Глава 669 — Догадка Гавейна

След, найденный Эмбер, несколько удивил Гавейна. Когда-то он предполагал, что этот Сари Рэндольф, возможно, был каким-нибудь обедневшим дворянином или же лишённым титула преступником, вынужденным скрывать своё имя. Но он никак не ожидал, что тот окажется Королевским Теневым Стражем-дезертиром, да ещё и дезертировавшим во время выполнения задания по поиску гондорского наследия… Это невольно наводило на размышления.

Похоже, королевский дом Анзу не был уж совсем в неведении о тайнах, погребённых в Тёмных горах. Пусть из-за Внутренней Смуты Месяца Туманов многое из этого знания было утеряно, кое-какие нити у них, по-видимому, всё же оставались. По крайней мере, они знали, что в Тёмных горах что-то есть.

Конечно, эта догадка имела смысл лишь в том случае, если Сари Рэндольф искал именно Твердыню Дерзания, а не какое-то иное гондорское наследие.

— Пока мы не обнаружили у Твердыни Дерзания других входов. А уже найденный вход не носит следов того, что его когда-либо открывали, — задумчиво проговорил Гавейн. — Да и даже если бы он и впрямь входил в неё, это не объясняет его дезертирства. Это всего лишь древняя научно-исследовательская база. Что там могло быть такого, из-за чего Королевский Теневой Страж предал бы своего короля?

— Я и сама не возьму в толк… Сколько ни вспоминаю, он и впрямь никогда не говорил о своём прошлом и жил совершенно безалаберно, — покачала головой Эмбер, и голос её слегка упал. — Он вечно таскал меня за собой, то и дело менял жильё, подделывал личину, воровал под носом у местных дворян, чтобы прокормиться. Бо́льшая часть наших сил уходила на это, и я долгое время очень на него злилась… А теперь понимаю: всё это было неспроста.

— Королевский дом не мог легко отпустить дезертира из Королевских Теневых Стражей. Они наверняка долго искали его в Южных Пределах, и потому ему приходилось прятаться. Он не мог, пользуясь своим сверхъестественным даром, найти себе приличную работу: все занятия, связанные с носителями сверхъестественных сил, были под надзором дворян. Поэтому он мог быть только вором или время от времени под видом бродяги браться за наёмные задания. И ещё — не мог подолгу общаться с другими наёмниками, опасаясь, что за ними стоит чья-то дворянская «теневая рука».

Эмбер скривила губы:

— Видно, так оно и было…

— А Питтман тогда уже был с вами?

— Сколько я себя помню, Питтман уже был другом моего приёмного отца, — Эмбер поскребла в голове. — Но когда именно они познакомились, я не знаю. Память у полуэльфов в детстве слабее, чем у людей, а у меня, кажется, и того хуже. Всё, что было тогда, помню очень смутно.

— Скрывающийся от всех Королевский Теневой Страж-дезертир в пору своих скитаний вдруг заводит друга, подобного Питтману, — тебе не кажется это странным? — поднял бровь Гавейн. — Человек, который бегает от королевской погони, в обычных условиях не станет заводить друзей, если на то нет особой причины. Твой приёмный отец называл тебе эту причину?

Эмбер нахмурилась:

— Он мне ничего такого не говорил. Я только слышала, как они, бывало, хвастались, что хотят стать самой великой разбойничьей парой Южных Пределов. Но это, конечно, не причина.

— Ты не знаешь. Но Питтман наверняка знает, — сказал Гавейн. — Если будет случай, он, может быть, согласится рассказать.

Питтман. Друид, который побывал и Спящим, и жрецом Культа Всеобщего Конца. За его неряшливым обликом старикашки скрывалось множество тайн. Гавейн знал, что он многое хранит про себя, и, возможно, среди этого — и тайна Сари Рэндольфа.

Прежде Питтман никому не раскрывал этих тайн, вероятно, из предосторожности. Но теперь Эмбер нашла след своего приёмного отца, и, что ещё важнее, прежней королевской власти Анзу пришёл конец, а сама Эмбер и вовсе взяла под начало всех Королевских Теневых Стражей. Так что теперь то, о чём нельзя было говорить раньше, наверное, можно будет произнести.

— Я спрошу его, — кивнула Эмбер. — Столько лет прошло, пора ему рассказать мне о тех годах.

— Хорошо, — Гавейн на мгновение задумался и продолжал: — И ещё: ты можешь хотя бы примерно определить, когда Сари Рэндольф взял тебя на воспитание? Через какое время после того, как он очутился в Южных Пределах? Через несколько лет тайной жизни или же когда он решил дезертировать, рядом с ним уже была приёмная дочь?

— Этого я и подавно не знаю, — снова затеребила волосы Эмбер, и уши её задрожали. — Ты к чему это спрашиваешь? Что-то надумал?

— У меня есть одна догадка, которая кажется мне весьма вероятной, — Гавейн посмотрел на неё, и его способность к сопоставлению заработала в полную силу. — Ты никогда не думала, что дезертирство Сари Рэндольфа, возможно, связано с тобой?

— Со мной?! — вытаращилась на него Эмбер, тыча в себя пальцем, и на лице её было написано: «Ты что, шутишь?» — С чего ты взял?! Я тогда ребёнком была!

— А что, если записанное здесь задание — ложь? Что, если он шёл в Тёмные горы не за гондорскими реликвиями, а за тобой? — Гавейн указал на свиток на столе. — Можно сделать смелое предположение: быть может, его истинным заданием было найти полукровку-эльфийку с особой кровью и доставить её королевскому дому Анзу. Или, ещё более крайний вариант — задание требовало убить этого полукровку, а он в последний миг не смог этого сделать. Тогда всё объясняется.

Эмбер в полном ошеломлении уставилась на Гавейна, похоже, глубоко потрясённая его воображением, и лишь через некоторое время выдавила:

— Догадка — не доказательство, а фантазия — не расследование… Это у тебя уже почти сочинительство. Где доказательства? С какой стати королевский дом Анзу от нечего делать стал бы охотиться за полукровкой-эльфийкой, да ещё ради этого пожертвовал Королевским Теневым Стражем…

— Потому я и сказал: возможно, из-за твоей особой крови. Не забывай: ты знаешь лишь то, что наполовину ты эльфийка, а кто был твоей второй половиной — загадка. Ты знаешь, что твой родной отец — эльф, но знаешь ли ты, кто твоя мать? — Гавейн тихо постучал по столу. — И не забывай ещё одно очень важное обстоятельство: Кольцо Теней.

Выражение лица Эмбер мгновенно застыло. Было ясно, что она вспомнила происхождение и свойства этого кольца.

Гавейн пристально смотрел на неё и медленно проговорил:

— Кольцом Теней Франциска Второго ты тоже можешь пользоваться. И у тебя на руке есть точно такое же кольцо, только утратившее магию. Эта нить… разве она тебя не занимает?

Эмбер задумалась и вдруг в ужасе прижала руки к груди, шумно втянув воздух:

— Мамочки!.. Неужто я и впрямь — отродье прежней династии!!

Серьёзное лицо Гавейна, с таким трудом сохранявшееся до сих пор, едва не треснуло:

— «Отродье прежней династии» — это выражение не сюда!!

— Да какая разница, как называть! — яростно замахала руками Эмбер. — Но то, что ты сказал, и впрямь заставляет меня сомневаться в себе! Ещё минуту назад это была пустая догадка без доказательств… ну, ладно, теперь кое-какие доказательства есть, но разве такое возможно?

— Я всего лишь высказал свою мысль. А как оно на самом деле — боюсь, кроме самого Сари Рэндольфа, уже никто не знает, — покачал головой Гавейн. — Но какова бы ни была истина тех лет, даже если всё было так, как я предположил, сегодня это уже не имеет значения. Королевская власть Анзу кончилась. Чего бы ни хотел тогдашний король от твоего приёмного отца в Южных Пределах, эта цель исчезла вместе с династией. Ты теперь свободна, и не стоит слишком много об этом думать.

Помолчав в задумчивости, Эмбер наконец выдохнула и снова улыбнулась:

— Пожалуй, ты прав… Старой королевской семьи больше нет, чего мне тревожиться.

Казалось, она сбросила с плеч какую-то ношу и в короткое время вернулась к своему обычному бесшабашному, беззаботному виду. Покончив с этой темой, она спросила о дальнейших планах Гавейна:

— Сейчас порядок в Санкт-Суниле в общем уже упрочился, передача власти по всем направлениям и создание новых управляющих структур завершены. Не пора ли подумать, что дальше?

— Да… — Гавейн откинулся назад и забарабанил пальцами по подлокотнику кресла. — Мы и так задержались в этом городе довольно долго.

Постучав по подлокотнику, он повернулся к Эмбер:

— Как обстановка в Восточных пределах?

— Люди, посланные герцогиней Викторией, уже соединились с генералом Мариланом. Местные дворяне в основном содействуют переформированию. Они даже сколотили кое-какой резервный отряд и вместе с Сесильским легионом укрепили оборону Крепости Ветров.

— Этого следовало ожидать, — кивнул Гавейн. — Среди прогнившего дворянства старого Анзу восточные дворяне, пожалуй, самые небезнадёжные. У них тоже полный набор старых дворянских пороков, но из-за постоянной тифонской угрозы и разумного правления семьи Лоуренс местное дворянство перед лицом войны сохраняет трезвость. Впрочем, тот резервный отряд, что они сколотили, вряд ли принесёт много пользы… Настоящая отборная сила Восточных пределов полегла на равнинах Святого Духа целиком, и теперь только гарнизон Крепости Ветров сохранил боеспособность. Резервные отряды и дворянские предводители из прочих мест немногим сильнее обычных частных дружин. Что ещё?

Эмбер собралась с мыслями и продолжала:

— На тифонской границе как будто тихо. Но Марилан опасается, что противник может втайне накапливать силы, и сейчас придумывает, как раздобыть сведения, и всё время настороже против тифонского вторжения.

«Компания Белых Песков» уже снова взяла в руки рудники и начала восстанавливать железную дорогу, разрушенную тем гигантским Оленем. Одновременно, по твоему приказу, инженерный отряд продолжает тянуть прежнюю восточную ветку, чтобы к осени можно было подвести «Железный Трон» к самой Крепости Ветров. С бронепоездом мы будем куда спокойнее насчёт Тифона.

Что до ремонта «Железного Трона»… наверное, ещё полмесяца. Он потерял две секции оружейных вагонов, у него перегружены и повреждены энергетический хребет и щитовые блоки. Повреждения серьёзные. Два тяжёлых завода — в городе Гране и в городе Сесиле — работают сверхурочно, чтобы по возможности сжать сроки.

— Так или иначе, «Железный Трон» должен как можно скорее восстановить боеспособность. Пусть даже половина состава, но должна быть на границе, — глухо произнёс Гавейн. — После войны у нас нехватка живой силы. Даже с передовым вооружением нынешний гарнизон Крепости Ветров не обязательно сдержит стройные легионы носителей сверхъестественных сил Тифона.

Эмбер нахмурилась:

— Ты думаешь, тифонцы и впрямь воспользуются этим окном?

— Они давно ждали этого часа. Но запаздывание и ошибочность разведданных могут заставить их упустить этот час, — сказал Гавейн. — Розетта Август, без сомнения, следит за войной на равнинах Святого Духа. Но ему очень трудно точно оценить, сколько именно мы потеряли в этой войне. Пиррова ли это победа или полный триумф? От этого напрямую зависит, отдаст ли он приказ наступать.

Тифонцы ждали, когда Анзу истечёт кровью. Гавейн понял это уже давно. И, по сути, замысел императора Розетты уже почти удался. Пусть возник Сесил — непредвиденная переменная, — но в целом все области Анзу, кроме Южных Пределов, понесли в этой войне чудовищный урон. Огромные хлебородные земли обратились в пустоши, колоссальные запасы зерна были заражены или сожжены, множество молодых сил истрачены. В таком положении один, пусть и отборный, Юг, распылённый на громадной территории, будет на пределе.

Тифонский император и впрямь дождался того часа, когда Анзу предельно ослабело. Ударь он сейчас — и конец был бы положен раз и навсегда. Но из-за медлительности и неточности передачи сведений в эту эпоху он, возможно, ещё сам не осознал этого.

Гавейн знал: это был достаточно железный и решительный, но при этом достаточно осторожный и хитрый правитель. Его железная решимость обеспечивала, что, едва будет отдан приказ, вся военная машина Тифонской империи мгновенно придёт в движение и обрушится на Крепость Ветров. Но его осторожность… если правильно её использовать, можно, пожалуй, выиграть для Сесила спасительную передышку.

Он обратился к Эмбер:

— Нужно сделать так, чтобы тифонцы не могли понять истинного положения Сесила. Нужно заставить Розетту Августа переоценить оборону Крепости Ветров и переоценить силы, которые мы сохранили после войны.

— Я помогу генералу Марилану разработать план, — подумав, ответила Эмбер. — Он будет подавать признаки «полной победы Сесила». Постараемся, чтобы Крепость Ветров выглядела так, будто там полным-полно сил…

— Этого мало. Розетта Август — очень страшный противник. Он не будет смотреть только на Крепость Ветров, — глухо сказал Гавейн. — Пропаганда по всей стране должна в кратчайший срок говорить в один голос. Война на равнинах Святого Духа должна предстать как победа с малыми потерями. У нас полно резервного зерна. Молодёжь, воодушевлённая победой, толпами записывается в армию. Отстранение королевского дома Анзу надо изображать ещё более достойным. Ни в коем случае нельзя предавать гласности, что Королевский рыцарский корпус почти полностью уничтожен, а от северных легионов осталась лишь десятая часть и тому подобное.

Пока что наши пропагандисты неплохо справляются в этих областях, но в Восточных пределах пропаганда намного слабее, чем в Южных… Это нужно исправлять немедленно.

К тому же мы должны поддерживать торговлю с Тифоном. Не просто поддерживать, а расширять её масштаб. Сесил принял под руку эти обширные земли, и наши потребности, как и наше производство, могут только расти, а не сокращаться, и расти очень значительно… Только так можно не дать Розетте Августу догадаться, сколько населения мы потеряли.

Не бойся, что Сесил не сможет переварить такой объём торговли. Пропускная способность магоиндустрии поразительна. К тому же я уже поручил герцогу Бернарду Франклину начать переговоры с Огурейским Племенным Царством. Тамошние серые эльфы и дворфы очень интересуются нашими алхимическими снадобьями и тканями. Через торговлю с ними мы сможем переложить бо́льшую часть бремени…

Гавейн излагал пункт за пунктом. Цель его была совершенно ясна: ввести правителя Тифона в заблуждение.

Если ухватиться за законы передачи сведений в эту эпоху и точно нащупать их отсталость и прорехи, добиться этой цели было возможно.

Конечно, Розетта Август не был лишён мудрости, и у Тифона имелась своя разведка. Даже если это заблуждение удастся, оно, вероятно, продержится недолго. Но Гавейну и нужно было лишь кратковременное заблуждение. Ему требовалось лишь время, чтобы после войны «перевести дух и залечить раны». Как только «Железный Трон» восстановит боеспособность и прибудет на границу, как только в этом году соберут хороший урожай и следующая партия сесильских новобранцев завершит обучение и получит снаряжение — у него уже будет уверенность сдержать тифонский натиск. А если удастся продлить заблуждение ещё дольше, пережить эту зиму и добиться, чтобы император Розетта опомнился лишь будущей весной… тогда он будет и вовсе спокоен.

Эмбер пункт за пунктом заносила в память всё, что поручал ей Гавейн, и одновременно уже перебирала в уме надёжных подчинённых. Она была не только главой разведки, но и участницей и исполнительницей многих тайных планов. А особенно в этот раз — задуманное Гавейном наверняка потребует участия множества агентов Управления. Поэтому она должна была начинать готовиться уже сейчас.

Запомнив всё, она подняла голову, и уши её слегка дрогнули:

— Кроме всего этого, есть ещё одно дело, которое тоже пора ставить на очередь?

— М? — вскинул бровь Гавейн.

— Пышная коронация! — Эмбер развела руки, рисуя в воздухе большой круг, точно хотела этим усилить слово «пышная». — Положение стабилизировалось, передача власти завершена, управляющие органы созданы. Разве правителю Империи Сесил не пора объявить о наступлении новой эпохи? К тому же это будет ещё и окно, чтобы подать сигнал Тифону…

За долгое время рядом с Гавейном эта полуэльфийка научилась и множеству новых, удобных слов. И глядя, как она с самым серьёзным видом произносит столь разумные вещи, даже Гавейн не мог не кивнуть:

— Да, это тоже пора ставить на очередь.

Прежде он не придавал значения так называемой «коронационной церемонии», потому что главным было упрочить положение и восстановить хозяйство. Но теперь эта церемония обретала особое значение, и, как человек, умеющий ловить ценность, он должен был отнестись к ней со всем вниманием.

— Когда ты собираешься короноваться? — часто заморгала Эмбер, и в глазах её читалось нетерпение.

Непонятно, чему уж она так радовалась.

— Когда особый «груз» прибудет из района Белых Холмов в Санкт-Сунил, — ответил Гавейн. — Но уже сейчас можно начинать приготовления.

— Особый «груз»? — Эмбер на мгновение задумалась и смутно догадалась, что он имеет в виду. — …А, вот что. Это и впрямь будет лучшее украшение для коронации нового императора… Но ты, оказывается, хотел короноваться в Санкт-Суниле?

— Вообще-то сперва я думал о городе Сесиле. Но совет Хетти заставил меня передумать, — уголок рта Гавейна чуть приподнялся, и взгляд его упал на стену кабинета. Там когда-то висел герб Анзу — Меч и Щит, но теперь его сменило знамя Меча и Плуга. — Власть Анзу окончилась здесь, пусть здесь же и начнётся новая империя.

Коронационная церемония, по сути, была зрелищем для людей. А раз так, нужно было представить его с наилучшей стороны.

Гавейн хотел, чтобы старые дворяне Санкт-Сунила ясно это увидели. Чтобы Церковь, армия, прежние королевские служители ясно это увидели. Чтобы они своими глазами узрели смену эпох и запечатлели этот миг как можно глубже. Только так можно было ещё больше обеспечить устойчивость последующей реформы.

Эта древняя и одновременно юная страна и впрямь больше не могла вынести ни малейшей смуты, ни малейшего колебания.

(Конец главы)