Глава 945 — Явь или наваждение

Гавейн стоял в глубине водоворота, а этот ледяной, мёртвый, жуткий мир всё так же в неподвижности простирался вокруг него — неподвижный, казалось, миллионы лет без перемен.

Человек на этом поле боя был ничтожен, словно пылинка.

Он поднял голову и увидел, как парящие в небе драконы кружат вокруг гигантской металлической башни, образуя кольцо за кольцом. Извергаемое драконами пламя, иней, громы и молнии застыли в воздухе, и всё это на фоне куполообразной оболочки, подобной разбитому стеклу, выглядело искажённым и потерявшим подлинность, словно разбрызганные в беспорядке чернила.

Живы ли ещё те драконы? Погибли ли они в настоящей истории, или и впрямь застыли в этом пространстве-времени, или же они всё ещё живут во внешнем мире и существуют где-то, храня память об этом поле боя?

В душе Гавейна безотчётно родилось множество вздохов и догадок, но тревога о нынешнем положении не оставляла ему досуга размышлять о столь далёких вещах. Он силой обуздал свои чувства, первым делом сохранил спокойствие и на этих жутких «руинах поля боя» принялся искать то, что могло бы помочь выйти из этого тупика.

Это застывшее, словно затвердевшее пространство-время, очевидно, было аномальным. В сердце яростного Вечного Шторма не могло само собой существовать такое изолированное пространство, а раз оно существовало, значит, его поддерживала некая сила. Хотя Гавейн не мог догадаться, какой за этим стоит принцип, он думал, что если удастся найти в этом пространстве «точку опоры», то, возможно, и получится что-то изменить в нынешней ситуации.

В конце концов, других способов всё равно не было.

Питая в душе эту толику надежды, Гавейн подбодрился и продолжил искать путь, которым можно было бы подобраться ближе к той металлической гигантской башне в центре водоворота.

Руины и призрачное пламя вокруг громоздились слоями, но были не вовсе лишены проходов. Только требовалось осмотрительно выбирать направление движения, потому что волны и обломки руин в центре водоворота переплетались в сложнейшую структуру, подобную трёхмерному лабиринту, и нужно было остерегаться, чтобы не заблудиться здесь окончательно.

А по пути к центру водоворота он опять не удержался и обернулся, чтобы взглянуть на тех громадных «нападавших».

Те исполинские, словно горы, нападавшие, чьи очертания были столь разны и несли столь явные символические черты, подобно группе потрясающих душу изваяний, окружали застывший водоворот и замерли в позах какого-то одного мгновения. Хотя они уже не двигались, по одним этим жутким и яростным формам Гавейн мог ощутить заставляющее сердце сжиматься грозное давление и почувствовать бесконечную злобу и почти безумную жажду атаки. Он не знал, отчего между этими нападавшими и оборонявшимися драконами разразилась столь жестокая битва, но одно было несомненно: это была злая сеча без всякой надежды на передышку.

Вообще-то Гавейн уже смутно догадывался, кем были те нападавшие. В конце концов, некоторый опыт в этом отношении у него имелся. Но без доказательств он предпочёл не делать никаких выводов.

Если он сможет благополучно достичь Тар-Лонда, то надеялся отыскать там некоторые ответы.

После короткого отдыха и размышлений он отдёрнул взгляд и продолжил идти к центру водоворота.

Он уже увидел путь, который, вероятно, был открыт: стальную балку, что тянулась от броневой плиты сбоку металлической гигантской башни. Изначально она, наверное, была частью каркаса какой-то опорной конструкции, но под тяжёлыми ударами нападавших полностью переломилась. Обрушившийся каркас одним концом ещё соединялся с какой-то платформой на башне, а другим — уже рухнул в море. И место падения, казалось, было недалеко от текущего местоположения Гавейна.

Балка была очень широкой и толстой, и её размеров достало бы, чтобы послужить мостом и дать Гавейну добраться до самого центра водоворота.

Пройдя некоторое время меж сгустков призрачного застывшего пламени, затвердевших морских волн и застывших обломков, Гавейн убедился, что тщательно выбранное им направление и путь верны. Он подошёл к тому концу «моста», что погружался в морскую воду, и, глядя вдоль его широкой металлической поверхности вперёд, увидел, что дорога к той металлической гигантской башне уже свободна.

Прежде чем ступить на этот «мост», Гавейн сперва собрался с духом, а затем как можно сильнее сосредоточил своё сознание. Первым делом он попытался связаться со своим основным телом-спутником и со Станцией Небесный Свод и подтвердил, что обе связи в норме. Хотя сейчас он находился «вне поля зрения», куда не могли заглянуть ни спутник, ни космическая станция, это по крайней мере дало ему некоторое душевное спокойствие.

Затем он снова переключил внимание на это место перед собой и начал искать поблизости что-то ещё, способное войти с ним в резонанс. Это могла быть ещё одна реликвия, оставленная Вознёсшимися, может быть, древний объект, а может — ещё одна Вечная Скрижаль.

Он помнил, как сюда упал. Это произошло сразу после того, как он вдруг ощутил резонанс с реликвией Вознёсшихся из Глаза Бури Вечного Шторма и услышал те «стихи». А теперь он уже упал в этот Глаз Бури, и если прежнее восприятие не было иллюзией, то он должен был найти здесь то, что способно резонировать с ним.

Быть может, в этом и был ключ к перемене нынешнего положения.

Через несколько минут духовного сосредоточения Гавейн вдруг открыл глаза.

Он и впрямь почувствовал это. И, как и предполагал, резонанс исходил оттуда, спереди, со стороны той металлической гигантской башни, а ведь именно там находился и центр всего водоворота, всего застывшего пространства-времени и даже всего Вечного Шторма.

Гавейн зашагал вперёд и без малейших колебаний ступил на тот «мост», что соединял морскую гладь и металлическую гигантскую башню, и быстро зашагал вверх, к более высоким ярусам башни.

Когда путь впереди был открыт, пробежать это, казалось бы, длинное расстояние по скату для Гавейна на деле не заняло много времени. Даже слегка замедлившись из-за того, что часть внимания отвлекалась на восприятие смутного «резонанса», Гавейн очень быстро достиг другого конца этой металлической балки каркаса. Близ одной выступающей структуры снаружи гигантской башни масштабная металлическая конструкция была переломлена пополам, и отвалившаяся часть каркаса как раз легла на одну опоясывающую внешнюю стену башни платформу. Это и было самое высокое место, куда Гавейн мог добраться пешком.

Он спрыгнул с мостообразного металлического каркаса на ту слегка наклонённую опоясывающую платформу, а затем, продолжая удерживать восприятие «резонанса», с любопытством принялся оглядываться по сторонам.

Эта масштабная металлическая конструкция была самой любопытной частью всего поля боя. Хотя с виду она походила на башню, Гавейн мог с уверенностью сказать, что эта «башня» никак не связана с теми «высокими башнями», что оставили Вознёсшиеся. Она не имела стиля творений Вознёсшихся и сама по себе не вызывала у Гавейна никакого чувства знакомости или резонанса. Он предполагал, что эта металлическая конструкция, вероятно, была построена теми драконами, что кружили и охраняли небо, и для драконов она была крайне важна, оттого те драконы и обороняли это место не щадя жизни. Но... для чего именно служила эта штука?

Он протянул руку и коснулся стальной оболочки сбоку от себя. На ощупь она была ледяной. Невозможно было разобрать, что это за материал, но ясно было, что техника, потребная для постройки этой вещи, недостижима для нынешней человеческой цивилизации. Он огляделся по сторонам, но так и не нашёл входа в эту таинственную «высокую башню», а потому не было и способа исследовать её изнутри.

Он также подошёл к краю этой опоясывающей платформы под ногами и, вытянув шею, глянул вниз. Открывшийся вид заставил бы закружиться голову, но для Гавейна, привыкшего взирать на вещи с большой высоты, этот ракурс был ещё довольно мил и дружелюбен.

Первым в глаза бросился застывший водоворот прямо под гигантской башней, а затем — те раздробленные обломки внутри водоворота и бушующее пламя, зажжённое взаимными атаками сражающихся сторон. Морская вода в районе водоворота от яростного волнения и загрязнения военным огнём стала мутной и размытой, так что Гавейну было трудно разглядеть, какова та часть металлической гигантской башни, что скрыта под водой. Но он всё же мог смутно различить там тень колоссальных размеров.

Та часть этой штуки, что была скрыта под водой, боюсь, имела ещё больший масштаб, чем часть, выступавшая над морем, и к тому же расширялась в стороны, образуя более сложную структуру.

Возможно, это была вовсе не «башня». То, что походило на башню, было лишь выступавшей над морем частью. Каков её истинный полный облик... вероятно, уже никто и никогда не узнает.

Гавейн нахмурился и отдёрнул взгляд, гадая, для чего драконы построили эту штуку. Среди всевозможных догадок самой вероятной... было то, что это орудие.

Представив возможное применение этого орудия, Гавейн не удержался от самоироничной усмешки, покачал головой и тихо пробормотал себе под нос:

— Уж не башня ли это для запуска межконтинентальной ядерной боеголовки...

И точно: при тех размерах, какие имели сами драконы, задумай они построить межконтинентальную ядерную ракету, она, пожалуй, и впрямь была бы таких масштабов...

Породив в голове немного язвительных мыслей, Гавейн почувствовал, что скопившееся в душе напряжение и волнение ещё немного ослабли. Как-никак он тоже был человеком: в такой обстановке всё равно будешь нервничать и всё равно будешь испытывать напряжение. А обеспечив душевное состояние, он начал тщательно вщучиваться, откуда же именно исходит тот «резонанс» с реликвией Вознёсшихся.

Судя по ощущению, он был уже очень близко, возможно, даже в пределах ста метров.

Гавейн зашагал вперёд по опоясывающей башню платформе, одновременно внимательно выискивая в поле зрения всё подозрительное. И, обогнув одну заслонявшую обзор опорную колонну, он вдруг остановился.

В его поле зрения и впрямь появилось «подозрительное».

На краю платформы впереди стояла, совершенно недвижно застыв, человеческая фигура.

Гавейн в один миг напряг нервы: это был первый раз, когда он увидел здесь «человеческую» фигуру. Но тут же он слегка расслабился, потому что заметил, что и эта фигура, как и всё остальное в этом пространстве, пребывает в неподвижности.

Он покрепче сжал меч первопроходца и, сохраняя насторожённую позу, медленно двинулся к той фигуре. Последняя, разумеется, никак не реагировала, и, даже когда Гавейн приблизился к ней менее чем на три метра, фигура всё так же тихо стояла на краю платформы.

Это был мужчина средних лет с прямой осанкой. Хотя его, как и всё здесь, тоже окутывал слой тусклого синеватого оттенка, Гавейн всё же мог разглядеть, что на нём роскошное и величественное длинное одеяние. На том одеянии были изысканные узоры, не принадлежавшие человеческой цивилизации, и украшения из металла или самоцветов неясного значения, что подчёркивало особый статус его владельца. Сам же мужчина средних лет обладал мужественным и совершенным лицом, хоть и потускневшими, но всё ещё угадываемыми золотыми короткими волосами, а также парой золотых вертикальных зрачков, что непоколебимо, словно сталь, смотрели вдаль.

Вертикальные зрачки?

Гавейн немедля заметил эту деталь и осознал, что стоявший перед ним с виду человек-мужчина средних лет должен быть принявшим человеческий облик драконом.

Он видел подобные черты у Мелитты. Хотя в человеческом облике глаза госпожи представительницы выглядели точно так же, как у обычных людей, но в довольно особых состояниях (например, когда Гавейн задавал ей вопрос, перенасыщенный информацией, и у неё случался лёгкий сбой) её глаза тоже принимали состояние таких вертикальных зрачков.

Гавейн собрался с духом. Хотя при виде этой «человеческой фигуры» он несколько удивился, сейчас он мог с уверенностью сказать... что это своеобразное чувство резонанса и впрямь исходило от этого мужчины средних лет... или от некоего предмета, что был при нём.

Тщательно понаблюдав, взгляд Гавейна упал на неприметный маленький амулет, который мужчина средних лет держал в руке.

Эта вещь вызывала у него очень сильное «чувство знакомости». К тому же, даже в застывшем состоянии, по её поверхности всё ещё пробегали слабые отблески света. А всё это... без сомнения, было чертами, присущими наследию Вознёсшихся.

Гавейн нахмурился. После недолгих раздумий и взвешиваний он всё же медленно протянул руку, готовясь коснуться того амулета.

Он не собирался опрометчиво забирать амулет из чужой руки, но хотя бы попытаться установить с ним связь и посмотреть, нельзя ли извлечь из него какие-то сведения, чтобы помочь себе разобраться в нынешнем положении...

.....

Воссиявшая на святом престоле богиня резко распахнула очи. В этих наполненных светом вертикальных зрачках, казалось, бурлили штормы и молнии.

Стоявший подле святого престола высокопоставленный драконий жрец в один миг ощутил невыразимое словами божественное давление. Не в силах удержаться на ногах, он немедленно рухнул ниц, и лоб его почти коснулся земли:

— Владыка, что случилось?

Взгляд Энии упал на Герагора, и всего за две короткие секунды этого взгляда душа последнего оказалась на грани разрыва. Но это божество всё же вовремя отвело взор и тихонько вздохнуло.

Бурливший в его очах свет был насильно усмирён.

Герагор услышал, как голос божества достиг его ушей:

— Ничего. Ступай готовить церемонию встречи — наш гость уже приближается.

Всё возлагаю на тебя. Мне нужно ненадолго отлучиться.

Едва отзвучали эти слова, как аура божества стремительно исчезла. Герагор в недоумении поднял голову, но увидел лишь пустой святой престол и оставшееся над ним бледно-золотое кольцо света.

.....

Хаос бликов и теней бешено перемещался и перестраивался перед его глазами. Те внезапно хлынувшие в сознание звуки и сведения почти лишили Гавейна чувств. Однако вскоре он ощутил, как эти «незваные гости», ворвавшиеся в его голову, стремительно вычищаются, и его мышление и зрение постепенно проясняются.

За несколько секунд он вновь обрёл способность нормально мыслить и тут же невольно попытался отдёрнуть руку. Он ещё помнил, что хотел коснуться какого-то амулета и в миг прикосновения был «атакован» огромным количеством хаотичных бликов и хлынувших в сознание моря сведений.

Но прежде чем отдёрнуть руку, Гавейн вдруг осознал, что окружающая обстановка, кажется, переменилась.

Он услышал, как издалека доносятся смутный шум морских волн и ветра, и почувствовал, как в постепенно стабилизирующемся поле зрения вдали проступает тусклый небесный свет.

А рядом раздался радостный голос Эмбер:

— Ого! А мы уже по ту сторону шторма!!