Глава 758 — Разведданные

В штаб-квартире Управления военной разведки, в скромном кабинете, плотные занавеси заслоняли яркое солнечное сияние снаружи. Скупые лучи, пробивавшиеся сквозь щели, наполняли комнату полумраком и зыбкими тенями. Подле письменного стола стоял терминал Магической сети; над проекционным кристаллом всплывало призрачное голубое свечение. Соединённое с терминалом печатное устройство мерно стрекотало: в перестуке шестерён и вращении валиков белые листы один за другим покрывались чернильными строками и ложились в приёмный лоток.

Готовые листы поднялись в воздух, будто поддерживаемые невидимой рукой, подплыли к столу и с шелестом перелистнулись в воздухе. Когда был перевёрнут последний лист, в комнате раздался едва различимый вздох:

— Эх…

Мгновение спустя листы в воздухе сложились и дюйм за дюймом исчезли. В сумрачной комнате колыхнулись тени. Пронёсся почти неуловимый ветерок. Терминал Магической сети затих, и весь кабинет погрузился в мёртвую тишину.

.....

В кабинете Гавейна обогреватель мягко и беззвучно струил тёплый воздух, противостоя лютой зимней стуже за окном. Благовония, расставленные по углам, источали умиротворяющий душу аромат, что мало-помалу растекался по комнате вместе с едва уловимыми воздушными токами.

Сидевший за столом Гавейн что-то почувствовал, отложил документ и поднял голову:

— Ты не в духе?

— …Скорее да, — из воздуха выступила фигура Эмбер. Она протянула Гавейну сложенную бумагу. — Донесение от третьего отдела внутренних расследований из зоны мелиорации западной долины на равнинах Святого Духа, из района Пейбо в Южных Пределах и с плато Сурам в Восточных пределах. Прошу ознакомиться.

Гавейн взял бумагу и внимательно просмотрел имена и краткую сводку первичного расследования. Выражение его лица почти не изменилось:

— …Что ж, неплохо. Разве нет?

— Я-то ничего хорошего не вижу, — скривила губы Эмбер. — Некоторые — ни дать ни взять прежние старые дворяне… а то и похуже.

Гавейн бросил на полуэльфийку взгляд, в котором читалась лёгкая усмешка:

— Всё ещё не привыкла?

— …Да не в этом дело, — нахмурилась Эмбер. — Мне просто горько. Среди них есть те, кто и впрямь пролез по недосмотру, из-за нехватки рук, — проходимцы. Но есть и те, кто служил управе ещё во времена княжества. Они выдвинулись из простолюдинов, были отобраны из числа передовых учёных. Однако…

— Всеобщее благо под небесами — прекрасная грёза, но ей никогда не сбыться, — покачал головой Гавейн. — Тем более что мы развивались слишком быстро и просто не успевали проводить доскональную проверку и испытание каждого чиновника управы. Такое неизбежно. Порой мы не можем уповать на врождённую нравственность и совесть какой-то отдельной группы людей. Подобный образ мыслей ничем не отличается от пресловутой «теории превосходства знати». Поэтому мы и должны сдерживать порядок посредством учреждений и законов.

Как Гавейн и предвидел задолго до того, внутри стремительно развивавшегося порядка Сесила всё же проступила гниль отдельных лиц. К тому же после основания Империи огромные новые земли перешли под руку Верховного управления, и в некоторых отдалённых областях приходилось создавать временные управы. Множество низовых чиновников было разношёрстным, доброе мешалось с дурным, а далёкие управы теряли связь с Верховным управлением. В иных местах беспорядок был почти неизбежен.

Всё это вызывало у Гавейна сожаление, но не удивление.

С самого начала он не надеялся, что выстроенный им порядок будет безупречен. Он лишь желал, чтобы всё созданное отвечало текущему положению и наилучшим образом «подходило» этой эпохе.

Он верил: Эмбер, что ходит во тьме и всякий день имеет дело с донесениями со всех концов Империи, тоже хорошо это понимает.

— Третий отдел внутренних расследований — лишь одно из средств. В конце концов, и он состоит из людей, — Гавейн посмотрел на Эмбер. — Перекрёстный надзор, долгосрочная ответственность, а также все будущие усовершенствования на этой основе, и, наконец, проведение в жизнь и поддержание всех этих учреждений — вот что способно стать долгим средством.

«На этой основе нам сейчас, напротив, следует радоваться. Ибо мы по меньшей мере способны вовремя изловить этих людей и составить списки. Это доказывает, что многие из наших учреждений, созданных загодя, действенны и что есть люди, способные их исполнять. Если же однажды твои списки окажутся пусты, тогда тебе как начальнику военной разведки и впрямь грозит большая беда».

— Жаль только, что большинство людей в управе лишь исполняют приказы, — с чувством произнесла Эмбер. — Мало кто размышляет о том, что стоит за этими приказами. Ещё меньше тех, кто способен уразуметь их логику и основания. И почти никто не способен до конца постичь всю твою громадную систему… Ты не устаёшь?

Гавейн улыбнулся и не стал ни соглашаться, ни отрицать.

Спустя две секунды он спросил Эмбер:

— А ты сама? К какому разряду ты относишься?

— Я, пожалуй, ни к какому, — подумав, Эмбер вдруг улыбнулась. — Я вовсе не из тех, кто любит шевелить мозгами.

— Ради того, чтобы избежать сверхурочной работы, ты готова прибедняться насчёт собственного ума. Твоё упорство достойно похвалы, — беспомощно усмехнулся Гавейн и, подняв руку, указал на бумаги, которые только что читал. — Тифонцы предварительно согласились на наше предложение, включая обмен долгосрочными послами, учреждение посольств, расширение торгового сотрудничества и прочее. Что же касается стажёров, они ещё до начала весны пришлют ознакомительную миссию. Возглавит её старшая дочь Розетты Августа, Матильда Август.

Эмбер заморгала и тотчас отыскала в памяти нужные сведения:

— Матильда Август, двадцати двух лет. Старшая дочь Розетты. Умна, превосходно владеет оружием, особенно одноручным мечом. По личной силе должна быть высшего ранга, но точный уровень неизвестен. Не часто является на люди, но пользуется изрядной славой в тифонских дворянских кругах. За высокое положение, отличные нравственные качества и выдающуюся учёность зовётся Высокогорной Орхидеей Тифонской империи…

«Кроме того, по оценке Управления военной разведки, вероятность того, что эта „Высокогорная Орхидея“ станет следующей правительницей Тифона, — примерно четыре из десяти. Её младший брат, принц Хардин Август, — её сильный соперник. Он, командуя Чёрной Обсидиановой Гвардией, имеет преимущество в порядке наследования. Однако это не значит, что меж ними есть раздор. По крайней мере до сих пор Матильда Август и Хардин Август выказывали друг другу самые тёплые и почтительные отношения. В особенности после трагической гибели старшего сына Розетты Августа двое оставшихся главных наследников и прочие братья и сёстры стали ещё более сплочёнными и сердечными.

«У меня больше нет сведений. Всё же дело касается тамошних верхов, и наружу просачивается лишь то, что есть».

— Стандартный и безупречный образ… — Гавейн в раздумье потёр подбородок. — И мне всё кажется, что где-то я уже слышал о подобном образе…

Эмбер на мгновение не поняла, о чём он:

— Хм? Ты о чём?

Мысли Гавейна уже потекли дальше:

— Я вот думаю: что, если вытащить Веронику и стравить этих двоих? Как по-твоему, кто оказался бы сильнее?

Эмбер окончательно смешалась:

— …С чего бы их сталкивать? Потому что обе — принцессы? Но Вероника ведь уже…

— Потому что у них у обеих образ… А, нет, не важно, — Гавейн замахал рукой. — Я просто так сказал, без всякой задней мысли.

— А… — Эмбер почесала в затылке. К тому, что этот старый зомби то и дело изрекает мысли, непостижимые обычному человеку, или бормочет какие-то непонятные остроты, она давно привыкла и не стала допытываться. Лишь безмолвно запомнила странные слова Гавейна, чтобы при случае пересказать Веронике.

— Кстати, — немного подумав, снова заговорила Эмбер. — Ты не собираешься пустить в ход тех двух особых «граждан» из области Солинбура? Один поставлен сушиться для фотосинтеза, а второй только и делает, что приклеивает ярлыки к хрустальным сосудам, выкопанным из руин, да изучает фотосинтез гигантского дерева. С их-то особым положением это, по-моему, сущее расточительство.

Гавейн знал, о ком говорит Эмбер.

Бард Вендел, что в области Солинбура изучал фотосинтез гигантского дерева, и Бельтира Август, что целыми днями занималась тем же фотосинтезом. Эти двое были самыми необычными «гражданами» Сесила. В делах, касающихся Тифона, их положение могло сыграть поистине великолепную роль.

Первый приходился отцом нынешнему тифонскому волчьему генералу. Вторая — прародительницей нынешнему тифонскому императору.

Чудилось, стоит в нужный миг вытолкнуть их на границу — и тамошние военные и гражданские вожди вкупе с целой толпой важных особ, схватившись за сердце, взвоют истошным «Не-е-е-ет!!!»

При хорошем раскладе можно было бы прямо на месте уложить нескольких гипертоническим ударом.

Главная же трудность заключалась в том, что Бельтиру очень трудно вытолкнуть на границу. В ближайшее время Друидический исследовательский институт Солинбура вряд ли разрешит вопрос пересадки Бельтиры черенками. А двинься она сама — чего доброго, одним махом проложит себе путь через весь Восточный Коридор и двенадцать крепостей Долгого Ветра… если, конечно, сумеет выкорчевать корни из земли.

Но как раз потому, что эти двое были фигурами столь особыми, картами столь огромного веса, Гавейн не желал пускать их в ход и раскрывать прежде срока. Напротив, он держал их в строжайшей тайне.

— Эти две карты чересчур крупны, — покачал он головой. — Достать их сейчас, чтобы поколебать дух тифонцев, — только растратить попусту. Розетта найдёт тысячу способов погасить удар от «слухов». Лучше приберечь их на будущее. Тогда они дадут куда больший толк.

Эмбер тихо выдохнула:

— Поняла.

Гавейн потёр лоб, давая отдых чуть напряжённым нервам.

— Есть ли что доложить из «Офиса номер двадцать пять»? — невзначай спросил он.

— Пока главная работа — составление планов на случай колебаний в ментальной сети. Согласно недавним донесениям Даниэля, худший случай — временный или постоянный разрыв ментальной сети. Тогда нам придётся временно ввести для линии Даниэля план «Лёд» и впоследствии искать случай восстановить связь с ним и его окружением другими средствами. К счастью, в Тифоне у нас уже есть запасные тайные нити. Среди учеников Даниэля, среди новых тифонских вкладчиков-предпринимателей, среди мелких тифонских дворян, с которыми мы вошли в контакт по проекту «Траектория», — везде есть люди, склонённые на нашу сторону или те, чьи слабые места у нас в руках. Тамошняя сеть разведки уже не зависит всецело от личной деятельности Даниэля…

Эмбер докладывала стройно и чётко. Гавейн слушал и слегка кивал.

«Проект „Траектория“», упомянутый Эмбер, был общим названием для разнообразных действий, которые велись при экспорте магических поездов в Тифон: через контакты с низовым дворянством и обедневшими рыцарями выискивать случаи для проникновения и привлечения на свою сторону, либо засылать людей для заведения знакомств и наблюдения. Таким образом строились обычные разведывательные каналы.

Проект этот длился уже почти целый год и, хотя находился ещё на ранней стадии, уже принёс кое-какие плоды.

Сила капитала была велика. Особенно в среде, где надзор оставался слаб. Те тифонские «инвестиционные дворяне», что лишь недавно вкусили сладость, были почти бессильны перед его соблазном.

Эмбер в своём докладе не упомянула, как быть с разведывательной системой, выстроенной в ордене Спящих, если ментальная сеть рухнет. Причина была очевидна: если ментальная сеть и впрямь разорвётся, то и орден Спящих… верно, тоже разорвётся…

— Теперь… остаётся лишь надеяться, что у Даниэля всё пройдёт гладко, — откинувшись на спинку стула, спокойно и протяжно произнёс Гавейн. — И надеяться, что верхи Спящих окажутся достаточно умны и осмотрительны.

.....

Тифонская империя, Олден, магический квартал близ Чертога Обсидиана.

В пору, когда туманы делались всё гуще, и без того слабые солнечные лучи косо падали в комнату, полузанавешенные шторы делали внутри сумрачно и глухо. В широком покойном кресле старый маг в домашнем платье, понурив голову, предавался лёгкой дрёме, коротая послеобеденный досуг.

Черноволосая Мари сидела за квадратным столом неподалёку от учителя и, склонив голову, усердно решала задачи по высшей математике.

Вдруг шелест перелистываемых ученицей страниц и скрип пера совершенно стихли и долго не возобновлялись.

Даниэль тотчас открыл глаза и глянул на Мари:

— Ну что? Какая задача не выходит?

В следующую секунду праздное, безмятежное лицо старого мага отвердело.

Он увидел, что сидевшая за столом черноволосая ученица повернула к нему лицо. Но это было уже совсем другое лицо.

Солнечные лучи, лившиеся в окно, и пылинки, танцевавшие в них, застыли.

— Даниэль, — произнесла ученица «Мари», глядя на старого мага. — Мы пришли задать тебе несколько вопросов.

(Конец главы)