Глава 771 — Удивление графа Балина

В стремительно меняющемся день ото дня Сесиле постоянно рождалось множество нового.

Всякий достойный имперский правитель или областной управитель непременно испытывал к этим новшествам интерес.

После недолгого молчания Виктория взглянула на графа Балина:

— Быть может, нам стоит сходить взглянуть.

— Вы говорите о той новой драме? — граф Балин сперва опешил, никак не ожидая, что всегда холодная и отчуждённая, да к тому же, как говорили, вовсе не питавшая интереса к «драмам» Снежная Герцогиня выскажет такое предложение. Но быстро смекнул: её, верно, заинтересовала «маготехника», стоявшая за этой новой драмой. — Разумеется! То есть я хочу сказать — это определённо стоит увидеть. Маготехника может применяться во всех областях, и мне и самому очень любопытно, какое отношение она может иметь к театру.

— Разузнайте, где это будет, — бесстрастно, ровно произнесла Виктория. — И пойдёмте туда.

Узнать, где показывают новую драму, не составило труда. Ведомая указаниями прохожих, Виктория со своими спутниками вскоре приблизилась к большому зданию в южном районе города.

С виду это было ничем не примечательное строение — совсем не такое, каким представлял себе «театр» граф Балин. Ведь театр всегда был достоянием дворян и богатых горожан, и, разумеется, ему надлежало выглядеть пышным и величественным. Но здесь его взору предстало лишь квадратное, строгое двухэтажное здание, которое, если не считать изрядных размеров, ни в каком ином отношении не могло похвалиться ни красотой, ни роскошью.

А вокруг этого простого с виду большого здания уже собралось изрядное число народу.

Одного беглого взгляда было достаточно, чтобы понять: в основном это простые горожане.

Эти одетые в разнообразные зимние одежды люди, полные ожидания, очевидно, ждали уже довольно долго. Стоявшие на окраине толпы вытягивали шеи, вглядываясь во вход «театра». Ближе к середине виднелся одетый в форму персонал, поддерживавший порядок. Кто-то громко переговаривался и смеялся, а иные торгаши, почуявшие наживу, уже возили по краям площади свои тележки, выкрикивая названия снеди и напитков.

Такое оживлённое зрелище поразило графа Балина. В его памяти у входа в театр никогда не толпилось столько людей. Да и сами зрители были всегда изящно одетыми господами и дамами, которые прибывали в каретах в сопровождении дворецких и под водительством слуг медленно вступали внутрь. Откуда же было взяться такому столпотворению?

— Так много народу… и все пришли смотреть эту новую драму? — вытаращил глаза этот господин из столицы. — Сплошь горожане… Неужто город Сесил так богат? Всякому ли по карману театр?

— Господин, говорят… билет стоит лишь несколько медных монет. На новые деньги — всего шесть элей, — доложил один из слуг, что ходил разузнавать, и на лице его читалось изумление. — А поскольку сегодня новую драму показывают впервые, цена и вовсе половинная…

— Три эля! — граф Балин едва не выкатил глаза из орбит. — Да это всё равно что даром раздают!

И тут же он обернулся к площади, окинул взором плотную толпу и вполголоса ахнул:

— Боги и предки! Неудивительно, что здесь столько людей. Даже тот, кому театр вовсе не интересен, не пожалеет нескольких медяков, чтобы утолить любопытство. Но если в театр набьётся такая уйма народу — как актёры-то будут играть на сцене? Как удержать порядок?

— Боюсь, начнётся страшная сумятица, — покачал головой ещё один сопровождавший их столичный дворянин. — К тому же… взгляните: здесь и сейчас уже изрядно беспорядка.

Едва этот столичный дворянин договорил, как в уши графа Балина снова ворвались выкрики тележных торгашей с краёв площади. Этот звонкий, пронзительный голос ввинчивался прямо в голову господина графа:

— Ароматный жареный картофель! Лучшая жареная картофельная соломка во всём Сесиле!

— Отведайте рыбный рулет! С горячей пряной подливой в придачу!

— Для зимней очереди нет ничего лучше снадобья от холода — лучшее зелье Морозостойкости! Собственноручно приготовлено дедушкой Сэмом, пятьдесят два градуса, со вкусом соуса!!

— Голова раскалывается, — граф Балин невольно схватился за лоб. — Это совсем не то, что я себе представлял…

— Оказывается, зелье Морозостойкости ещё и готовят по-особому, — один из чиновников с любопытством глянул вдаль. — Да ещё и продают прямо на площади?

— Всякие зелья в Южных Пределах стоят крайне дёшево. А разбавленное зелье Морозостойкости так и вовсе продаётся как некое оздоровительное средство, — равнодушно пояснила Виктория. Очевидно, она уже имела об этом известное понятие. — Местные жители юга, а также торговцы с северо-южного тракта добавляют в такое разбавленное зелье разных пряностей или мёда и пьют в дороге для согрева.

Граф Балин широко распахнул глаза и едва не выпалил: «Да это же сумасшедшее место!», — но, к счастью, вовремя опомнился, что находится в столице, проглотил эти слова и лишь с несколько странным выражением лица спросил:

— В таком случае… Ваша Светлость, вы всё ещё намерены смотреть…

— Разумеется. Теперь мне это ещё интереснее, — Виктория холодно глянула на графа Балина. — К тому же здесь уже незачем пользоваться титулами и званиями. Это будет не к месту.

— Да, да, Ваша… госпожа, — поспешно согласился граф Балин и беспомощно взглянул на слугу. — Тогда… ступай купи билеты.

Слуга, повинуясь, ушёл, но вскоре возвратился и принёс весть, которой граф Балин никак не ожидал.

— Уже распроданы? — граф остолбенел. — Ни одного не осталось?!

— Да, господин, — с пристыженным лицом отвечал слуга. — Говорят, ещё два часа назад всё разобрали.

В этом городе, где чуть не каждый день рождалось что-то новое, сесильцы смело и с охотой пробовали всякую новинку. Тем более что теперь здесь можно было за какие-то три эля увидеть новую драму, открытую для всех. Как сам граф Балин только что сказал, для простых людей, никогда не имевших случая войти в театр, даже ради одного лишь любопытства такая мелочь стоила того. А сесильцы… были всегда до крайности любопытны.

Три эля — даже если драма скучна, осмотреть в театре столы, стулья да потолки уже не напрасно. Многие шли сюда именно с такими мыслями.

Граф из столицы невольно перевёл взгляд на герцогиню, которая и предложила сюда пойти. Он полагал, что уж теперь-то она точно потеряет к этому делу интерес, а то и вовсе придёт в некоторое раздражение от напрасно потраченного времени. В конце концов, эта дама по внешнему образу никогда не отличалась ни «терпением», ни «мягкостью». Однако следующие слова Виктории поразили его.

— Расспросите вокруг, не согласится ли кто уступить билеты, — спокойно распорядилась эта герцогиня и с неожиданным для него терпением дала подробное наставление: — Будьте вежливы. Можете заплатить сверх цены, но если хозяин не согласен — не настаивайте.

Голос её звучал ровно, а лицо было, как всегда, холодно. Но окажись рядом кто-то из близко знавших её, он сразу заметил бы, что на самом деле это было проявлением живейшего любопытства.

Один из слуг кивнул и уже готов был отправиться.

Однако в этот миг шаги, явно направленные прямо к ним, привлекли внимание графа Балина и Виктории.

Как одарённые довольно высокого ранга, они без труда ощутили в толпе это устремлённое на них и ничуть не скрытое приближение.

Граф Балин поднял голову и проследил за чутьём, но увидел лишь незнакомого мужчину в ватном пальто, что шагал в их сторону.

Герцогиня Виктория незаметным жестом остановила своих людей, а сама обратилась к приближавшемуся, холодно спросив:

— Вам что-то нужно?

Простоватый с виду человек, казалось, на мгновение оробел под особым напором и поразительной наружностью Виктории Вильдер, в голосе его промелькнули напряжение и робость, но он всё же быстро заговорил:

— Я только что видел, что вы как будто в затруднении… Из-за билетов, да?

Граф Балин кивнул:

— Мы и впрямь хотим купить билеты, но все, кажется, распроданы.

— А, ну так и есть, — мужчина в ватном пальто тут же расплылся в улыбке и с искренним видом закивал. — Я как раз могу вам пособить. Я уговорился с друзьями пойти вместе, заранее купил билеты, а нынче они сказали, что никто прийти не сможет. У меня как раз лишние остались. Возьмёте? Всего по одному фенару за штуку. Знаю, что это дороже прежнего, но я тоже в очереди долго стоял…

Граф Балин приоткрыл было рот, собираясь что-то сказать, но услышал, как Виктория уже ответила:

— Хорошо.

И затем эта Снежная Герцогиня повернулась к нему:

— Господин Балин, заплатите.

— Но… — граф Балин выдавил лишь полслова, однако под этим взглядом, холодным и чистым, точно лёд, он, словно обычный горожанин, вынул деньги и расплатился, получив взамен несколько довольно красиво отпечатанных билетов с надписями «Кинокомпания Фильма» и «Театр Троих».

Когда тот человек удалился, граф Балин невольно вполголоса произнёс:

— Госпожа Виктория… вам не следовало верить этому человеку. Он ведь явно перекупщик…

— Я знаю, — спокойно ответила Виктория.

— Тогда…

— Просто забавно, — невзначай обронила Виктория и подняла голову, глядя на недалёкий вход в театр. — Здесь и впрямь… занятнее, чем в столице.

«Впрочем, это и впрямь подрывает порядок, и мы не можем оставить это без внимания.

«Я видела у края площади блюстителя порядка — пусть кто-нибудь из вас пойдёт и донесёт».

Голос Виктории Вильдер звучал чуть более оживлённо. Казалось, настроение у неё вдруг сделалось веселее.

.....

Прошло ещё немного времени, и толпа впереди наконец глухо заволновалась.

Повеселевшая Виктория тронула уголки губ:

— Господин Балин, кажется, уже можно входить. Пойдёмте же засвидетельствуем это.

Следуя в людском потоке и повинуясь указаниям служителей, граф Балин наконец вступил в этот до странности необычный «театр» и отыскал места для себя и своих спутников среди ряда за рядом поднимавшихся и спускавшихся сидений.

Всю дорогу, движимый долгом дворянина и врождённым чутьём подчинённого, он всеми силами оберегал герцогиню Викторию от толкотни, чтобы людские потоки не задели верховную правительницу Империи, Хранительницу северных гор. Ради этого его самого несколько раз изрядно толкнули. Но, усевшись на своё место, он обнаружил, что никак не может до конца соблюсти это «достоинство» и эту «защиту».

Сиденья стояли вплотную одно к другому. Повсюду были люди.

Сюда набилось куда больше народу, чем в любой из виданных им в столице театров! И сиденья стояли куда теснее!

Со всех сторон, спереди и сзади, его окружали бесчисленные простолюдины — вернее, граждане Империи. Графу из столицы даже стало чуть душно.

Он решительно не мог здесь освоиться.

Но Виктория Вильдер не выказывала ни малейшего неудобства или досады. Эта Хранительница северных гор просто тихо сидела на своём месте и небрежно скользила взглядом по сторонам. Лицо её по-прежнему ничего не выражало, но граф Балин примерно догадывался: это должно было означать глубокий интерес и живейшее любопытство.

На пути «приноравливания к новому порядку» он, кажется, далеко отставал от шага этой герцогини.

— В подобных сооружениях следует загодя думать о пожаре и о давке с человеческими жертвами, — вдруг произнесла Виктория. — Вы не находите, господин Балин?

— Я? Ах, да, да, разумеется, — граф Балин едва не опоздал с ответом и поспешно заговорил: — Здесь очень много людей и много тесно расставленных сидений, это и впрямь нужно учитывать… Не знаю, предусмотрели ли что-нибудь здешние устроители.

Другой столичный дворянин с любопытством взглянул на сцену:

— На подмостках нет ни актёров, ни декораций, ни реквизита… Неужто ещё не расставили?

Граф Балин невольно поднял голову и и впрямь заметил эту странность.

В конце веерообразно расставленных бессчётных зрительских мест, на той просторной платформе, которой надлежало быть сценой, и впрямь не виднелось ни одного актёра и никаких декораций.

Он изо всех сил вгляделся и в конце концов разглядел лишь несколько магических опор, расставленных на сцене, да некие хрустальные устройства, расположенные в определённом строю.

Граф Балин медленно начал догадываться, но оттого пришёл в ещё большее недоумение: так, стало быть… эта так называемая новая драма — попросту проекция магического терминала?

.....

Снаружи «Театра Троих», после того как множество зрителей вошло внутрь, прежде запруженная площадь разом сделалась гораздо просторнее.

На площади ещё оставались кое-какие торгаши, кое-кто из горожан, задержавшихся из любопытства, и, конечно, блюстители порядка.

Человек в тёмном ватном пальто спешно шагал по краю площади. Лицо его сияло радостью, а шапка была низко надвинута на лоб.

Но едва он приблизился ко входу в соседний переулок и ещё не успел свернуть, как вокруг него вдруг возникло несколько одетых в форму блюстителей порядка.

Человек в пальто перепугался и кинулся бежать, но не успел сделать и шага, как один из блюстителей пустил в него маленькую молнию, и он рухнул наземь.

Несколько блюстителей порядка разом навалились на него и прижали к земле. Отрядивший их начальник, извлекая малые кандалы и вне себя от злости, громко выговаривал:

— Опять ты! Опять!

«При первой продаже билетов на магический поезд — ты! При первой продаже зрительских билетов на футбольный матч — ты! При открытии первого зоологического сада — ты!

«Сегодня начали продавать билеты на магический театр теней — и опять ты!

«Вторую половину месяца проведёшь прикованным к трубе в Управлении общественного порядка!»

.....

В стремительно меняющемся день ото дня Сесиле постоянно рождалось множество нового…

(Конец главы)