыми бывают девочки в ее возрасте? Да ты бы хоть раз подошел и просто обнял ее!
Каллиус невольно дрогнул. Если пораскинуть мозгами, ничего подобного он никогда не делал. Это казалось слишком уж неловким.
— Она не из тех детей, кто нуждается в подобных нежностях.
Ей куда привычнее скрестить мечи. По крайней мере... он так думал.
— Эмили сама тебе это сказала?
— Нет, лично от нее я такого не слышал...
В последнее время они почти не разговаривали. Девочка пропадала на тренировках, да и у самого Каллиуса хватало забот. Война закончилась, но свободного времени от этого не прибавилось. Разгребать последствия былых сражений — дело долгое. Недавно завершились масштабные похороны, призванные упокоить души павших рыцарей и солдат.
Бернард и Каллиус вместе с инквизиторами без устали читали молитвы, организовывая пышные прощальные обряды. Эмили, успевшая завоевать признание среди рыцарей, всё время проводила в их компании или помогала Бернарду обучать ребятишек.
Сам Каллиус то и дело разгребал дела по просьбе Эльвертона фон Зервана, параллельно готовясь к предстоящей охоте и возвращению в Орден. Неудивительно, что с дочерью они почти не пересекались. Изредка Эльвертон приглашал их на совместные обеды. Но даже за столом они едва перебрасывались парой дежурных фраз. Одним словом, они всё еще оставались невероятно неловкими отцом и дочерью.
Каллиус поспешил заткнуть Хелену, пока та не обрушила на него новую лавину упреков. Дай ей волю, и эта пулеметная трескотня прошьет барабанные перепонки, не оставив ни секунды на передышку.
— Хелена.
— А? Да? Что такое?
— Я слишком долго пробыл на Севере и совсем отстал от того, чем живет столица. До тебя наверняка долетает много слухов, расскажешь что-нибудь интересное?
Для Хелены, как для прирожденного коммерсанта, любые сплетни имели вес. В смутные времена информация превращалась в чистую монету, так что в закромах ее памяти определенно таилось немало секретов.
— Хм, за бесплатно? Напомнить, что ты до сих пор не вернул мне тысячу золотых монет, которые занимал?
— Ты хоть соображаешь, где находишься? Это Север.
Для него сейчас какая-то жалкая тысяча золотых была делом одного щелчка пальцев.
— Ну еще бы! На полях недавних сражений осталось лежать больше десяти тысяч тел, и Орден упокаивает их за приличные деньги! Ты сейчас, небось, гребешь золото лопатой, так что тысяча для тебя — сущие крохи.
— Погоди, разве я действительно занимал тысячу? Кажется, там было от силы пятьсот.
— Это с натекшими процентами. Неужели целый граф вроде тебя собирается зажилить законную наценку?
— ...
Внутри Каллиуса на мгновение полыхнул гнев, но он вовремя вспомнил: с момента займа прошло уже три года. Даже если набежавшие проценты сравнялись с основным долгом, крыть было нечем. Тогда, пребывая в отчаянии, он остро нуждался в средствах. К тому же Хелена не просто выручила его деньгами — она спасла ему жизнь, так что расплатиться с ней было делом чести.
— И вообще, за тобой числится куда более важный должок. За спасение твоей шкуры, между прочим!
Оставь эту девицу без присмотра, и она обберет тебя до нитки, высосав все соки. Самое время переходить к глухой обороне.
— О спасении я не умолял.
— Ой, да брось ты! Ну и скряга же ты. Как ни крути, а вытащила тебя с того света именно я.
Она явно собиралась раздуть из этого целую балладу. Каллиус предпочел сменить тему.
— Ты получила мое письмо?
— Письмо? Ах, то самое... Про медный рудник на территории Торетт?
— Да.
Она наверняка сорвала приличный куш, наладив сбыт добываемой там меди.
— Надеюсь, ты не планируешь покрыть этим письмом свои долги? Мы с этого рудника и ломаного гроша не поимели.
— Что? Почему?
Пусть это всего лишь медь, но спрос на нее всегда огромен, да и залежи там обнаружились внушительные.
— Ты не в курсе? Всю территорию Торетт уже оккупировал и подмял под себя Орден. Заладили что-то про какую-то святую реликвию.
— Святая реликвия? — Каллиус прищурился.
Святыня Ордена Вальтеруса никак не могла находиться в Торетте. С какого перепугу утерянной реликвии там объявиться?
«Это точно не Слеза Вальтеруса».
Хоть она и была сопоставима по силе со святой реликвией, устраивать ради нее такие поиски они бы не стали.
— Короче говоря, мы решили держаться от греха подальше. Сунься я в Торетт, костей бы потом не собрала.
— Понятно.
Так вот какая участь постигла Торетт. Святая реликвия...
«Значит, Райвен шел по моему след именно из-за этой святой реликвии?»
Он долго ломал голову, почему его преследовали с таким неистовым остервенением, готовые убивать и умирать на месте. Кто же знал, что на кону стоит реликвия?
Но что сталось с правителем тех земель? Какая судьба постигла Леоне?
«В худшем случае... его уже нет в живых».
Леоне. А ведь он был весьма неглупым и приятным парнем.
— Что еще слышно на просторах королевства?
— Да ничего масштабного. Разве что... О! Вспомнила! Олиоро стерт с лица земли, от него камня на камне не осталось.
— Значит, Олиоро всё-таки настиг такой конец.
— Как? Ты уже знал?!
— Нет. Всего лишь догадывался.
Когда-то граф Артемион умолял его стать проводником для важной персоны, направлявшейся туда. Но Каллиус ответил отказом. Он еще тогда предвидел нечто подобное. Этому проклятому месту рано или поздно суждено было превратиться в выжженную пустыню — усилиями Империи или кого-то другого.
— Поговаривают, там обосновались еретики. Вот королевская семья и послала... ну, сам понимаешь кого.
— Ты про Зверя?
— Называть его зверем... Услышь принц такое, твоя голова в ту же секунду покатилась бы по земле.
— Но ведь я прав.
Каллиус высказался со свойственной ему прямотой, и Хелена лишь передернула плечами, вынужденная частично согласиться.
— Ну, так или иначе, дело сделано. Принц ворвался туда, устроил тотальную резню и сравнял весь город с землей.
— Ясно.
В Тристе граф Артемион настойчиво искал эскорт. И человеком, которого нужно было сопровождать, судя по всему, как раз и был Первый принц Карпе.
«Свяжись я тогда с этим контрактом, костей бы не собрал».
Так называемый Безумный принц. Настоящее чудовище, которое пошло по ложному пути меча и окончательно растеряло остатки рассудка.
— Погоди, но разве в Олиоро вспыхнуло не обычное восстание? Неужели масштаб беспорядков требовал личного вмешательства члена королевской семьи?
— Если бы там был рядовой бунт, принц бы и пальцем не пошевелил. Всё куда серьезнее. Это строжайшая тайна, но знаешь, с чем вышли мятежники?
— С булавами?
— А?.. Ты-то откуда в курсе?!
— Понятно. Теперь ясно, почему выбор пал на принца.
Булавы. Коль так, пазл складывался. На политической арене оставалось государство, которое Империя не смогла поглотить, предпочтя сохранить союзнические отношения. Радон — край, где истово почитали бога булавы. Граждане Карпе питали к ним ненависть, едва ли уступающую ненависти к Империи. А в иных аспектах презирали даже сильнее.
— Ты точно ничего об этом не слышал до моего прихода?
— Теперь услышал.
— Да ну тебя!.. В общем, кругом творится форменный бедлам. Паникеры сметают с прилавков всё подряд, пророча скорое начало мировой войны. Хотя на Севере она, считай, и не прекращалась. Да уж, досталось тебе по полной.
Колесо судьбы продолжало свой неумолимый ход. Война на Севере была лишь главным заданием. Глава открылась и закрылась, ознаменовав собой лишь первый шаг на долгом пути.
«События развиваются стремительнее, чем я предполагал».
Пока пламя тотальной войны не охватило весь мир, созревающие угрозы необходимо выкорчевать под корень. Это заметно упростит грядущие битвы.
— И все-таки, сколько можно жевать? Пошли уже. Я скоро в сосульку превращусь, пока ты тут рассиживаешься!
— Лично мне тепло.
— Еще бы тебе было холодно! Ты с ног до головы обвешан артефактами! Да и вообще, ты коренной северянин! А я обычный человек! Я же окоченею здесь насмерть!
Ее возмущенные крики уже начинали действовать на нервы.
— Сколько шума. Бранс, прибери тут.
— Да, милорд! А... ч-что именно убрать? — Бранс испуганно перевел взгляд с пустых тарелок на разгоряченную Хелену и обратно.
— ...Я говорил про посуду.
— Ах... Слушаюсь, милорд!
— Это еще что за намеки?! Ты сейчас на меня косился?! — напустилась торговка на слугу.
— Перестань срывать злость на невинных людях, — осадил ее Каллиус. — В конце концов, ты сама увязалась за мной. Если планируешь канючить из-за легкой прохлады, скатертью дорога — возвращайся обратно.
— Черный лес всё равно лежит по дороге в столицу! Мне просто по пути! Зачем ты меня прогоняешь? Бессердечный чурбан!
Обреченно вздохнув, Каллиус легко взлетел в седло. Наездником он всегда был никудышным, однако качественная экипировка творила чудеса. Благодаря седлу Хумасиса верховая езда перестала быть для него невыносимой пыткой.
— ...Да в чем дело?
Жеребец упорно отказывался трогаться с места.
— Моя кобыла тоже уперлась. Смотри, Каллиус, она дрожит от страха.
Неужели скотина почуяла обосновавшуюся в Черном лесу тварь? В жилах этого монстра текла истинная драконья кровь. Обычное зверье ни под каким предлогом не рискнуло бы ступить под своды этого проклятого леса.
— Выходит, ситуация серьезнее, чем поговаривали. Мне твердили, что это всего лишь неразумный детеныш... Похоже, информаторы крупно ошиблись.
Каллиус активировал Трехцветные Глаза.
Окружающий мир мгновенно преобразился, и вся чаща окрасилась в зловещие багровые тона. Кое-где проступали синеватые прожилки, но в целом картина напоминала залитую кровью бойню. Кто-то умудрился знатно разъярить Громового Волка-Дракона.
— Значит, авангард уже вступил в бой.
Что ж, времени с момента их захода в чащу утекло немало. Если отряды прочесывали каждый куст, они были обречены столкнуться с хозяином этих мест.
— Оставь коней здесь. Бранс, будешь охранять их.
— Слушаюсь, милорд!
Тащить Бранса с собой под кроны деревьев не имело смысла — там он превратился бы в ходячую мишень. Тьма подступала вплотную.
— Хелена. Твоя тень...
Договорить он не успел. Обострившееся до предела чутье внезапно забило в набат. Волосы на теле встали дыбом, а кости пробрало могильным холодом. Прежде чем разум успел проанализировать угрозу, выверенные рефлексы сработали на опережение.
— Ах!
С силой рванув Хелену на себя, Каллиус совершил резкий кувырок в сторону.
И ровно в секунду его прыжка...
БА-БАХ!
Пространство разорвала ослепительная синяя молния.
Из темноты донеслось истошное ржание перепуганных лошадей. А затем перед ними соткался силуэт чудовища. Хищная волчья морда, покрытая прочной драконьей чешуей. Бледно-синий хвост и два венчающих голову сияющих рога. Настоящее порождение двух великих видов.
Громовой Волк-Дракон, гордый обладатель первородной драконьей крови, наконец явил себя незваным гостям. Вокруг его сомкнутых челюстей с треском плясали разряды электричества.