Глава 655 — Ловушка

Это должна была стать самой дерзкой, самой рискованной операцией с тех пор, как возник Сесильский легион.

Но до того, как она увенчается успехом, до того, как тайна, стоящая за ней, может быть раскрыта, подавляющее большинство участников не будут знать её истинной сути.

Смертные попытаются затравить божество. Пусть это всего лишь рукотворный псевдобог, пусть самый ответственный удар нанесёт могучий союзник, но сама суть этой операции всё равно была бы потрясающей до мозга костей. В этом мире, полном религий и повсеместного благочестия, простой человек никогда бы не осмелился даже помыслить о таком. И даже могучий, высокоорганизованный Сесильский легион, если бы узнал всю правду перед началом операции, боюсь, не избежал бы колебания духа и падения боеспособности.

Подавляющее большинство солдат будут знать лишь отданные старшими приказы. Даже многие командиры среднего и низшего звена — лишь содержание своего участка. Те, кто действительно знает, с чем им предстоит столкнуться, — только верховные военачальники, высшие чины Канцелярии и тот, кто составил весь этот план.

Командир «Железного Трона» Марилан стоял в тактической секции бронепоезда. Сквозь прикрытое щитом окно он видел солдат, что безостановочно сновали по вооружённым платформам и всем участкам оборонительного рубежа, видел повозки, подвозившие боеприпасы, и боевые машины, что выдвигались к узлам обороны. А за всем этим тяжко, низко нависало над землёй хмурое небо. Далеко на равнине безмолвно высились обгорелые стены и башни. Всё было низким и гнетущим, точно предвещая приход бури.

В тактическую секцию вошёл адъютант в чёрной офицерской форме, отдал честь рыцарю Марилану и громко доложил:

— Генерал, все части выведены на позиции. Железнодорожная линия проверена. Все агрегаты в норме!

Марилан очнулся от раздумий и кивнул:

— Хорошо. Где сейчас этот монстр?

— Цель всё ещё бродит к юго-западу, но в целом постепенно приближается к оборонительному рубежу, — немедленно ответил адъютант. — На данный момент расстояние — около пятнадцати километров.

— Ударный отряд «Храбрецы» вышел в назначенный район?

— Вышел. Находится на внешней границе цели и ждёт приказа.

— Продолжать ждать… — тихо вдохнул Марилан и медленно выдохнул. — Приказ скоро будет.

— Так точно, генерал!! — чётко и коротко ответил адъютант и вернулся к пульту связи. Марилан отвёл взгляд от окна и обернулся к голографическому изображению над другим терминалом магической сети.

Священный и жуткий, величественный и ужасающий гигантский Олень беспокойно бродил по равнине. По сравнению с тем, каким он был при первом появлении, он, очевидно, пробудился ещё больше. Некая непостижимая для человека сила, уже вышедшая за рамки обыденной «магии», окутывала его. Везде, где он проходил, в радиусе нескольких сотен метров земля менялась. Половина её становилась выжженной, иссохшей, без единого признака жизни, на другой половине буйно раскидывались цветы и лианы, полные жизни. Казалось, сам закон жизни и смерти неким образом воплотился и сам собою проявлял себя вокруг этого чудища.

Но это было не чудище. Это был бог. Бог Природы, которого безумцы из Культа Всеобщего Конца, принеся в жертву несметное число людей, воскресили запретными средствами.

Всякий раз, думая об этой истине, Марилан чувствовал, как ускоряется биение сердца. За все минувшие десятилетия своей жизни он никак не мог вообразить, что когда-нибудь станет участником такого дела. Но, как часто говорят священники, — судьба изменчива…

Хотя, говоря по правде, если уж и богов можно творить руками, и богов же можно убивать, то есть ли ещё смысл в словах «священников»?

Марилан собрал разбегающиеся мысли и дал сердцу постепенно успокоиться.

Он был рыцарем, дворянином. Пусть дворянская система Сесила перевернулась до основания, пусть рыцари новой эпохи уже сильно отличались от прежних — он всё равно не отступится от клятвы, которую дал, когда впервые принял рыцарский меч.

Если уж решил служить — буду служить до конца.

.....

Извилистая Белая река текла с запада на восток, минуя Сесил, минуя Гран, и втекала в земли Восточных пределов. Здесь, в восточных землях, река жизни южных областей резко замедляла бег, расщеплялась на несколько рукавов и меж тучных нив и холмов обращалась в тихие протоки. Перед первой же развилкой Белые Холмы, как и в минувшие сотни и тысячи лет, тихо лежали на берегу, спиной к равнинам Восточных пределов, лицом к горам Юга.

Рабочих и техников с рудников уже эвакуировали. Лишь силы безопасности «Компании Белых Песков» — одна боевая рота, два танковых взвода и артиллерийские ячейки, закреплённые на окрестных высотах, — ещё оставались здесь, поддерживая порядок, чтобы кто-нибудь из ничего не подозревавших восточных дворян по случайности не испортил эту старательно подготовленную сцену. Вскоре и эти силы безопасности будут отведены, дабы свести людские потери к возможному минимуму.

На высоте близ реки Хоум смотрел на вспыхивавшую барашками Белую реку неподалёку и на пробивавшуюся из леска на северном берегу магическую рельсовую колею, что убегала прямо вдаль. На лице его читалась тревога.

— Эту шахту, наверное, уж не спасти? — обратился этот начальник рудника, сам вышедший из крепостных, к стоявшей рядом женщине-инородке. — Такой размах… Даже когда брали Крепость Скалы, не было такого шума.

— Шахтное оборудование, конечно, придётся восстанавливать, но самая лютая война редко способна разрушить природу, — Тиль легко качнула торчмя стоявшим кончиком хвоста и глянула на молодого человека перед собой. Этот начальник не был ни военным вождём, ни высоким чином Канцелярии, поэтому не знал всей тайны операции. Ему было известно лишь, что Сесильский легион вместе с «союзниками-инородцами» готовит засаду на какого-то могучего монстра, и потому Тиль не стала объяснять ему слишком подробно.

Но сказанное ею было не пустым утешением, а опытом, накопленным морскими девами за долгую-долгую историю.

Война смертных обычно губила лишь самих смертных, но редко колебала саму природу. И даже теперь, когда им предстояло затравить рукотворное божество, этот закон не менялся.

В конце концов, морские девы никогда не считали тех «богов», которым поклонялись люди, настоящими богами.

— Через час уходи вместе с силами безопасности, — Тиль подняла голову к небу и увидела, что облака сгущаются и свет громадного солнца понемногу меркнет. — Я должна готовиться.

Говоря это, она распустила свёрнутый хвост, и её диковинный, колдовской змеиный хвост задвигался, точно некое магическое растение, а по его поверхности забегали отблески магии. Хоум невольно глянул на эти нечеловеческие члены «женщины-инородки». Хоть он и знал, что это союзница Южных Пределов, всё равно не мог подавить чувство неловкости и с любопытством спросил:

— Я слышал кое-какие предания о морских девах… Мне рассказывал один бродячий певец. Он говорил, что до того, как море заперли, когда человеческие суда ещё могли плавать в дальние моря, мореходы порой встречали морских дев. Вы часто пели в море колдовские песни и заманивали корабли в ловушки… Это правда?

— Мы и впрямь поём в море. Но мы вовсе не заманиваем человеческие суда ни в какие ловушки, — Тиль это позабавило. — В прежние времена бывало, что люди сбивались с пути и заплывали в опасные воды, и мы даже тайно помогали им… Морские девы вовсе не хотят, чтобы море поглощало тех, кто не принадлежит морю. Вода от этого портится.

Получив порцию бесполезных сведений о далёких краях, Хоум, охочий до всего нового, с довольным видом удалился. Он хотел собрать кое-какие личные вещи и уйти вместе с силами безопасности. Тиль же осталась на высоте у реки, и, когда время настало, она взобралась на одну из магических кристаллических башен.

Змеиный хвост обвил кристалл этого магического устройства. Магия и магия установили тайную связь. Руны на теле Тиль замерцали. Она развела руки и принялась напевать древнюю глубоководную песнь, непонятную людям.

Пусть повадки у неё были так себе и с виду она не внушала доверия, среди морских дев Тиль на самом деле принадлежала к довольно консервативной партии. Она любила самые старые, самые правильные гимны морских дев и умела вплетать магию в эти древние напевы, в отличие от прочих дев нового поколения, что вечно изощрялись в каких-то диковинных магических песнопениях.

Магическое поле всколыхнулось и запрыгало меж кристаллических башен и сторожевых вышек. Незримая магия оседлала глубинную рябь пространства-времени и унесла полные знаков напевы в стихийную область. Тиль тихо пела, чувствуя мерный ток магии и стихий, и довольно, блаженно отметила про себя:

Все эти дэт-металлические волнопризывательницы… вечно они идут ложным путём.

.....

На равнинах Святого Духа, в ударном отряде «Храбрецы», Хант сидел в своей боевой машине и через перископ разглядывал далёкое, непередаваемое словами чудище. Бледно-голубой свет системы защиты рассудка озарял лицо этого наводчика, тихий и спокойный.

Он был простолюдином родом из старого Сесила. Одним из восьмисот с лишним беженцев, что остались, когда Сесильское владение только-только начинало отстраиваться.

До того как надеть военную форму, он был охотником.

Он помнил лес близ старого Сесила, который позволял ему кормить всю семью. Помнил пожар, что занялся в посёлке, когда в пределы вторглись мутанты, и вопли соседей. Помнил, как пал солдат, прикрывавший его отступление. Помнил, как, когда был основан новый лагерь, он вместе с охотничьим отрядом ушёл в горы и принёс первое мясо — и как возликовали выжившие.

Как человек, родившийся в деревенской глуши, он считал, что на его веку случилось столько, сколько многим не пережить и за целую жизнь. Если записать — набежала бы книга.

Учитель в вечерней школе сказал как-то: жизнь большинства простолюдинов в эту эпоху не заполнит и одного листа белой бумаги. А простолюдинам Сесила повезло: им есть что записать, куда больше, чем в других местах.

Хант не знал, считать ли везением всё, что с ним приключилось. Но он помнил, как после того, как новый лагерь впервые отбил атаку мутантов, герцог Гавейн Сесил вручил ему почётную медаль — и такой радости он не испытывал никогда в жизни.

Эта радость вела его, и когда легион объявил третий призыв, он записался, обучился новому делу и пришёл на эту выжженную дотла равнину, став одним из «Храбрецов».

Бледный свет системы защиты рассудка успокаивал сердце охотника. В этом странно расслабленном покое он снова прильнул глазом к перископу и стал следить за дальней целью.

В сущности, жизнь почти не переменилась. Он занимался тем же, чем и прежде.

Охотник — здесь. Добыча — там. А между ними — терпеливое и осторожное выжидание.

Пусть добыча была крупновата, но и в руках у охотника больше не было лука со стрелами.

Рука Ханта легла на спусковое устройство рельсовой пушки. Стрелять надо было очень осторожно, непременно точно, потому что в этой машине был только один снаряд.

И в остальных ближних машинах тоже было только по одному снаряду.

Собственно, они не только взяли лишь по одному снаряду — экипаж был урезан до двух человек: наводчик-наблюдатель и водитель-командир. Это был предельный состав, при котором танк «Молот-I» ещё мог двигаться. Всё это делалось ради того, чтобы как можно сильнее облегчить машину, увеличить её скорость и управляемость, а значит — повысить шансы выжить после выстрела.

В конце концов, против того чудища обычный танковый снаряд, кроме ярости, ничего не давал.

В этот миг бортовая станция связи ярко вспыхнула. Сверху пришёл приказ:

— Начать операцию!

.....

В далёких глубинах Бескрайнего Моря, на континенте, что морские девы нарекли «Эо», громадная Элементальная Прыжковая Башня была уже активирована. Бурлящая энергия толкала эту передовую и тонкую машину, и её многослойные раковинообразные структуры испускали мягкое сияние, а шар на вершине башни подёрнулся призрачной дрожью. Над башней чудовищная энергия уже сгустилась в размытый вихрь, что крутил облака и всё вращался без устали.

На площади внизу собрались тысячи и тысячи морских дев. Ровные ряды, суровая торжественность — всё было готово.

Даже жизнерадостные от природы морские девы умели становиться серьёзными.

На высокой платформе у края площади королева Пе'тия, держа трезубец-скипетр, стояла впереди. Одна из глубоководных прислужниц приблизилась к ней и почтительно склонила голову:

— Ваше величество, Тиль передала координаты. Опознавательный пароль: «Прилив. Пир».

Королева морских дев легко кивнула:

— Запустить генератор разлома.

Под руками глубинных техников Прыжковая Башня издала диковинный звук, подобный шуму волн. Призрачный вихрь над ней мгновенно расширился и отвердел. С чудовищными колебаниями энергии вихрь развернулся в опрокинутую воронку, и вся площадь в тот же миг была охвачена световой завесой, наглухо отделившись от внешнего мира.

Посреди строя морских дев генерал Ванесса высоко вскинула трезубец и отдала приказ:

— Всем внимание! Испарение!!

(Конец главы)