Глава 954 — Всяк на своём месте

Андреа покачала головой, выбрасывая из мыслей внезапно явившуюся дерзкую идею.

Сама она не была верующей (что в этом мире встречалось весьма редко), однако даже неверующей ей никогда по-настоящему не представлялось, что однажды из армии империи, из чиновничества и стоящей над ним аристократии совершенно исчезнут жрецы и влияние церкви. Мысль была слишком смелой, а положение пограничного генерала не позволяло подниматься до раздумий такого уровня.

— Мы пробыли снаружи достаточно долго, — выдохнула она и сказала сопровождавшим её воинам. — Пора возвращаться в крепость.

С этими словами она подняла голову. Северный ветер развевал имперский стяг на дальней башне. Трое всадников на грифонах и двое боевых магов низового патруля проносились по небу. А ещё дальше, у самой кромки облаков, висело размытое зеленоватое магическое око: это маги-дозорные из Волчьей Крепости следили за перемещениями над равниной.

С тех пор как большинство военных капелланов отвели с постов, обороноспособность Волчьей Крепости не только не ослабла, но, благодаря деятельной передислокации и усиленным патрульным сменам, стала даже строже прежнего. Однако такое временное укрепление оплачивалось излишним расходом сил и средств — даже могущественная империя не могла долго терпеть подобную расточительность.

Оставалось надеяться, что Олден вскоре предложит какое-то решение.

С этой мыслью Андреа в сопровождении двух воинов покинула рынок и вернулась в теснившуюся подле города Волчью Крепость.

Она вошла в замок, миновала коридоры и лестницы и поднялась на второй этаж. Едва ступив с лестничного пролёта, она увидела, что возле дверей её кабинета ждёт один из личных гвардейцев.

— Генерал, — при виде Андреа гвардеец немедля выступил вперёд и поклонился. — Вам письмо. Из Олдена, с оттиском фиолетового ириса.

— Письмо от Матильды, — на лице Андреа мелькнула улыбка, но тут же сменилась привычной сдержанностью. Она приняла у гвардейца запечатанный сургучом конверт, едва заметно кивнула. — Благодарю за труды. Свободны.

— Так точно, генерал.

Гвардеец удалился. Андреа прошла в кабинет, без промедления сломала печать на конверте, скользнула взглядом по фиолетовому ирису в углу листа, развернула белоснежную бумагу — и увидела знакомый почерк.

Начиналось письмо с повседневных приветствий.

Андреа немного расслабилась. Одной рукой она отстегнула бурый плащ, накинутый поверх мундира, а другой держала письмо и, читая, медленно прохаживалась по кабинету.

В письме говорилось о недавних переменах в Олдене, о том, что Королевская Ассоциация Магов и «Тифонская Компания Связи» совместно перестроят передающие башни по всей империи: парламент завершил обсуждение, император издал указ, и дело в конце концов неотвратимо двинулось в исполнение — в точности как предсказывала Матильда в прошлом послании.

Андреа остановилась у окна. Предзакатный свет был неярок, но солнце как раз клонилось так, что лучи ложились на бумагу, не слепя и не оставляя её в тени, а придавая ей удивительно приятную мягкость. Взгляд Андреа двигался по изящным строкам, и на лице, всегда строгом перед подчинёнными, проступала слабая улыбка.

«…Я ходила смотреть „магический театр теней“, что весьма в чести у молодых аристократов. К удивлению, это оказалось на редкость занятным — пусть и впрямь грубоватым и легковесным, совсем не похожим на традиционную драму, но, признаюсь по секрету, зрелище это привлекло меня сильнее всего, что я видела на сцене прежде…

Однако не могу и не тревожиться: магические теневые пьесы сесильцев всё же создаются по сесильским образцам. Многие молодые дворяне уже приохотились пить сесильское вино из Карлны и разнотравный чай — а ведь всего несколько лет назад обычаи „Анзу“ были для них предметом глубочайшего презрения…»

Андреа осторожно перевернула страницу. Бумага при движении издала тонкий, приятный шелест.

Это и впрямь было лишь частное письмо о повседневных мелочах. Матильда, казалось, записывала всё, что приходило на ум. Рассказав о переменах в Имперской Столице, она затем поделилась кое-какими мыслями и впечатлениями от недавнего изучения маготехники и математики — Андреа вынуждена была признать, что даже понять эти пассажи ей давалось с изрядным трудом, но, к счастью, та часть была не слишком длинной, — а следом уже шло описание прочих диковин, завезённых сесильскими купцами в страну.

Наконец, когда закат тронулся багрянцем, взгляд её упал на последние строки. Она увидела, как тянется там изящный почерк Матильды, складываясь в слово за словом:

«…Андреа, после твоего отъезда из столицы здесь произошли ещё бо́льшие перемены. Многое трудно передать в письме. Мне хочется лишь надеяться, что при случае ты увидишь всё своими глазами…

Времена изменились. Многое переменилось так, как мы не могли и представить, — даже мой отец-император не мог, даже парламентарии и мудрые советники не могли.

Рынок империи на юге континента расширяется с невероятной быстротой. Горное Королевство и эльфы уже торгуют с тифонцами. Граф Дайсен открыл первую прибрежную морскую линию и успешно заложил передовой пост на острове Тасос. Мы возвращаем во внешнем море древние колониальные острова. Всё больше молодёжи уходит на юг и на восточное побережье искать удачу.

Несколько лет назад почти все мы — и я в том числе — полагали, что империи нужна внешняя война. Но теперь всё иначе. Ей нужен мир. По крайней мере, на нынешнем этапе он сулит тифонцам бо́льшую выгоду.

Надеюсь, ты тоже так думаешь…»

Андреа тихо выдохнула, сложила письмо и несколько секунд стояла молча, а затем с невесёлой усмешкой покачала головой.

Когда-то её долгом было следить за передвижениями Сесила и ждать случая для решающего удара. Пусть эта задача и не увенчалась полным успехом, она ни разу не нарушила данного ей приказа. Теперь же ей было приказано надёжно оборонять границу, поддерживать здесь порядок и, обеспечивая защиту рубежей, сохранять с Сесилом мир. Этот приказ расходился с её личными чувствами, но она всё равно исполнит его неукоснительно.

Интересы империи выше личных чувств — это само собой разумеется.

— Слишком много тревожишься… Не из одних же мышц у меня голова, — пробормотала она себе под нос.

После чего взмахнула в воздухе письмом, и сами собой вспыхнули языки пламени. В один вдох они поглотили тонкие листы, оставив лишь горстку пепла, что развеялась в воздухе.

Конверт она сохранила. Расправила чуть помявшийся конверт и убрала в небольшой ящичек подле стола.

В армии существуют строгие правила: личные письма, получаемые старшими офицерами, не подлежат хранению, «прочёл — сожги» является жёстким требованием, и не важно, о чём письмо, даже если это просто пустые листы, — а Андреа никогда не нарушала своих же правил.

Сохранить пустой конверт было самой большой «поблажкой», которую она могла себе позволить.

Затем она подошла к столу, разложила лист бумаги и приготовилась писать ответ.

Но перед тем как взяться за перо, вдруг остановилась. Глядя на знакомую столешницу, Андреа внезапно поймала себя на посторонней мысли: а что, если бы её отец был жив? Как бы он поступил? Что сказал бы?

Отец не таков, как она. Она умеет решать проблемы лишь по-солдатски, а отец обладал куда более обширными познаниями и более гибкой хваткой. Будь здесь отец, он, наверное, без труда разобрался бы в нынешней сложной обстановке: и с тревожными вестями из Церкви Бога Войны, и с подковёрной борьбой между партийными аристократами, и… с этими новыми, обескураживающими отношениями между империей и сесильцами.

После нескольких секунд молчания юная Волчья Генеральша тряхнула головой и принялась с изрядным трудом подбирать слова на бумаге. У неё ушло немало времени, чтобы наконец дописать ответ принцессе Матильде:

«Письмо получила. На границе всё спокойно. Твоё предостережение запомню. То, о чём ты пишешь, мне весьма любопытно, но в этом году в отпуск не приеду — в следующий раз непременно.

Андреа Вендел».

Уже спустилась ночь, внутри и снаружи крепости зажглись огни. Андреа с длинным выдохом вытерла со лба несуществующий пот и почувствовала, что устала больше, чем за целый день боя на передовой.

Отец ещё в одном превосходил её — в способностях к бумажной работе…

.....

— О, господин Бард! Как раз сегодняшний приёмочный лист, — молодой техник поднялся от стола, где стоял магический терминал, и протянул вошедшему в помещение человеку средних лет бумагу с таблицей и личными подписями, одновременно с некоторым удивлением оглядев его с ног до головы. — Вы сегодня так рано?

Одетый в униформу технического персонала Бард Вендел мелькнул улыбкой, принимая документ и кивая:

— Сидеть в общежитии без дела, лучше уж прийти и взглянуть на данные.

С этими словами он поднял голову и осмотрел «аппаратную мониторинга» — обширное помещение, где стройными рядами стояло несколько мощных магических терминалов, а в углу были установлены две всё ещё дорогие ныне иммерсионные кабины. Возле аппаратуры хлопотали несколько техников, и в комнате тихо гудел низкочастотный гул.

— Вам надо завести какое-нибудь хобби. Хотя бы изредка с ребятами в карты перекинуться или мяч погонять, — проворчал молодой техник. — Целыми днями сидеть в общаге и писать да считать — неужто не скучно?

— Мне нравится писать и считать. По мне, это интереснее карт, — небрежно ответил Бард и тут же спросил: — Сегодня что-нибудь поймали?

— Конечно же, нет. Откуда такая удача? — юноша пожал плечами. — Эти сигналы являются невесть откуда и пропадают невесть куда, будто им что вздумается. А нам только и остаётся, что сидеть здесь да слушать. Когда в следующий раз сигнал примут — одним богам ведомо.

Тут он снова невольно глянул на Барда и с любопытством прибавил:

— Кстати… я, по правде, не ожидал, что вы так быстро освоитесь в «группе слушателей». Я-то думал, вы здесь временно, на несколько дней помочь, а потом вернётесь в Центр друидических исследований.

Бард оторвал взгляд от приёмочного листа, неторопливо опустился на своё место у аппаратуры и лишь потом с улыбкой покачал головой:

— Я всё же несколько уверен в своей способности к учёбе. К тому же мониторинг здесь для меня не так уж и сложен. Что же до Центра друидических исследований… Я уже подал прошение. Со следующего месяца моё дело полностью переведут оттуда.

— Почему?! — молодой техник изумлённо расширил глаза. — Вы же там учёный с тремя дубовыми листьями. Условия ведь наверняка куда лучше здешних!

— …Я больше не хочу иметь дела с такими вещами. По некоторым… личным причинам, — чуть запинаясь, проговорил Бард. — Я, конечно, знаю, что друидические техники весьма полезны, потому-то и вступил в Центр, когда здесь острее всего не хватало кадров. Но теперь из Имперской Столицы прибыли технические специалисты, да ещё и госпожа Бельтира возглавила новую исследовательскую группу. Там уже не нуждаются в таком заурядном друиде, как я.

В его тоне проскользнула лёгкая самоирония.

— Ну что ж, раз вы так решили… — молодой техник посмотрел на него и с некоторым сожалением развёл руками.

Он, по правде, и не знал толком, какое у этого слегка замкнутого, с туманным прошлым коллеги происхождение и каков его жизненный путь. Когда его самого, «слушателя», не так давно перевели сюда из другого места, этот человек уже был «старожилом» технического отдела Солинбура. Ему случалось лишь обрывками слышать от других, что у человека по имени Бард, кажется, непростое прошлое и что когда-то он был тифонцем… Но и это были лишь пустые, малозначащие слухи.

Молодой техник не принадлежал к любителям раскапывать чужие биографии, да к тому же его смена уже закончилась.

Коллега ушёл. Остальные в помещении занимались каждый своим делом. Бард наконец тихонько выдохнул, сел за свой рабочий пост и сосредоточил внимание на голографическом свечении, проецируемом магическим терминалом.

Ровный фоновый шум создавал на голограмме однородную, слабо мерцающую «завесу». На ней не было ничего.

Бард взял с соседнего столика небольшой слуховой раструб и приложил к уху.

Встроенный в раструб резонансный кристалл принимал сигналы мониторинга, ретранслируемые с солинбурского узла. Это был плавный, почти не колеблющийся звук. Он тихо отдавался эхом и постепенно проникал в самую душу Барда Вендела.

Звук напоминал ветерок в долине Зелёного Леса, напоминал несмолкаемый стрёкот насекомых летней ночью в Длинной Усадьбе.

Сегодняшний мониторинг, вероятно, опять не принесёт никаких результатов. Но само это безмолвие для Барда уже было величайшим результатом.

.....

— Осмотреть Тар-Лонд… Не беспокойтесь, спикер Андал уже возложил это дело на меня! — Мелитта, улыбаясь, обратилась к Гавейну и выглядела весьма довольной (вероятно, потому, что за дополнительную работу полагалась прибавка). — Я проведу вас по всем знаковым местам Тар-Лонда: от Колизея, самого злободневного ныне, до древней площади Стихотворных Стелл. Если пожелаете, можем заглянуть и в Нижний Город… Спикер дал мне весьма широкие полномочия, и я полагаю, что, кроме Верхнего Храма и некоторых главных административных отделов, куда нельзя заходить без дела, все прочие места, что вам угодны, будут вам доступны.

Тут она, словно внезапно что-то вспомнив, поспешно добавила:

— Ах да, Нолетта тоже присоединится. В конце концов, не считая меня, она чаще всех общалась с вами среди драконов. Вы её помните? Белый дракон Нолетта.

— Разумеется, помню, — кивнул Гавейн, выходя вслед за Мелиттой из дворца штаба Совета Драконов. Яркие огни, рассыпанные вокруг дворцовой площади, освещали широкую дорогу впереди. Непрерывная цепь светилен тянулась от вершины вниз по склону и достигала самого города на равнине, и обильные, переливающиеся огни этого города даже на мгновение создали у Гавейна иллюзию, будто он вновь перенёсся сквозь время. Он невольно сморгнул и перевёл взгляд обратно на Мелитту. — Однако куда мы держим путь сейчас?

— Прежде чем официально водить вас на экскурсии, я, разумеется, сперва устрою дорогих гостей в жилище, — с улыбкой ответила Мелитта, глядя на Гавейна, Веронику и чуть клюющую носом Эмбер. — Прошу простить, но в Тар-Лонде нет ничего подобного «Осеннему дворцу» — особого дворца для приёма иноземных послов. Однако если вы не возражаете, в следующие дни вы могли бы остановиться у меня дома. Хоть это и частное жилище, но дом у меня довольно просторный.

— Разумеется, не возражаем, — немедля ответил Гавейн. — Итак, в ближайшие дни мы доставим вам немало хлопот.

(Конец главы)