Глава 658 — Всё кончено

Густые тучи давили книзу, ливень хлестал, и весь район Белых Песков был объят бескрайней тьмой. Под вихревым облачным покровом дождевая завеса напоминала опрокинутое с небес море и была так плотна, что, казалось, в ней можно было захлебнуться. И в этом подобном концу света мраке, в бешеном ветре и ливне, зарождались бессчётные диковинные конечности, и мириады невыразимых тварей с ликующим криком сгущались из дождя. И все, кто видел это, — солдаты, офицеры, военные техники на «Железном Троне», — до конца жизни не забудут того душевного потрясения, что принесло им это зрелище.

Весь экипаж «Железного Трона» прошёл проверку рассудка, и теперь весь поезд был охвачен атмосферой бодрости, подъёма и прямо-таки радостного оптимизма.

— Отключить систему защиты рассудка, — командир Марилан чувствовал, что мысль его ясна, как никогда прежде, и, поняв, что бортовая система защиты рассудка уже не нужна, отдал приказ.

Та невыразимая словами структура всё ещё двигалась. Она свешивалась из вихревой воронки в облаках, точно громадное глубоководное существо, что тысячами щупалец облизывает землю. Но из облачного скопления появлялась не только эта громадная структура. Когда разрывались молнии и свет становился самым ярким, Марилан видел множество небольших человекообразных фигур, что мелькали меж щупалец. Похоже, они держали в руках всевозможные орудия и деловито хлопотали в этом хаотическом пиршестве. Обострённым зрением носителя сверхъестественных сил Марилан различал: некоторые из этих фигур обликом походили на госпожу Тиль с их земель.

Но иные имели такой вид, что их было не так-то легко описать… К человеческому телу у них были приставлены самые разнообразные, уродливые конечности, и некоторые из них, наверное, и конечностями-то назвать было нельзя… Словно выросли, как попало…

Это и были союзники Сесила — морские девы из морских глубин.

Хвала небесам, это могучее племя было союзниками Сесила.

Рядом возник адъютант. На лице молодого офицера читалось лёгкое недоумение:

— Генерал, нам нужно что-то делать?

— Ничего не нужно, — ответил Марилан. — Просто дождёмся, пока кончится дождь.

— Так точно, генерал.

Оба одновременно подняли головы и сквозь прикрытые усиленным щитом окна поезда стали смотреть вдаль, на это пиршество.

.....

В самом сердце этого чёрного ливня, в центральной зоне прыжкового поля, что уже почти окончательно обратилась в область водной стихии, «лес» из щупалец наглухо отрезал рукотворного бога от внешнего мира. Три тысячи двести приливных сирен, совместно мимикрировав, образовали гигантского зверя — «Морского Императора», и его небывало громадное тело покрывало эту зону. Меж тысяч щупалец, свешивающихся с Морского Императора, вспыхивали и гасли рунные огни, и слой за слоем призрачные силовые поля сплетались в непроницаемую преграду. Все отчаянные попытки Оленя сопротивляться разбивались об эту мощную преграду.

А внутри зоны, охваченной Морским Императором, за барьером, морской генерал Ванесса, носившая титул Владыки Глубин, командовала воительницами Глубинного Трона, завершавшими последнюю обработку «пищи».

Ливень, заливавший всё вокруг, был «мимикрированным океаном», созданным элементальным прыжковым полем, и морские девы могли двигаться в нём совершенно свободно. Сейчас они, точно плавая в море, скользили в дождевой завесе и своими длинными рукоятями заряжённых боевых клинков кромсали громадное тело Оленя, что всё ещё инстинктивно трепыхалось.

Это была довольно опасная работа. Хотя Олень уже умер, оставшаяся в нём колоссальная жизненная сила и магия всё ещё поддерживали эту плоть, и даже рассечённые куски ещё некоторое время могли жить самостоятельно. Перед таким противником даже могучие воительницы Глубинного Трона, даже создав преимущество родной стихии и засады, не могли избежать некоторых потерь.

У шеи Оленя одна чересчур безрассудная воительница взмахнула клинком и разрезала ещё копошащийся кусок плоти. Из раны без всякого предупреждения вырвалась слепящая электрическая дуга и ударила несчастную морскую деву прямо в грудь. Та успела лишь издать короткий вопль и с треском разлетелась фонтаном брызг, исчезнув в воздухе.

Другие хлопотавшие поблизости девы увидели это, и несколько из них загалдели:

— Ах! Жизнь не удалась — ноль очков, выбываешь!

Это была очень ходовая в обществе морских дев насмешка, которой поддевали тех, кто по небрежности и разгильдяйству умудрялся ненароком умереть.

Как раз проплывавшая мимо Ванесса качнула змеиным хвостом и подхватила клинок, выпавший из рук погибшей воительницы, а затем взмахнула им в сторону слегка потерявших берега солдат:

— Соблюдать порядок!! Или вы с самого рождения ни разу не умирали?!

Воительницы испуганно бросились врассыпную и продолжили исполнять задачу: резать труп Оленя или разбираться с «досадными продуктами», что зарождались из его крови. Ванесса же небрежно швырнула подхваченный клинок одной из своих сопровождающих — та обратилась в морскую ведьму со множеством щупалец, и сейчас каждое её щупальце держало по несколько клинков.

— Вернуть это оружие, смотреть, чтобы ни одно не потерялось. Получат, когда воскреснут.

К ней подплыла приливная сирена с бледно-лиловым рыбьим хвостом. В руках у неё был короткий жезл со сложной насечкой, а в водяных пузырях вокруг плавали многочисленные срезанные куски плоти — образцы:

— Генерал, срезанные куски прошли первичную оценку.

— Каковы результаты?

— Вкусно! — сирена с лиловым хвостом сначала энергично закивала, но тут же чуть нахмурилась. — Однако текстура не очень, и энергия какая-то смешанная. Похоже на некое составное изделие, и технология очень незрелая. Кроме того, его регенерация тоже ограничена. Сейчас, по-видимому, порог уже превышен, и способность к восстановлению стремительно угасает. В этом он совершенно не сравнится с крупным кальмаром…

— М-м… Ничего удивительного. В конце концов, это «имитация», созданная людьми, — небрежно бросила Ванесса. — Низкое качество — дело обычное. Но по крайней мере объём велик и насыщает, разве не так? И ещё: можно ли этим запитывать реакторы?

— Трудностей быть не должно, но потребуется ещё один этап очистки, иначе можно создать излишнюю нагрузку на реактор, — серьёзно ответила сирена с лиловым хвостом. — Если технология Радужного Излучателя, переданная Тиль, сможет успешно работать, эффективность преобразования энергии у нас повысится более чем на тридцать процентов, и тогда это новое топливо будет очень выгодным.

— Отлично. Тогда собрать всё. Когда вернёмся, часть пойдёт на пополнение личных затрат, часть — на питание реакторов. Как именно распределить — решит королева.

— Слушаюсь, генерал, — кивнула лиловохвостая сирена и потом бросила взгляд на Оленя, которого всё ещё кромсали. — Просто непостижимо… Цивилизация суши в этом цикле способна создать такое. Я всегда считала, что их технический уровень очень низок, а они создали и Радужный Излучатель, и вот это… Не знаю, можно ли будет открыть их технологию создания этого существа? Если можно, то, может быть, решилась бы проблема нехватки крупного кальмара…

— Боюсь, нельзя, — вздохнула Ванесса. — Я слышала, что технология изготовления этого «божества» чрезвычайно жестока и темна. Не только моральные нормы самих людей её не приемлют — королева тоже не намерена её брать. Мы здесь лишь для того, чтобы убрать эти «технические продукты». А что до самой технологии… пусть исчезнет.

Лиловохвостая сирена часто заморгала и пробормотала:

— Сами не могли принять, а всё равно создали. Люди и впрямь странный народ…

— Их племена разобщены. Это одно из их свойств, тут ничего не поделаешь, — сказала Ванесса. — Те люди, что сотрудничают с нами, — лишь одно из этих племён, а подобных племён в человеческом обществе много… Разбираться в различиях между ними — дело довольно хлопотное.

Лиловохвостая сирена подумала и с сожалением вздохнула:

— Эх… А ведь такая отменная кулинария…

— Да. Такая отменная кулинария.

.....

Всё кончено.

В Серебряном замке, в Бархатном Кабинете, голографический проектор показывал последние сообщения, переданные «Железным Троном».

Небо и земля были объяты тьмой. Ветер и ливень хлестали район Белых Песков. Гигантское глубоководное существо низошло в дожде, и пиршество стало последним, что увидел рукотворный бог.

На взгляд Гавейна, это были кадры, полные надежды. Жаль только, изображение было слишком ошеломляющим, и при нынешнем состоянии общества его едва ли можно было открыто показывать всему народу.

— Теперь мы можем подумать, как будем пропагандировать это дальше, — Гавейн легонько постучал по столу, привлекая внимание герцогов-защитников (Верховных Канцлеров). — Катастрофу, устроенную Культом Всеобщего Конца, лишь сейчас можно считать предварительно завершённой. Но чтобы она спокойно улеглась, нам предстоит ещё много дел.

Герцог Бернард тихо вздохнул и всё же не удержался от вопроса:

— Это и есть те самые «морские девы», о которых вы говорили?

— Именно. Морские девы. Глубоководное племя, что является во многих легендах. Но, в отличие от большинства легендарных племён, они действительно существуют и уже установили с нами определённую связь.

Бернард, казалось, хотел что-то сказать, но осёкся. Зато стоявшая рядом Виктория спросила прямо:

— Это рискованно?

— Любой контакт с инородцами несёт риск. Но порой у нас нет выбора. И, по моему личному суждению, этим морским девам можно доверять. Ещё два года назад Южные Пределы установили с морскими девами связь. У нас есть кое-какой технический обмен — пусть небольшой, но мы хотя бы достигли в какой-то мере равного диалога.

Бернард и Виктория обменялись взглядами и, кажется, чуть расслабились, хотя всё ещё оставались напряжены.

Гавейн, конечно, знал, отчего.

Он развёл руки и откинулся на спинку высокого стула:

— Я знаю, о чём вы тревожитесь. Говоря откровенно, это очень могучее племя. Их владения — в морских глубинах, но если бы они пожелали, они и впрямь могли бы поднимать бури на суше… в самых разных смыслах. Но мы должны осознать один факт:

Хотим мы того или нет, в этом мире существуют такие могучие племена. Существуют морские девы, существуют драконы. Вполне вероятно, существуют и другие могучие расы, что являются только в легендах. Быть может, они живут очень далеко. Но если пожелают, они могут достичь этого континента Лорен. А мы… не можем выйти даже за линию берега.

Эти расы существуют на самом деле, и нам, запертым океаном и собственным уровнем цивилизации, остаётся лишь радоваться одному: по крайней мере, они пока не питают к нам вражды.

Но это «отсутствие вражды» не нами заработано. Это подарок судьбы.

Мы можем сделать лишь две вещи. Первое: смотреть этому факту в лицо, ибо бегство и притворная глухота ничего не решат. Второе: развиваться. Не останавливаться на нынешнем кратком мире. Не давать недолгому процветанию застить себе глаза. За пределами нашего взгляда мир ещё огромен, и, чтобы в этом огромном мире жить долго, развитие — вот непреложная истина.

Гавейн говорил очень прямо. И обоих Верховных Канцлеров эта прямота, наверное, даже немного била по их человеческой гордости.

Признать свою слабость трудно. А таким людям, как они, — трудно вдвойне.

Но некоторые факты необходимо осознать. Часто движущей силой развития становится именно осознание собственных недостатков, а именно этого людям на этой земле, семьсот лет запертым на континенте и семьсот лет жившим под защитой в мире, как раз и недоставало. С какой-то стороны это было одной из причин упадка прежнего королевства Анзу.

Морские девы были миролюбивым народом. Эти пришедшие из глубин, удивительно мыслящие, живые и добросердечные создания были ценными союзниками Сесильского герцогства (а ныне — Империи Сесил). Однако, как говорил Гавейн, это «добросердечие» не было заработано людьми. Просто людям повезло.

Именно поэтому Гавейн придавал такое значение «техническому сотрудничеству» между Сесилом и морскими девами. Пусть даже речь шла об одной-двух технологиях — это означало, что люди хотя бы имеют право на «диалог» с этими глубоководными созданиями.

Не будь у сесильцев в своё время технологии Радужного Излучателя, заинтересовались бы эти глубоководные создания далёким крохотным герцогством на суше, будь они хоть трижды добросердечны?

Боюсь, им было бы жаль тратить время на отсталых людишек на суше — это отвлекало бы их от ловли кальмаров.

Развитие — вот непреложная истина. Сесильцы знали это и уже вкусили от развития сладкие плоды. Но ещё большая часть страны этого не знала. Двое Верховных Канцлеров, что стояли перед Гавейном, возможно, были среди этой большей части людьми прозорливыми и уже ощущали некую настоятельность «общественного прогресса». Но чтобы они ещё глубже прочувствовали важность развития и расширили кругозор, Гавейну нужно было показать им кое-что наглядное.

Стоявший рядом Бернард чуть заметно задумался. Виктория тоже поняла, ради чего Гавейн говорил всё это.

В это мгновение оба герцога вдруг ощутили нечто. Воскресший из мёртвых герцог Гавейн Сесил и впрямь походил на старейшину огромной семьи. Почти каждое мгновение он тратил все силы, чтобы поддерживать существование этого «семейства», и без конца был вынужден наставлять и направлять неслухов-детей. Указывать, предостерегать, учить — без устали напоминая: «Это не трогай; то не трогай; не запускай учёбу; остерегайся опасностей; укрепляй тело; ешь больше овощей; живи с братьями и сёстрами в мире…»

Но его никто не слушал. Дети-неслухи в междоусобной войне разнесли весь дом и спалили кухню с амбаром (хлебородный район на востоке равнин Святого Духа), и пращуру в семьсот с лишним лет пришлось подниматься с постели и тушить пожар…

Оба герцога невольно посмотрели на Гавейна и в один голос подумали, как же нелегко этому герою-основателю.

Гавейн заметил перемену в их глазах и с удовлетворением отметил, что его усилия по наставлению и перевоспитанию этих двух старых дворян принесли недурные плоды. Но тут же ему показалось, что смотрели они как-то не так…

.....

В то же самое время. Мир Теней. Глубины Твердыни Дерзания.

В тёмном, хаотичном, пустом пространстве большие и малые парящие скалы и острова образовывали раздробленную землю. Обширное скопление источающих бледное сияние обломков древних боевых кораблей окружало испускавшую белый свет тушу гигантского Оленя. В этом словно бы вечном безмолвии Гигантский Олень Амоен, чуть приоткрыв глаза, смотрел хрустальными зрачками, и в них мелькали, сменяя друг друга, картины:

Покрытый стальной бронёй и щитами поезд летел по рельсам. Разъярённый рукотворный бог неотступно гнался за бронированным составом.

Пушки смертных били в полную силу, истребляя божественную скверну и божественное бедствие, что рвались сквозь линию обороны.

Ливень хлестал. В густых тучах разверзлась пространственная щель. Невыразимые инородные конечности свешивались с небес, раздирали труп Оленя и в упоении пировали.

В глубокой подземной расселине, в обвалившемся, растрескавшемся древнем дворце, меж каменных стен росло полное жизни, но до предела жуткое растение. От него во все стороны расползались бессчётные лианы. Растение разрослось так, что покрывало едва ли не половину расселины, и на нём видна была потрясающая душу борозда — след разрыва и огня, что тянулся от самого низа до вершины.

Картины мелькали и мелькали, пока наконец постепенно не исчезли в пустоте.

После долгого-долгого мёртвого молчания хрустальные глаза потускнели. Гигантский Олень Амоен вновь смежил очи, и белое свечение вокруг него тоже чуть померкло.

(Конец главы)