Глава 657 — Пиршество

В Серебряном замке Гавейн и двое новых Верховных Канцлеров стояли у терминала магической сети. Вести с востока равнин, пройдя через Солинбур, район Белых Песков, Южные Пределы и коммуникационную линию Горгона, уровень за уровнем перебрасывались и доставлялись в эту комнату.

— Отряд «Храбрецы» начал операцию. Первичная приманка цели — успешно…

— Цель вошла в зону досягаемости Солинбурского рубежа. Отряд «Храбрецы» успешно оторвался. Вторичная приманка — успешно…

— Все части в районе Белых Холмов завершили эвакуацию. Маяк установлен…

— Третичная приманка — успешно. «Железный Трон» начал движение на юг… Цель приближается к Белым Холмам…

Донесения от исполнительных частей ложились одно к другому, точно подчиняясь какому-то строгому расписанию, и непрерывно шли в соответствии с планом. Однако Гавейн не чувствовал ни капли облегчения, потому что Солинбурский рубеж уже на деле доказал, насколько жуток, могуч и трудноистребим этот рукотворный бог. Пусть культисты создали лишь «подделку» из плоти и крови, эта подделка явно вышла за границы обыденного и обрела определённые свойства божества.

Перед лицом такого врага никто не смел расслабиться до того самого мига, пока он не будет окончательно и бесповоротно уничтожен.

К тому же Гавейн знал: в этих донесениях, что шли по плану, в этих, казалось бы, гладко выполняемых, притёртых до шестерёнки звеньях — каждую минуту, каждую секунду, в каждой мелочи множество солдат и командиров рисковали жизнью. Видимая гладкость означала точный баланс на лезвии ножа.

Союзники-морские девы, конечно, были могучи, и план, с виду, был безупречен. Но риск от этого не исчезал. Даже при высоких шансах на успех риск оставался риском.

Рядом с ним всегда холодная и сдержанная Виктория тоже невольно напряглась, и на лице её читалась тревога:

— Будем надеяться, всё пройдёт гладко.

— Пройдёт… Если даже морские девы не справятся с ним, в дело вступят Второй корпус, что идёт к Белым Холмам от Крепости Скалы, и резервный корпус из города Сесила. Мы так или иначе уничтожим этого монстра, — глухо ответил Гавейн. — А затем обнародуем правду об этой операции. Обнародуем громко и открыто.

Бернард легко кивнул:

— Люди осознают мощь новой империи. Подорванная вера перекуётся. Положение упрочится. Пограничные дворяне станут охотнее подчиняться реформам…

— Да. Люди осознают мощь новой империи, — согласился Гавейн, а про себя добавил:

И ещё они осознают, что «божество» — вовсе не такая уж недосягаемая вещь.

.....

На границе равнин Святого Духа и Восточных пределов долгая погоня перевалила за середину.

Магическая колея тянулась меж равнин и холмов, и тяжёлый магический поезд летел по рельсам. Небо было хмурым. Горячий ветер с равнин гнал песок и пыль, что барабанили по столбам-ретрансляторам вдоль колеи и по броне поезда. Гул разрывающей воздух боевой машины и непрерывный грохот орудий сотрясали небо и землю. Там, где проходил этот зверь, смолкали птицы, а уцелевшие звери равнин опрометью бежали из своих нор, точно настал конец света.

Оружейные секции били беспрестанно. Стреляли не только мощные главные калибры, но и оборонительные вспомогательные орудия близ них. Большие и малые ускорительные рельсы смотрели в хвост поезда и со вспышками магических разрядов швыряли вдаль один тяжёлый снаряд за другим.

В тусклом небесном свете снаряды чертили в воздухе отчётливые трассы, и там, где эти трассы сходились, священное, но жуткое сияние озаряло равнину, соединяя небо и землю. Разъярённый бог мчался по земле навстречу огню смертных и продолжал эту погоню.

Это уже было поле брани, в котором обычный человек не мог ни участвовать, ни даже прямо смотреть на него. Лишь далеко-далеко, за чертой безопасности, кое-кто из отважных восточных лордов взбирался на башни и стены и, усилив себя всеми известными сверхъестественными заклятиями, набравшись духу, бросал взгляд на эту гремевшую и сверкавшую битву. После чего половина из них не смели взглянуть второй раз, а другая половина призывали имена своих божеств и своих предков и молились, чтобы этот огонь не перекинулся на них.

— Скорость цели возросла! — в тактической секции «Железного Трона» адъютант подбежал к Марилану и громко доложил: — Расстояние между нами сокращается!

В какой-то мере гнев приносит силу.

Это верно для человека. И, как оказалось, верно и для рукотворного божества.

Марилан взглянул в окно. Под нужным углом он увидел картину позади поезда: то священное, исполненное злобы сияние вспыхивало на севере, и оттуда то и дело вырывались лучи, сметавшие скалы и леса, крушившие магическую колею и покрывавшие камни и сталь вдоль пути буйными лианами и цветами.

Марилан обернулся к адъютанту:

— Сколько ещё до Белых Холмов?

— Полным ходом — полчаса, генерал. Нас могут настигнуть раньше.

Марилан нахмурился. А пока они говорили, чудовище, казалось, подобралось ещё ближе.

Мощный энергетический луч ударил издалека и прошёлся по магической колее. Щит над колеёй отчаянно вспыхнул и был пробит. Руны под рельсами и ближняя магическая сеть взорвались одна за другой. Прежде чем сработали предохранители, цепь последовательных взрывов уже докатилась до «Железного Трона», и даже этот несущийся поезд жестоко тряхнуло.

На какой-то миг бывшего коменданта крепости охватило чувство знакомости.

Когда-то он уже стоял перед похожей угрозой: чудовищно сильный враг наступал, а его собственные силы лишь таяли; силы были неравны, и встречный бой был почти немыслим. Казалось, единственное, на что он мог опереться, кроме храбрости, — это гордость, данная дворянским происхождением.

В прошлый раз он выбрал дворянский способ битвы: повёл отряд преданных рыцарей в атаку и попытался славным поединком переломить ход событий. Был разбит в несколько ходов и получил урок, с тех пор осознав, что же такое «война» на самом деле.

Перед настоящим полем битвы нужны были более приземлённые средства.

— Всему личному составу Четвёртой оружейной секции — перейти в транспортные вагоны, — командир быстро закончил размышлять и отдал приказ. — Приготовиться отсечь концевой сцепной крюк и подачу энергии на Четвёртую оружейную секцию. Кроме того…

Пусть солдаты перед уходом откроют все взрыватели на снарядах. И оставят все гранаты в вагонах.

Адъютант на мгновение опешил, затем вытянулся в струну и, отдав честь, ответил:

— Так точно, генерал!!

В концевом вагоне Четвёртой оружейной секции солдаты в напряжении и спешке управляли всеми орудиями, способными достать до цели. От недавнего удара вагон сильно тряхнуло, и главный калибр из-за этого вышел из строя. Кое-кто был ранен, но никто не покинул своего места. Даже когда замигал бортовой коммуникатор, эти ветераны до последнего пытались заново навести орудие.

Не все солдаты с первого же слова поняли замысел генерала. Но все солдаты с первого же слова исполнили приказ.

— Живо, ребята! — старый ветеран, прошедший все поля битв от старого Сесила до нынешнего дня, был командиром этого вагона и уже разгадал намерение генерала. Сейчас его голос гремел особенно зычно. — Исполняйте приказ! Открыть взрыватели на снарядах! Открыть взрыватели на гранатах! И лишние контактные мины — все суйте в груду боеприпасов! Устроим им большую игру!!

Поезд, насколько мог, прибавил ходу и чуть оторвался от гигантского Оленя. Солдаты же в эти короткие мгновения быстро выполнили задачу и, пройдя через Третью оружейную секцию, перешли в опустевшие транспортные вагоны впереди.

Две минуты спустя командир Третьей оружейной секции получил приказ и вручную отцепил концевой крюк состава, а также отсёк подачу энергии на Четвёртую оружейную секцию.

Потерявший тягу громадный вагон быстро отделился от поезда и остался далеко позади на рельсах.

Ещё через несколько минут издалека донёсся грохот взрыва, от которого, казалось, раскололось само небо, и вслед за ним — чередой — взрывы поменьше.

Марилан смотрел в ту сторону, откуда вздымался взрыв, и на один миг горячо пожелал, чтобы этот страшный «бог» прямо и бесповоротно сгинул в этом взрыве и больше не появлялся. Но эту несбыточную мысль тотчас погасило священное сияние, что засияло в облаках взрыва.

Гигантского Оленя ничуть не задела цепная детонация вагона. Его ореол и хлещущая вокруг могучая магия подорвали этот вагон раньше времени, и чудовище лишь чуть притормозило, а затем снова ринулось вперёд.

Марилан сильно нахмурился, но лишь молча смотрел на это.

Десять минут спустя он снова отдал приказ:

— Третья оружейная секция — личному составу перейти в транспортные вагоны. Приготовиться к подрыву.

— Так точно, генерал!!

Подрыв вагона не мог убить это чудовище, но хотя бы позволял выиграть время.

Белые Холмы были уже близко.

.....

Когда второй гриб взметнулся над далёкой колеёй, Марилан снова посмотрел в окно.

Небо было пугающе хмурым. Казалось, весь мир вот-вот погрузится в ночь. Неведомо откуда взявшиеся густые тучи собрались над районом Белых Холмов, и ледяной ветер неистово хлестал по всей округе. И вдруг разом грянули гром и молния.

Этот гром, казалось, ударил прямо в сердце каждому, кто был в вагоне, и даже самые опытные, храбрые и невозмутимые солдаты и офицеры вздрогнули всем телом. В бледно-голубом свете системы защиты рассудка почти все невольно переглянулись, а затем как по команде повернулись к окнам.

Капля дождя ударила в стекло и прочертила по хрустальной поверхности косую дорожку. И прежде чем эту дорожку сдуло ветром, за ней последовала вторая, третья…

Пошёл дождь.

Бессчётные капли слились в завесу и хлынули с небес.

«Железный Трон» без оглядки врезался в этот ливень, точно в опрокинутый с неба водяной мир. Следом в ливень ворвался и разъярённый рукотворный бог. Ветер и дождь в одно мгновение поглотили всех пришельцев и быстро разрослись так, что накрыли все Белые Холмы.

Небо уже было целиком затянуто облачным покровом, что свисал книзу, точно вихрь, и от этих страшных туч весь край словно погрузился в полночь. Ледяной ветер завывал, ливень хлестал, и огни «Железного Трона» могли лишь слегка разогнать самую ближнюю тьму. А мир дальше освещался только непрестанными всполохами молний.

В сверкании молний Марилан увидел, как в небе сгущаются бесчисленные тени, как в буре и тьме зарождаются бессчётные диковинные существа. Граница между материальным и нематериальным была сломана. Некая невообразимая, громоздкая, точно гора, структура сложилась в дожде и ветре, и из неё свесились книзу частым лесом конечности и щупальца, устремившись к тому «Оленю», что всё ещё был объят сиянием.

Даже в безумии «Олень» инстинктом почуял близость угрозы. Он вдруг бросил уже почти настигнутый «Железный Трон» и, задрав голову к небу, исторг меж рогов клубящийся свет, и слепящие энергетические струи хлестнули по всему небу.

Бессчётные тени посыпались с небес — казалось, множество зримых и незримых вещей было рассечено и уничтожено лучами. Но эти тени в мгновение ока растворились в окружающем дожде, вновь сгустились в щупальца и конечности и всё так же неотвратимо стали охватывать «Оленя».

Эти невыразимые вещи постепенно обретали ясность. Они походили на некое гигантское морское существо, но в то же время напоминали демона, слепленного из бессчётных, мыслимых и немыслимых, форм. Казалось, лишь в самом безумном, самом абсурдном человеческом воображении можно было бы сложить подобие такого существа. Оно расправило тысячи и тысячи своих конечностей и дюйм за дюймом стало запирать все движения «Оленя», дюйм за дюймом стало смыкаться. Искажённые, жуткие руны засияли на поверхности этих конечностей, одно за другим подавляя всякое сопротивление Оленя.

Оно ест, — мелькнула у Марилана абсурдная и леденящая мысль.

Но оно и впрямь ело. Эти щупальца и конечности уже сжимались — это была отчётливая поза хищника во время еды.

Однако перед лицом столь ужасного зрелища, способного, казалось, сокрушить рассудок обычного человека, Марилан с изумлением обнаружил, что его воля ничуть не поколеблена. Напротив… Мысль его была ясна, как никогда прежде, дух — как никогда бодр. Вся накопившаяся прежде мрачность и душевное напряжение, казалось, исчезли без следа. Его обнимало приподнятое, бодрое чувство, в котором была даже… какая-то весёлость.

Система защиты рассудка иногда давала похожий эффект, но её действие не шло ни в какое сравнение с этим мгновением.

В этом диковинном душевном состоянии Марилан увидел, как те невыразимые конечности и щупальца наконец-то сомкнулись полностью. Даже сияние, что струилось вокруг гигантского Оленя, было скрыто сомкнувшимися конечностями без остатка.

А затем все щупальца и конечности в один миг сжались, и в шуме ветра и дождя разнёсся ликующий крик, будто слившийся из бессчётного множества голосов:

— Время обеда!!

(Конец главы)