Глава 965 — То, что было упущено

То, что привлекло Вознёсшихся из глубины космоса к этой планете, было так называемым «хаотическим фоновым импульсом». Вероятно, это был какой-то специальный термин, понятный лишь самим Вознёсшимся. Однако о его источнике Гавейн догадался довольно быстро.

Это было именно то масштабное сошествие божеств и военные конфликты, что происходили на этой планете.

— Когда они прибыли на эту планету, весь мир был уже почти безнадёжен. Кровожадные божества, увлекая за собой фанатичные церковные армии, превратили всю планету в огромное жертвенное поле, а простые люди на этом поле были подобны скоту, обречённому на убой. Тар-Лонд казался единственным «клочком чистой земли», но и он добился самосохранения лишь благодаря блокаде границ и застыванию божеств.

— Столкнувшись с такой обстановкой, Вознёсшиеся избрали самые решительные средства вмешательства... «разрушить» вышедшую из-под контроля систему божеств на этой планете.

Драконий Бог, говоря это, слегка покачала головой.

— О Вознёсшихся, по правде сказать, даже Я знаю очень мало. Поэтому Я не ведаю, какие средства они применяли на других планетах при разных обстоятельствах и были ли у них иные способы оторвать цивилизацию от «божественных оков». Я знаю лишь, что на этой планете они использовали самый действенный способ... а именно, прямую атаку.

В те годы Сонмы Божеств то и дело вмешивались в мир смертных, и силы божественности многократно пробивали барьер между миром смертных и Божественным Царством. Это привело к тому, что граница между миром божеств и миром смертных стала размытой, и повсюду в небесах планеты зияли не до конца закрывшиеся «глубинные пустоты» и трещины. Через эти проходы Вознёсшиеся и начали яростную атаку на все Божественные Царства.

По сей день в Моей памяти ещё хранится множество картин тех времён... То были ужасающие битвы. Помимо могущества, Вознёсшиеся оставили у Меня впечатление решимости и безжалостности. Словно исполняя некую возвышенную миссию, они стремительно уничтожили всех существ, что называли себя «божествами» на этой планете, и оставили на ней множество устройств наблюдения и защиты. Они спрятали эти устройства или разместили их далеко от обитаемых земель цивилизаций. Поначалу мы думали, что они готовятся полностью занять эту планету, но они не стали... Совершив всё это, они без малейшей привязанности удалились.

Вместе с ними ушли и уцелевшие тогда на этой планете расы, чья численность уже резко сократилась, — все, кроме драконов Тар-Лонда.

Драконий Бог на этом временно остановилась, и Гавейн немедленно спросил:

— Они и на драконьи Сонмы Божеств не напали... по той самой причине, которую ты упомянула прежде: драконы и их Сонмы Божеств уже были «связаны воедино», и Вознёсшиеся не могли вмешаться?

— ...Вообще-то это лишь наше собственное предположение, — после двух секунд молчания тихо произнесла Драконий Бог. — Вознёсшиеся не оставили объяснений. Быть может, они не стали нападать, памятуя о прочной связи драконов с их Сонмами Божеств. Быть может, по каким-то соображениям они сочли драконов недостаточно подходящими, чтобы присоединиться к их «корабельному каравану». А может... они на самом деле уничтожали только тех божеств, что впали в безумие или приобрели кровожадные наклонности, и драконы Тар-Лонда по их критериям были «целью, в чьи дела не нужно вмешиваться».

Но какова бы ни была причина, итог один...

Вознёсшиеся ушли и не взяли с собой гигантских драконов. Цивилизация Тар-Лонда была оставлена на этой сплошь покрытой ранами планете. Драконий народ стал тогда единственным «властелином» этой планеты и, словно король, прикованный к трону, одиноко и горестно взирал на эти пустоши. Прошло сто восемьдесят семь миллионов лет. Что драконы обрели и что потеряли... этого уже не высказать ясно.

Этот отрезок древней истории в повествовании Драконьего Бога медленно приоткрывал перед Гавейном своё таинственное покрывало. Однако чересчур долгое время оставило в истории бессчётные следы ветровой эрозии, и правда тех лет оттого сделалась размытой и неясной. Поэтому, даже услышав так много, Гавейн всё ещё хранил в душе сомнения — о Вознёсшихся, о драконьих Сонмах Божеств, о той давно утерянной первобытной эпохе...

Он верил, что в той утерянной истории непременно есть ещё множество деталей, деталей, способных объяснить Вознёсшихся и нынешнее положение драконов. Однако Драконий Бог не рассказала ему о них. Быть может, Она по каким-то причинам намеренно утаила их. А быть может, даже это древнее божество не знает всех подробностей.

В конце концов, Она не вполне является драконьими «Сонмами Божеств», а лишь... сшитым наследником, возникшим после того, как с Сонмами Божеств произошла гигантская перемена.

Долгое время спустя Гавейн вновь нарушил молчание:

— Тогда то поле боя внутри Вечного Шторма...

— Это уже случилось потом, много лет спустя после ухода Вознёсшихся, — спокойно проговорила Драконий Бог. — После ухода Вознёсшихся Тар-Лонд пережил краткое смятение и ошеломление. Но драконам всё равно надо было выживать, даже если весь мир был покрыт ранами... Они вышли из затворённых врат и, словно собиратели на пепелище, начали исследовать эту брошенную планету. Они нашли множество развалин и несколько крохотных убежищ, построенных, кажется, немногими оставшимися, кто не пожелал покинуть планету. Однако в тогдашней суровой среде ни одно из этих убежищ не уцелело...

Потом прошло ещё много лет, а мир всё ещё пребывал в запустении. Гигантские драконы на время оставили поиски жизни в других частях света и вместо этого обратили все силы на собственное развитие Тар-Лонда. Появление Вознёсшихся словно распахнуло для драконов окно — окно в... внешний мир. Оно пробудило во многих гигантских драконах дух исследования и познания, и...

Гавейн услышал, как снаружи храма свист и грохот вдруг снова стали яростными, даже ещё более яростными, чем в самый громкий момент до этого. Он невольно слегка привстал, желая пойти посмотреть, что творится снаружи Святилища, но голос Драконьего Бога прервал его движение:

— Не обращай внимания. Это всего лишь... ветер.

Гавейн посмотрел на собеседницу и увидел очи, глубокие, словно бездна. Затем он снова сел, выдохнул и продолжил за Драконьего Бога:

— Подгоняемые духом исследования и жаждой познания, гигантские драконы стремительно развивались, но наткнулись на отдачу божественных цепей. Поскольку им не удалось вовремя обобщить закономерности цепей и найти способ разорвать их, это в конце концов привело к той войне в глубине Вечного Шторма.

Драконий Бог легонько кивнула.

Вой и грохот снаружи Святилища слегка утихли.

— Ты только что упомянула, что Вознёсшиеся увели с этой планеты большинство уцелевших, кроме драконов? — Гавейн слушал звуки снаружи и перевёл взгляд на Энию. — Отчего они так поступили?

— Честно сказать, драконы тоже много лет строили догадки о мотивах Вознёсшихся. Предполагали и возвышенные цели, и коварные заговоры. Но никакой достоверной логикой нельзя объяснить мотивы Вознёсшихся... В те немногие контакты, что были у драконов с Вознёсшимися, они не слишком описывали свою родину и традиции и не объясняли подробно, какую цель преследует их долгое плавание — называемое также «Экспедицией Вознёсшихся». Кажется, они уже несколько сотен тысяч лет, а то и дольше, плывут по вселенной, и в межзвёздном пространстве скитается не один их флот. Они оставили следы на многих планетах, но, покинув планету, почти никогда не возвращаются...

Что же до того, что они уводят с планет уцелевших... кажется, такое они проделывали не раз. У них есть огромный «корабельный караван», и в глубине каравана, под строгой охраной боевых кораблей Вознёсшихся, обитает множество народов, что поднялись на борт флота за время «Экспедиции Вознёсшихся». Среди них есть беженцы с других планет, есть цивилизации, добровольно присоединившиеся к флоту, а есть и такие, что просто путешествуют попутно... Говорят, самые старые члены каравана плывут вместе с Вознёсшимися уже несколько десятков тысяч лет. Но, увы, драконам не довелось увидеть тех «пассажиров» из иных миров: они тогда оставались в космосе и занимались постройкой ещё не завершённой «Станции Небесный Свод» и не высаживались на эту планету.

Мягкий, низкий и плавный голос Драконьего Бога неторопливо рассказывал. Её взгляд, казалось, постепенно уплывал вдаль, и зрачки сделались совершенно пустыми. Быть может, Она погрузилась в те древние воспоминания. Быть может, с грустью думала о том, что драконий народ некогда упустил. А может быть, просто в качестве «божества» размышляла о будущем рас и цивилизаций. Что бы ни было тому причиной, Гавейн не прерывал Её.

Потому что и сам Гавейн уже погрузился в некое удивительное течение мыслей, погрузился в некое трепетание перед тайнами звёздного океана и миров, о котором прежде и не помышлял.

Этот мир... нет, эта вселенная — она не безмолвна. Даже под угрозой периодических Магических приливов, даже при наличии закономерных божественных оков среди мерцающих звёзд всё равно дрейфуют огни цивилизаций.

Громадный корабельный караван Вознёсшихся, цивилизации с других планет, экспедиции меж звёзд... Когда он очнулся в древнем склепе и лицом к лицу столкнулся с погрязшим в упадке магическим «средневековьем», он и помыслить не мог, что в этом мире можно услышать о таких понятиях. Однако сегодня всё это развернулось у него перед глазами, развернулось в виде истории.

И самое невероятное — тот, кто всё это рассказывал... оказался «божеством».

Поездка в Тар-Лонд и впрямь была не напрасной.

В этом смутном душевном подъёме Гавейн наконец не сдержался и нарушил молчание:

— Вознёсшиеся и впрямь уже не вернутся?

— Драконий народ ждал уже больше миллиона лет, — спокойно ответила Эния. — Вознёсшиеся так и не вернулись... Всё, что они оставили меж звёзд, работает в автоматическом режиме и в этом режиме постепенно ветшает. Вероятно, такое случалось уже не раз на других планетах. Полагаю, Вознёсшиеся оставили всё это не для того, чтобы однажды вернуться и принять под начало этот неприметный каменный шарик. Хотя Я и не знаю, для чего они оставили те объекты, но, боюсь, они и впрямь уже не вернутся.

В душе Гавейна вдруг проступила смутная горечь утраты.

Ему показалось, что он понял, отчего тогдашние драконы осуществили тот план по взращиванию «Обратной Волны» и отчего хотели с помощью наследия Вознёсшихся создать другую могучую смертную цивилизацию.

Однако... если упустил — значит, упустил навсегда. Слепые и бесплодные попытки «наверстать» в конце концов оказываются тщетны.

Драконий Бог смотрела на него и через некоторое время улыбнулась:

— Ты устремляешься душой к звёздам, Межмировой Скиталец?

— В прошлые долгие годы я всё время пребывал меж звёзд, — с оттенком вздоха ответил Гавейн. — Для меня эта планета... и впрямь недостаточно просторна.

— Вот как... — неопределённо произнесла Драконий Бог, а затем вдруг протяжно выдохнула и медленно поднялась. — Воистину приятная беседа... Давай на этом закончим, Межмировой Скиталец. Время уже позднее.

— Да, мы, кажется, проговорили довольно долго, — тоже встал Гавейн. Он достал из-за пазухи механические часы и глянул на них, а затем посмотрел в сторону входа в зал Святилища. Но, прежде чем сделать шаг, он вдруг снова остановился и перевёл взгляд на Драконьего Бога. — Да, если ты не против, у меня есть ещё один вопрос.

— Прошу.

— Чёрная Ловушка... та самая Чёрная Ловушка, что приводит к внезапной гибели многих цивилизаций в пору их расцвета, — что же это такое?

Драконий Бог на несколько секунд умолкла и медленно проговорила:

— Помнишь ли ты то поле боя в глубине Вечного Шторма?

Гавейн кивнул:

— Конечно помню.

После краткой тишины мягкий, но с оттенком торжественности голос Драконьего Бога достиг ушей Гавейна:

— В последний миг, когда Сонмы Божеств слились воедино и оковы окончательно затвердели, драконий народ избрал отказ от свободы. Они склонили головы и стали Моим питанием и Моими рабами — и потому остановились на краю Чёрной Ловушки, но одной ногой уже увязли в ней.

А те, кто не желал склонять головы, обречены были встретить свой конец.

Они лицом к лицу сталкивались с непобедимым «Богом над Сонмами Божеств», были уничтожены силами веры, что их собственная цивилизация накопила за тысячи и десятки тысяч лет, и гибли вместе со всей культурой, всеми легендами, всеми мифами и всем благоговением, что породила их цивилизация. Сколь сильна цивилизация — столь же сильно и божество. А «цивилизационный подрыв», происходящий при столкновении этих двух сил... и есть Чёрная Ловушка.

Гавейн широко раскрыл глаза. Когда этот ответ, который он так долго и мучительно искал, наконец прянул ему в лицо, он почти затаил дыхание. И лишь когда сердце гулко забилось, он не удержался и торопливо заговорил:

— Постой! Та «третья история», которую ты не рассказала прежде, — не значит ли это, что существует ещё один...

— Ты только что сказал, что у тебя есть «один» вопрос, — прервала его Драконий Бог. Её голос по-прежнему был мягок, а лицо хранило загадочную полуулыбку. — Это уже второй.

Гавейн поперхнулся. Он хотел было снова открыть рот, но стоявшее перед ним божество безмолвно покачало головой.

Мгновение спустя Гавейн выдохнул:

— Ладно, я понял.

Затем он отступил на шаг:

— Благодарю за приём и за твои терпеливые ответы. Это и впрямь была приятная беседа. Полагаю, мне пора идти. Мои друзья ждут.

— Прошу, — изящно кивнула Драконий Бог. — Герагор у входа, он проводит тебя обратно.

Гавейн слегка кивнул в знак благодарности, затем повернулся и широким шагом направился к выходу из зала Святилища.

Он чувствовал, как чей-то взгляд упал ему на спину и всё не отрывался.

У входа в зал Святилища тот высокопоставленный драконий жрец с бледно-золотыми волосами и суровым лицом и впрямь всё так же ждал в коридоре, словно ни на шаг не отходил.

Некогда он был одним из вождей драконьего народа.

Некогда он был воином, что воспрял на бой с Сонмами Божеств.

Некогда он держал в руке наследие, оставленное Вознёсшимися, и, возможно... тоже устремлялся душой к звёздам.

— Здравствуй, высокопоставленный жрец.

— Гость, не нужно ли проводить вас обратно?

— Благодарю, ты потрудился.

— Не стоит благодарности.

(Конец главы)