Глава 663 — Всё изменилось

Восточные пределы, район Белых Холмов.

Инженерная команда прибыла в этот шахтёрский край с поездом несколько дней назад. Разрушенные прежде рудничные постройки сейчас восстанавливались, и Белые Холмы были погружены в хлопотливую, но упорядоченную атмосферу. Всюду виднелись подъёмные устройства, инженерные машины, строительные леса и заградительные сети. И среди всех строительных участков был один совершенно особенный:

расположенный близ Белой реки грандиозный «Кратер Павшего Бога».

Место, где пал рукотворный бог, — громадный котлован был взят под строжайший надзор Сесильского легиона. Несколько временных сторожевых башен и оборонительных сооружений по краям отслеживали любое движение внутри и вовне этого кратера, а близ «останков» на дне уже поднялась малая исследовательская станция.

От ужасающего рукотворного бога ныне остался лишь неполный остов. Исковерканные, изуродованные обломки костей в жутком безмолвии высились над землёй, и часть их была погребена под щебнем и грунтом на дне. Повсюду были разбросаны многочисленные остатки плоти, и эти богопротивные биологические ткани, точно сохраняя ещё искру жизни, до сих пор проявляли некоторую активность и непрерывно источали мощные магические эманации.

Эти непостижимые реликты, без сомнения, были драгоценными образцами для исследований.

В сопровождении нескольких учеников, солдат и офицеров Питтман медленно брёл меж гигантских костных обломков. Старый друид, заложив руки за спину и слегка сгорбившись, обводил взглядом эти тревожащие душу останки. Металлические каркасы поддерживали готовые рухнуть костяки, и в зонах, разделённых этими каркасами, виднелись воткнутые в землю таблички с пометами вроде «Взято», «Не взято», «Зачищено».

Питтман остановился и молча уставился на костные структуры перед собой. Остатки плоти между костями ещё тихо копошились, издавая какое-то омерзительное влажное чмоканье, и время от времени содрогались в конвульсиях — словно эта часть биологической ткани всё ещё испытывала фантомную боль минувшей битвы.

— Эти штуки до сих пор дёргаются, — невольно прошептал один из сопровождавших офицеров. — Поистине ужасное творение…

— Отрубленный хвост голубохвостой болотной ящерицы дёргается и даже скачет целую неделю. Природа изначально творила эти невообразимые чудеса жизни, и в них нет ничего необычного… — небрежно бросил Питтман. — А то, что перед нами, ужасает лишь потому, что оно особенно огромно.

Затем он обернулся к своим ученикам:

— Возьмите образцы из этого места. Здесь, должно быть, близко к его нервному центру. Возможно, уцелевшие ткани подскажут нам, было ли у него вообще нечто вроде «нервного центра».

Несколько учеников, набравшись духу, приблизились к всё ещё конвульсирующей и копошащейся плоти и включили каждый своё режущее орудие: плазменные резаки, режущие лучи и мощные дисковые пилы. Эта надёжная, могучая техника была добрым товарищем учёных. Под оглушительный визг место взятия проб озарилось снопами искр.

Мягкая с виду плоть и хрупкие с виду кости на деле обладали чудовищной прочностью, и без «профессиональных орудий» разрезать их было невозможно.

С тихим шуршанием извивающегося тела рядом появилась Тиль в змеиной форме. Морская дева подняла голову и уставилась на то, как друидические ученики берут пробы, а из приоткрытых губ у неё потекла слюна.

И тут же она принялась давать пояснения:

— Говорю вам: это место — самое вкусное. Единственная часть во всей этой груде искусственного мяса, которую приятно жевать. И в зубах не застревает…

Офицер рядом с Питтманом состроил кислую мину и с досадой сказал:

— Госпожа Тиль, разве вам не говорили: не есть в зонах, где ещё не взяты пробы? Хотя начальство и позволило вам питаться здесь, прошу хотя бы не мешать нашим исследованиям…

Тиль тут же замахала руками:

— Ничего-ничего, я лишь самую чуточку попробовала, на исследование это точно не повлияет. Правда, Питтман?

— Только не ешь у нас на глазах — это вредно для душевного здоровья моих учеников, — покосился на неё Питтман и снова уставился на гигантские кости и судорожно копошащуюся плоть. — …Правда, трудно вообразить, как они вообще смогли создать такое…

— Мы отыскали место, где этот гигантский олень впервые появился, и к западу от Солинбура обнаружили колоссальную расселину и пещеры, уходящие глубоко под землю. Там, по-видимому, существует древний подземный комплекс, и это чудище, скорее всего, выбралось на поверхность именно оттуда, — доложил сопровождающий офицер. — Но подземная обстановка слишком сложна и опасна, и сейчас продолжать разведку невозможно.

Питтман на мгновение задумался и кивнул:

— …Логово Культа Всеобщего Конца и впрямь находится под землёй. Но это место ещё более древнее и сложное, чем Твердыня Дерзания. Вы правильно сделали, что не полезли туда опрометчиво.

Как бывший член Культа Всеобщего Конца, он знал о существовании этого подземного сооружения. Но именно — лишь знал о его существовании.

Этот таинственный подземный комплекс был порождением глубокой древности, возможно, ровесником Твердыни Дерзания, но никто не знал его истинного происхождения и назначения. Культисты Всеобщего Конца оплели его изнутри сложной «сетью лиан», соединявшей разные зоны и управлявшей выходами на поверхность. Кроме того, они усеяли подземный дворец бессчётными ловушками и тайными ходами, чтобы противостоять возможному вторжению, — и всё это, как и магические ключи, постоянно менялось.

Подземный комплекс, вероятно, жестоко пострадал, когда гигантский Олень вышел из-под контроля, но множество механизмов и ловушек наверняка уцелело.

Питтман покинул Культ Всеобщего Конца слишком давно, и его сведения давно устарели, так что вести людей туда он не решался.

— Передайте эти разведданные начальству. Не нам принимать такие решения.

Сопровождающий офицер склонил голову:

— Слушаюсь, мастер Питтман.

.....

Дженни подняла голову. Широкие поля шляпы заслоняли слишком яркое полуденное солнце. Налетевший ветерок взметнул её белые пряди у самого уха.

В ярком небесном свете древние, строгие стены и башни Санкт-Сунила сияли перед её взором. Над городской стеной развевались знамёна. Могучие солдаты замерли на своих постах. Старинные, пропитанные духом Анзу улицы убегали вдаль под солнцем, и по обеим сторонам теснились ветхие, неровные дома, а по мостовой спешили прохожие.

По сравнению с тем днём, когда она покинула город, он, казалось, почти не изменился — и всё же изменился во многом. Странное чувство, в котором мешались знакомое и чуждое, поднялось в сердце, и взгляд главного рунолога Сесила невольно стал сложным.

К ней приблизился сопровождающий офицер и, вытянувшись, отдал честь:

— Мастер Дженни, вы направитесь прямиком в Серебряный замок для доклада?

В Сесиле все заслуженные исследователи и великие мастеровые носили звание «мастер», и Дженни была одной из первых, кто его удостоился.

— Я хочу сначала сходить в одно место, — мягко улыбнулась Дженни, глядя на офицера с рыцарским знаком. — Вы с остальными поезжайте в замок.

— Слушаюсь, мастер. Я сейчас же распоряжусь насчёт вашего эскорта.

Дженни на мгновение опешила и невольно замахала руками:

— Эскорт? Не нужно. Я хорошо знаю это место и дойду сама…

Офицер с лёгким смущением произнёс:

— Мастер, это приказ начальства. Город ещё не выведен из особого положения, и все ваши передвижения должны проходить под защитой военных…

Дженни посмотрела на рыцаря, что сопровождал её всю дорогу от Южных Пределов до столицы. Мягкий нрав и нежелание доставлять другим хлопоты не позволили ей настаивать на своём, и она кивнула:

— Тогда… прошу вас, господин рыцарь.

Через несколько минут две чёрные маготехнические машины со знаком Сесила покинули южную часть Санкт-Сунила и по Железному Крестовому проспекту, помнившему несколько столетий, двинулись в квартал магов внутреннего города.

За окнами проплывали старые, облупленные дома. Колёса давили неровную каменную брусчатку, и лёгкая тряска, казалось, ворошила и без того неспокойные мысли Дженни. Прильнув к окну, она провожала взглядом знакомые улочки и здания, скользила по лицам, что ещё смутно помнились ей.

Прохожих на улицах было меньше, чем в памяти. Одеты они были всё в те же латаные-перелатаные, тусклых цветов дерюжные платья, спешили с тупыми, безразличными лицами. Кое-кто останавливался на углах, вытягивал шею и, разинув рот, оторопело таращился вслед маготехническим машинам, но почти тотчас испуганно опускал голову, будто не смея встретиться взглядом с этими слепленными из стали «магическими чудищами».

Улочки простонародных кварталов были узки, и даже при малом числе прохожих возникали заторы. Водитель-механик время от времени подавал сигнал, и тогда многие шарахались, вжимая голову в плечи и сгибаясь в поклоне перед этими гремящими стальными машинами, — и некоторые даже забывали уступить дорогу. Солдатам приходилось высовываться из окон и громко окликать прохожих, чтобы те посторонились.

Чтобы никого не задеть, машины шли очень медленно. Дети с любопытством подбегали поближе и тыкали пальцами в технику, но тут же получали оплеухи от взрослых и, схваченные за уши, уволакивались по домам.

— Хотя мы вошли в город уже полмесяца назад, люди всё ещё не привыкли к этим новшествам, — с оттенком неловкости заметила сидевшая рядом с Дженни женщина-солдат магической пехоты. Она была одной из тех, кто пришёл с Первым корпусом на север и занял Санкт-Сунил, а теперь её приставили к Дженни — и как телохранительницу, и как проводницу для прочих солдат. — Сейчас уже куда лучше… В первый день некоторые простолюдины даже падали на колени перед машинами и били земные поклоны.

Дженни тихо вздохнула:

— Это надо менять… Мы все через это прошли.

— Да, все прошли, — улыбнулась солдат и посмотрела на Дженни с глубоким уважением. — Когда первую магическую помпу ставили у нас в деревне, мой отец боялся, что она пожирает людей, и запрещал нам подходить к полям. А всего через год он уже хотел вскладчину с соседями купить молотилку, потому что машин в станции сельхозтехники вечно не хватало, очереди были длиннющие, а урожай в том году обещал быть таким, что вручную не управиться. За всё это надо благодарить таких мастеров, как вы.

Дженни на мгновение растерялась, не зная, что ответить. По натуре замкнутая, вечно погружённая в лабораторию, она совсем не умела принимать столь прямые похвалы и почести. Оставалось лишь опустить голову и тихо проговорить:

— Благодарю… Но есть много тех, кто куда способнее меня.

За разговором они миновали простонародные кварталы внешнего города и въехали в более богатые и оживлённые районы внутреннего.

Узкие улицы разом сделались широкими, дома вокруг стали опрятнее и выше. На обочинах появились прохожие в приличной одежде, шагавшие с гордо поднятой головой. А в конце этой улицы взору Дженни уже открылись высокие шпили и парящие над мостовой светящиеся руны.

Она тихо вдохнула.

Начался магический квартал Санкт-Сунила.

Две машины пересекли улицы богатых районов и прямиком въехали в квартал магов. Вся эта зона уже была взята под контроль Сесильским легионом, и машины с армейскими знаками не встречали здесь никаких препятствий.

Следуя указаниям Дженни, они наконец остановились перед магической башней с бледно-лиловым шпилем и серовато-белыми стенами высотой в четыре или пять этажей.

Это была типичная традиционная магическая башня. Она покоилась на мощном каменном основании, по серовато-белым стенам пробегали едва заметные магические линии. Тяжёлая, роскошная дубовая дверь была заперта магическим барьером, а над шпилем медленно вращались парящие кристаллы и металлические конструкции — они выполняли задачи слежения, раннего оповещения, боя и много другого, и Дженни знала их до тонкостей.

Небольшой отряд солдат вышел из машин и вместе с Дженни приблизился к башне. Запертая рунами дубовая дверь на миг замерцала, затем руны исчезли, и дверь медленно отворилась.

Стучать было не нужно: искусственный дух башни (башенный дух) сам распознавал гостей и извещал стража.

Недолго подождав, Дженни увидела, как из тёмного дверного проёма вышел ученик в тёмно-сером балахоне.

Его звали Марк, он был одним из учеников магистра.

Не раб-ученик, а настоящий ученик.

Впечатление о нём у Дженни было не плохое, но и не хорошее: юноша средних дарований, но всё же стоил дороже раба. Вот и всё, что она о нём помнила.

Марк вышел, опустив голову, и лишь приблизившись к Дженни, чуть поднял глаза. Он быстро разглядел лицо стоявшей перед ним женщины, и на лице его отразилось изумление. А затем он заметил за её спиной взвод вооружённых до зубов солдат и две маготехнические машины, замершие поодаль.

На лице юноши на миг проступила растерянность, потом он вжал голову в плечи и со сложным, неловким выражением проговорил:

— Дженни… это и впрямь ты?

— Я. Пойди скажи магистру, что я вернулась.

(Конец главы)