Глава 65 — Без названия

— Слышал, весть о том, что леди Эмили — ваша дочь, разнеслась по всем уголкам, — подал голос Бранс.

— Вот как.

Выслушав доклад, я спокойно продолжил сборы в дорогу.

На мне был легкий кожаный доспех. С виду он казался совсем простым, но на Каллиусе сидел так, что любой признал бы в нем благородного господина высокого ранга.

Эту вещицу я вытащил из фамильной сокровищницы.

「Легкий кольчужный доспех Иноса」

Изнутри он был подбит тонкой кольчугой, благодаря чему сочетал в себе завидную прочность и легкость. Фехтовальный стиль Каллиуса строился на молниеносных выпадах и непредсказуемой смене обманных движений, поэтому тяжелые латы он не жаловал. Обычно он обходился стандартной кожей, но раз уж в закромах подвернулось кое-что получше, грех было не воспользоваться.

Новинка совершенно не стесняла движений, при этом обеспечивая отличную защиту. Секрет ее долговечности крылся в происхождении: кольчугу выковали из твердых минералов, растущих прямо на спине монстра по имени Инос. Даже кожа пошла в дело от той же твари, отчего артефакт и получил свое название — 「Легкий кольчужный доспех Иноса」.

Каллиус уже успел убедиться: даже трупный меч не оставил бы на этой броне ни царапины. По крайней мере, теперь можно не опасаться получить такие же тяжелые раны, как в прошлый раз.

— С вами всё в порядке?

— Не твоя забота.

Мне было плевать, когда именно откроется правда об Эмили. Не было подходящего момента.

— Но не начнут ли теперь всякие проходимцы искать к ней подход?

— Она девочка смышленая. Сама со всем разберется.

Впрочем, пустые знакомства ей не повредят. Кто рискнет тронуть дочь человека, который в один прекрасный день станет полноправным хозяином Севера? Разумеется, объявятся и те, кто явится с дурными помыслами.

«Но Эльвертон быстро их приструнит».

В конце концов, Эмили — его родная внучка. У старика нет причин обделять её заботой. Под его крылом она вырастет в достатке и безопасности — совсем не так, как со мной.

— Не хотите повидаться с ней перед уходом?

— Всему свое время. Случай еще представится.

Слова дались легко, но внутри понятия «отец» и «дочь» все еще отзывались странной неловкостью.

«Зато теперь весь мир знает правду. Так будет проще».

Малышка, которая раньше не смела назвать отца отцом, теперь сможет вздохнуть свободнее. Пока что этого довольно.

Каллиус был законным наследником Севера, и со временем власть перейдет к нему сама собой. Он слишком долго терпел лишения и презрение. Разве теперь он не имеет права на капельку комфорта?

— Ах да, чуть не забыл, — спохватился слуга. — Есть еще кое-что.

— Что там?

Закрепив броню, он поймал ладонью пустоту и вытянул из нее плащ. Его любимый Плащ Сумерек. Ткань легла поверх доспеха, довершая образ благородного и грозного воителя.

— До меня дошли слухи, что судьбу Ривана и Рини оставили на ваше усмотрение.

— Хм. Нашел-таки, на кого спихнуть.

Решать участь детей изменника... Старик прямо-таки горит желанием переложить на меня всю рутину.

«И это после тех громких слов о моем собственном рыцарском ордене».

Видимо, таков метод Эльвертона по обучению преемника. Сплошная головная боль.

— И как вы поступите?

Если из Ривана воин выйдет сомнительный, то у Рини есть все шансы стать великолепным рыцарем. Со временем она превратится в несокрушимый щит Севера, а при должном обучении взлетит очень высоко. Природа наградила девчонку уникальным даром — ее глазами.

— Да тут и думать нечего. Пусть живут как жили.

Понятно, что прежней жизни им не видать. Статус детей предателя обеспечит им тонны презрения и косых взглядов. Но нянчиться с ними я не нанимался. Эту вершину им придется покорить в одиночку.

— Что там с кузницей? Готова?

— О да. Декстер так и ахнет, когда заявится. Местные угодья утрут нос любой Тристе, попомните мое слово.

Сломанный Меч Божественного Схождения пока лежал без дела. Приедет дворф — пускай сам осматривает и думает, как его восстановить. Удастся вернуть к жизни — отлично. Нет — значит, не судьба. В конце концов, и без Меча Божественного Схождения арсенал ломился от первоклассного оружия. Всегда можно подыскать достойную замену.

«Духовные мечи не исчезают вместе с поломкой. Если пустить обломки на переплавку, получатся мощные артефакты».

Сейчас под рукой звенели четыре отличных клинка. Много хорошего оружия не бывает, но и гнаться за новыми приобретениями не имело смысла. Раньше, когда за душой водились одни лишь жизненные мечи, он о таком и подумать не смел. Приоритеты круто изменились.

— Хм.

Каллиус извлек из подпространства четыре меча. Два покоились в ножнах, два других обнажали голое железо.

『Пожирающий меч — Роас』

『Меч Громового Раската, Лакан』

『Меч Правосудия — Мида』

『Меч Тирана — Каракту』

Коллекция радовала глаз и грела душу. Поразмыслив, Каллиус достал из подпространства плотную ткань и тщательно обмотал Меч Правосудия и Меч Тирана. Затем защелкнул оба свертка в пазах на поясном ремне, а дорожные припасы и провизию отправил обратно в бездонный карман подпространства.

— Порядок. Я готов.

— Даже как-то тоскливо... — вздохнул Бранс. — Совсем без работы меня оставили.

Благодаря подпространству услуги носильщика стали пережитком прошлого. Бранс из-за этого откровенно хандрил, но Каллиуса это мало волновало.

— Хорош ныть. Двинулись, путь неблизкий.

Сборы затянулись сильнее, чем ожидалось. С момента приезда Хелены минуло всего несколько дней, но за это время успели провести упрощенный ритуал преемственности.

В обычных обстоятельствах вступление в права наследования требовало личного визита к монарху. Однако Четырех Великих Аристократических Домов эти правила не касались. А на Севере — и подавно. Местные владения пользовались автономией на уровне независимого государства, так что спрашивать высочайшего позволения никто не собирался.

— Все на Севере принадлежит Зервану.

Потому и графский титул перешел к Каллиусу без лишней помпы, чисто в семейном кругу. Официальные бумаги с подписями уже услали в столицу. С этого момента он полноправный граф.

— И как мне теперь к вам обращаться? «Ваше сиятельство граф» вместо привычного «мой лорд»?

— Как тебе удобнее.

Звание — всего лишь звук. Взваливать на себя бремя власти над Севером у него не было ни малейшего желания. Он вытребовал себе графскую корону, но бразды правления родом оставил в покое. Пришлось знатно попотеть, уламывая Эльвертона, но цель была достигнута. Зато теперь при возвращении в Орден никто не посмеет мариновать его на бессмысленных допросах. Да и для будущей службы Инквизитором титул графа станет отличным козырем.

— Приказать подать экипаж?

— Излишне. Поеду верхом.

С Седлом Хумасиса за плечами любой страх перед лошадьми испарился без следа. Дорога до Черного Леса предстояла ухабистая, так что карета там бы точно не проехала.

В замковых стойлах их ждали несколько породистых, но с виду чертовски норовистых скакунов. Из-за вечных северных снегов местные чаще полагались на ездовых собак, но благородных коней тоже держали. Лошадь здесь — неизменный символ рыцарского достоинства.

Едва он перешагнул порог конюшни, навстречу торопливо выбежал конюх и низко поклонился.

— Оседлай мне вон того, — Каллиус указал на приглянувшегося жеребца.

Взгляд сквозь Трехцветные Глаза не выявил у животных уникальных черт — ауры у всех отливали ровным синим цветом.

— Сию минуту, господин.

— Набрось вот это седло.

— А?.. Простите?

— Моё личное. Привык к нему.

— Ах, да... Понял, сделаю.

Пока конюх суетился, из тени выпорхнула огненно-рыжая копна волос. Женщина бесцеремонно прильнула к нему, демонстрируя фальшивую близость.

— Слыхала, ты на охоту намылился?

— И откуда такие сведения?

— О, у меня потрясающий слух.

Какое наглое вранье. Ушами ей служила каждая тень, куда дотягивалась аура ее меча. Особое свойство клинка Хелены.

— Тоже едешь?

— А ты против?

— Мне без разницы.

В конце концов, после забоя Громового Волка-Дракона придется куда-то девать ценные трофеи. Кому, как не ей, скупать редкие ингредиенты?

— И всё же, ты уверен, что справишься? — Хелена прищурилась.

— Я уже ответил.

— Да я не про монстра... Ты же в седле держаться не умеешь!

От неожиданности он едва заметно вздрогнул. Впрочем, лицо тут же вернуло маску абсолютного спокойствия.

— Старые сплетни.

— Да ладно тебе, это же местная легенда! Наследник великого рода меча, не способный совладать с конем. Анекдот, да и только.

Оставив колкость Хелены без ответа, Каллиус перехватил поводья у подошедшего конюха. Обутая в сапог нога легла в стремя. Перед самым рывком он сделал глубокий вдох, мысленно настраиваясь. Секунда выдалась нервной.

— Надо же, грозный мечник задрожал перед обычной лошадкой?

Пропустив издевку мимо ушей, он единым махом взлетел в седло.

Жеребец возмущенно заржал и взвился на дыбы. Однако навыки Каллиуса, подстегнутые артефактом, сработали безупречно. Подобный норов для него теперь — сущие пустяки.

— Но-но, полегче, — ровным голосом осадил он животное, жестко перехватив поводья.

Спину обдал запоздалый холодный пот — перспектива позорно вылететь из седла на глазах у всех была слишком близка. Но обошлось. Он победно ухмыльнулся, а Хелена прыснула в кулак, найдя его самодовольную мину умилительной. До чего же невыносимая баба.

— Твое присутствие на охоте вовсе не обязательно.

— Ой, неужели наш граф надулся?

— Хелена, проверь голову у лекаря. Подобные фантазии попахивают душевной болезнью.

Колкая отповедь лишь раззадорила девушку, и конюшню огласил ее звонкий смех.

— Ледышка ты неблагодарная. Ладно, после охоты ты ведь двинешь в Орден? Мне по пути, так что поедем вместе. Да и глупо уезжать с Севера, толком его не повидав. Ты здесь вырос — вот и поработай гидом, покажи окрестности.

— Поступай как знаешь.

Он пустил коня шагом и миновал массивные надвратные арки. Встречные простолюдины торопливо шарахались в стороны, отвешивая новому графу глубокие поклоны. Мелкая детвора, не зная страха, махала руками, но Каллиус высокомерно игнорировал эти вольности.

— Надо же, удивил.

— И чем же?

— Да помнится мне, прежний Каллиус хватался за эфес при любом косом взгляде со стороны сопляков. Любил порассуждать, что вколачивать манеры в чернь — священный долг благородного сословия.

— Прежний Каллиус остался в прошлом.

— Ну да, люди ведь меняются, только если чуют скорую кончину. Ты часом не при смерти, а?

— Избавь меня от своего трепа или катись на все четыре стороны.

— Оп-па. Гляди-ка, кто там.

Каллиус проследил за ее кивком. У обочины в разношерстной толпе стояла знакомая маленькая фигурка.

— Смотри, твоя дочурка. Неужто сбежишь без единого слова? Ты ведь умотаешь надолго.

— Меньше вынюхивай по углам, словно крыса.

— Сравнивать даму с крысой... Фи, граф, как некультурно.

Я отмахнулся от ее щебетания и сфокусировал взгляд на Эмили. Девочка застыла, не сводя с меня глаз. Маленькие пальцы намертво вцепились в рукоять. В руках она держала мой подарок — Жизненный меч, Люсен.

Что сказать? Может, хотя бы рукой махнуть?

Но язык прилип к гортани, а пальцы словно окаменели. Ситуация казалась чертовски нелепой — я банально не знал, как себя вести.

И в этот миг девчушка сорвалась с места. Растолкав зевак, Эмили стрелой метнулась вперед. Вспышка серебряной божественной силы окутала ее хрупкую фигуру, и Люсен со свистом полетел прямо в меня.

Лязг!

Попытка застать врасплох провалилась — я спокойным движением принял удар на жесткий блок. Конь подо мной испуганно всхрапнул и заплясал, силясь встать на дыбы, но я сидел как влитой.

— С ума сошла? — нахмурился я.

Яблоко от яблони. Характер у малявки оказался точь-в-точь мой собственный.

— Если собрался уезжать, мог бы предупредить! Какого черта ты вечно сбегаешь втихаря?! — выкрикнула Эмили.

Оттолкнувшись от земли, она взмыла в воздух едва ли не выше собственного роста, обрушивая Люсен сверху вниз. Для ребенка атака была пугающе выверенной. Всего за один неуловимый миг полета кончик ее стального клинка расцвел серией из четырех молниеносных выпадов. Быстро и непредсказуемо.

«Надо же, а она растет не по дням, а по часам».

Девчонка явно впитывала мою манеру боя как губка. Скорость, резкая смена траектории... Чистая копия моего собственного фехтования. Но я ответил на этот шквал академической классикой. Сухой выпад. Глухой блок — и мгновенная контратака. Простота, помноженная на убийственную мощь тяжелой стали, мгновенно сбила спесь с Люсена.

Хватило одной секунды.

Зеваки вокруг стояли раскрыв рты: мало кто ожидал от маленькой девочки такой прыти, но мое мастерство поражало еще сильнее — я отбивался лениво и небрежно. Забыв, что перед ними разыгрывается семейная драма, толпа завороженно следила за яростным стальным танцем. Малышка засыпала меня градом ударов, но я гасил их экономными, выверенными микродвижениями.

Встречный щелчок пришелся точнехонько по центру Люсена. Оружие завибрировало, и Эмили, потеряв равновесие, кубарем полетела на брусчатку. Вокруг воцарилась мертвая тишина.

— Держи, — я разжал пальцы.

У ног девочки что-то негромко звякнуло.

— Это еще что? — буркнула она, потирая ушибленный бок.

— Священный камень. Бери, пригодится. Когда увидимся в следующий раз, подберу тебе клинок получше.

— Мне и Люсена хватает.

— Дело твое.

— ...

— ...

Снова повисла пауза. Я бесстрастно созерцал дочь с высоты конской спины, а Эмили, опустив острие меча, сверлила меня упрямым взглядом. Наконец она нарушила тишину:

— Ты хоть вернешься?

— Когда рак на горе свистнет.

— Окак.

Для разговора родных людей беседа вышла ледяной. Но Хелена, наблюдавшая за этой сценой со стороны, лишь довольно прищурилась. Два сапога пара — упрямые до невозможности и совершенно не умеющие выражать привязанность словами. Но от этого нелепого прощания веяло странным, почти домашним теплом.

— До чего же вы оба невыносимы в своем упрямстве, — вздохнула рыжая. — Язык бы не отвалился сказать: «Жди, я скоро приеду». Или по голове погладить.

— Но-о! — прикрикнул я, пропустив ее ворчание мимо ушей, и ударил коня пятками по бокам.