Глава 652 — Прорыв из-под земли

Перед лицом древнего дерзателя, что был окутан плотной завесой тайн, имел неясные цели и контролировал Собор Святого Света, Камаэль, сам бывший дерзателем, советовал Гавейну повысить бдительность и держаться на расстоянии. Райт же, как великий пастырь Южной Церкви, что всеми силами продвигал новое учение Святого Света, напротив, считал, что с ней можно сотрудничать. Такого поворота Гавейн заранее не ожидал.

Он посмотрел на Райта:

— Обоснуй.

— Если смотреть с практической стороны, мы не можем оставить Северную Церковь без внимания, — серьёзно заговорил Райт. — Вопросы веры легко перерастают в острые конфликты. За последние два года, пока Церковь Святого Света расширялась, её столкновения и противостояния с другими культами — тому пример. Это проблема, что стоит прямо перед глазами. Оставим пока в стороне, какие цели у Её Высочества Вероники, но факт в том, что сейчас она держит в руках Платиновый Посох. Факт и то, что северный папа и весь совет епископов пали до единого. Уже одного этого достаточно, чтобы она имела ценность как союзник. Она может помочь нам взять положение под контроль, иначе брожение в Северной Церкви, чего и гляди, обернётся катастрофой.

— Только лишь из соображений ценности?

— …Нет. Есть и второе, — продолжил Райт. — Если её личность подлинна, то, каковы бы ни были её цели, она по крайней мере действительно из тех, кто «дерзает против божеств». На этой дороге отречения от божеств мы можем найти не так уж много единомышленников. Поэтому даже тот, кто идёт с нами лишь временно, представляет собой чрезвычайную ценность.

Сделав короткую паузу, он продолжал:

— Мы должны донести до людей правильные понятия о вере. В этом процессе, возможно, не обойтись без насилия, но мы не можем полагаться на одно насилие. Людей в мире — тьма, а вера идёт из глубины сердца. В конечном счёте, мы должны сделать друзьями большинство, а не превращать их в заклятых врагов. Поэтому мы обязаны различать, кого можно привлечь на свою сторону, а кого — невозможно. На мой взгляд, Её Высочество Вероника, или Офелия Нортон, — из тех, кого можно попытаться привлечь. По крайней мере, на нынешнем этапе в этом есть необходимость.

Гавейн с немалым удивлением окинул Райта взглядом.

Различать главные и второстепенные противоречия. Различать природу разных противоборствующих групп. Различать, кого необходимо сокрушить, а кого можно попытаться перетянуть… Этими знаниями он и впрямь когда-то делился с окружающими. А Райт, судя по всему, уже овладел ими в совершенстве и применял легко, как само собой разумеющееся.

Похоже, заняв пост великого пастыря, этот господин «священник» и впрямь сильно вырос. Когда целью его проповеди стали не отдельные личности, а целые массы, его взгляд на вещи тоже стал совершенно иным, чем прежде.

Гавейн погрузился в раздумья.

Потенциальную скрытую угрозу, что исходила от Вероники/Офелии — этого «нечеловеческого человека», — он ясно осознавал. Принять в своё дело личность, окутанную таким туманом тайн, неизбежно означало определённый риск. Но и ценность её была очевидна. К тому же принятие под контроль Северной Церкви и её преобразование было делом наипервейшей срочности. Меж выгоды и риска ему требовалось найти точку равновесия.

В конце концов он легонько кивнул:

— Пожалуй, мы можем пойти с ней на ограниченное сотрудничество.

Гавейн, в конце концов, не мог за столь короткое время и опираясь лишь на скудные сведения довериться дерзателю, окутанному загадками. Но точно так же он не мог при недостатке информации ответить прямым отказом. Многократно всё взвесив, он решил достичь с Офелией Нортон ограниченного сотрудничества — если только эта дерзательница согласится взаимодействовать, действовать под определённым надзором и поделиться кое-какими знаниями и сведениями.

В конце-то концов, Гавейн и сам был переполнен любопытством к Офелии. Ему было чрезвычайно интересно, чем же этот древний дерзатель все эти годы занимался в Церкви Святого Света. Интересно, сколько ещё в грандиозном плане дерзателей такого, о чём не знает даже Камаэль. А такой редчайший источник сведений сейчас находился прямо в Соборе Святого Света… Упускать его решительно не хотелось.

.....

Бои на далёком западном фронте немного утихли, но сама эта война, что охватила треть равнин Святого Духа и нанесла тяжкий удар по сердцевинным землям Анзу, была ещё далека от завершения.

У края равнин, к востоку от Солинбурского ущелья, в горных теснинах, безостановочно грохотал гром войны.

Эта теснина, образованная несколькими горными хребтами и множеством разбросанных по высоте плато, была самыми большими вратами в Восточные Пределы. Некогда её хозяином был герцог Сайлас Лоуренс. Именно из этой твердыни Хранитель Востока нанёс молниеносный удар по Солинбурскому ущелью, открыв занавес гражданской войны в королевстве. Теперь же её хозяином был Сесильский Легион. Могучие маготехнические механизированные части заняли здешние хребты и высоты и стальной линией обороны встречали бешеные кристаллические рои, что пытались прорвать блокаду и ворваться в Восточные Пределы.

Меж горных хребтов рокотал гром. В каменных укрытиях, созданных инженерными заклинаниями, из-за скал и деревьев высовывали свои ускорительные направляющие маго-кристаллические рельсотроны и с чередой вспышек посылали вдаль смертоносные снаряды. На высотах полыхало пламя. Тяжёлые прожигатели в дотах безостановочно выжигали горные проходы, обращая в пепел кристаллических тварей, что чудом уцелели под артиллерийским обстрелом.

А в самом центре теснины, меж ярусами дотов, стен и сторожевых башен, находилась самая главная твердыня и командный пункт этого рубежа обороны — могучий бронепоезд «Железный Трон — Номер Ноль».

Эта передвижная крепость, покрытая чёрной бронёй и толстыми силовыми щитами, медленно подходила к заданной позиции. Под шум работающих механизмов гравитационные узлы по всему составу один за другим блокировались, надёжно закрепляя весь поезд на рельсах. Главные орудия оружейной секции бронепоезда дали залп. С пронзительным воем маго-кристаллические снаряды тяжёлых рельсотронов, рассекая воздух, обрушились вдаль.

В тактической секции «Железного Трона — Номер Ноль» командующий Марилан стоял перед терминалом магической сети и докладывал Гавейну, чьё лицо было в голограмме, боевую обстановку:

— Новая партия боевых машин доставлена на передовую. Линия обороны Солинбурского ущелья усилена. Восточные Пределы в безопасности.

За спиной командующего за усиленным щитом хрустальным окном открывалась земля, выжженная орудийным огнём и прожигателями. Частокол сторожевых башен и оружейные платформы отливали металлом и цементом и раз за разом озарялись вспышками выстрелов маго-кристаллических рельсотронов. Погрузочные устройства оружейных платформ уже состыковались с «Железным Троном». Новая партия боевых машин, доставленная с Белых Песков на фронт, как раз сгружалась с транспортной секции бронепоезда, готовясь пройти настройку у механических магистров и отправиться в бой. С поезда сошла и большая группа солдат, переброшенных из района Конд. Эти облачённые в полное вооружение чернолатники строились на оружейной платформе, проходя смотр своих командиров.

Голографическое изображение над терминалом магической сети мерцало. Голос Гавейна звучал с лёгкими помехами:

— Заметили ли какие-нибудь масштабные аномалии на равнинах?

— Пока нет. Мы продвинули северную линию обороны до района Косого леса и выставили вдоль всего пути наблюдательные посты, но аномалий не обнаружено, — серьёзным тоном ответил командующий Марилан. — Сейчас мы разворачиваем южный участок фронта и строим вторую железнодорожную линию. Возможно, там что-нибудь обнаружится.

Снаружи «Железного Трона», меж горных скал, вдруг выдвинулась и нацелилась в сторону поля боя металлическая направляющая изящной дугообразной формы. С низким жужжанием ослепительный, ужасающий белый луч рассёк мглистое закатное небо, пронёсся над «Железным Троном», оружейными платформами, передовыми укреплениями и группами дотов и медленно прошёлся по равнине, прочёсывая поле боя.

Мощная вспышка проникла сквозь окно, осветив лицо Марилана и заодно залив необычайно ярким светом всё внутри тактической секции. Гавейн в коммуникаторе нахмурился:

— Это только что был излучатель радужного спектра? Натиск чудовищ так силён?

— Так точно. Я как раз собирался доложить. Это появилось в последние два дня. Частота атак этих кристаллических тварей растёт, и интенсивность тоже повышается. Дошло до того, что они идут в атаку целыми легионами. Приходится задействовать четыре Карлибровочных Лучевых Орудия, что установлены на горах, чтобы выжечь их дотла. А такие большие легионы прежде, после того как кристаллические твари впали в бешенство, появлялись крайне редко.

— Возможно, это своего рода предзнаменование. Сильнейший «монстр», что был создан Культом Всеобщего Конца и вышел из-под контроля, видимо, уже начал действовать, — быстро заговорил Гавейн. — Продолжайте пристально следить за обстановкой на равнинах. При обнаружении любой аномалии немедленно докладывайте. Кроме того, предупредите бронетанковые штурмовые группы, входящие в зону боевых действий: столкнувшись с необычайно могучим врагом, которому невозможно противостоять, не стоять насмерть, а немедленно отходить. Обеспечить первоочередность разведданных.

— Так точно.

Связь прервалась. Марилан тихо выдохнул и подошёл к окну, прикрытому щитом, и стал вглядываться в эту стальную линию обороны и в выжженную равнину за ней.

Рельсовая система, что несла на себе «Железный Трон», уже протянулась до края Солинбурского ущелья. Вместе с ней до края ущелья продвинулась и линия обороны. Здесь, у подножия гор, что соединяли Восточные Пределы и равнины Святого Духа, бесчётные временные доты, сторожевые башни, артиллерийские позиции и «Железный Трон» вместе составляли несокрушимый рубеж обороны. Однако этот рубеж защищался от врага не прочными стенами и щитами. Вернее, не только прочными стенами и щитами.

Его главный способ защиты состоял в том, чтобы сокрушать всех, кто приблизится.

Марилан, много лет прослуживший командиром в Крепости Скалы, всегда был весьма уверен в своём искусстве оборонительного боя. Но, лишь соприкоснувшись с сесильцами, он, будто перед ним отворилась дверь в новый мир, постиг подлинную суть оборонительной войны.

Лучшая защита — это нападение. Точно так же, как гласила ходячая фраза среди белых рыцарей: «Лучшее лечение — это заранее прикончить атакующего».

Позади «станции», где стоял «Железный Трон», на вершине одного из каменных хребтов, в ветре высилась сторожевая башня, построенная на металлическом каркасе. Вокруг башни мерцало тусклое свечение силового щита. Хрустальное устройство на вершине башни, что служило для связи и ретрансляции сигналов, медленно вращалось, ведомое механической конструкцией. Под этим хрустальным устройством, в маленькой, обшитой стальными листами будке, часовой насторожённо вглядывался в равнину.

В руках у часового был военный бинокль. Этот новый бинокль помимо изначальной оптической структуры был ещё и усилен заклинанием расширения поля зрения, что ещё повышало его действенность для простых людей. В чётком поле зрения, что давал бинокль, взгляд часового медленно проходился по далёким руинам.

Кроме беспорядочно мечущихся в поле зрения кристаллических тварей, всё, казалось, было в норме.

Часовой отдёрнул взгляд и потёр глаза. Но в тот самый миг, когда он уже готов был перевести взгляд в другую сторону, в поле его зрения вдруг проникла необычная вспышка.

Вспышка зажглась очень далеко и была не то чтобы яркой. Но, казалось, она несла в себе какую-то магическую силу и оттого обладала огромной навязчивостью. Сначала часовой решил, что это иллюзия. Но вскоре он увидел вторую вспышку. А затем вспышка превратилась в постоянное свечение и стала вздыматься вдалеке…

В зоне боевых действий, что была переполнена всевозможной магической энергией, в появлении какого-то свечения не было ничего, достойного большой тревоги. Но, провожая это свечение взглядом несколько мгновений, часовой вдруг ощутил укол страха в сердце. От этого свечения на него повеяло злой волей, что была почти осязаема!

Ни мгновения не колеблясь, часовой немедленно ударил по ближайшей к нему кнопке.

В тактической секции «Железного Трона» мгновенно раздался пронзительный звон тревоги. Марилан резко вскинул голову. И услышал донёсшееся от часового на вершине горы сообщение:

— Господин командующий! На юго-западе замечена неопознанная вспышка! Вспышка несёт в себе высокоранговую силу!

Вскоре и сам Марилан увидел сияние, что возникло на равнине. Теперь оно уже окончательно обратилось в постоянный, размытый луч и излучало мощное ощущение присутствия. А в колыхании этого света от него безостановочно исходило какое-то странное злое наваждение и чувство безумия.

Этот иллюзорный дух не мог причинить реального вреда, но его было вполне достаточно, чтобы Марилан мгновенно повысил бдительность. Он осознал, что это, возможно, и есть та самая «аномалия», о которой говорил Гавейн.

— Немедленно связаться с Санкт-Сунилом! — громко скомандовал он и тут же обернулся к своему подчинённому: — Рыцарь Анпель, немедленно выслать разведывательный отряд к тому месту, откуда поднимается свечение. Выяснить обстановку! Помните — никакой небрежности!

.....

К юго-западу от линии обороны «Железного Трона», близ руин Солинбурского ущелья, что были покрыты шрамами обугленной пустоши, земля уже разверзлась. Из трещины в земле медленно вышла и безмолвно застыла на месте колоссальная фигура, окутанная святым сиянием, но при этом переполненная духом хаоса.

То был гигантский олень невероятных размеров. Рога его, будто отлитые из света, глаза, точно выточенные из хрусталя. Вокруг него вилось чистое сияние, и в этом сиянии смутно раздавались святые звуки. Однако тело этого оленя было уродливо и ужасающе, и смотреть на него было страшно. Его шкура зияла огромными разрывами. Грязно-кровавое мясо выворачивалось и копошилось меж клочьев меха. Все четыре конечности были усеяны бесчисленными то обугленно-чёрными, то гниющими язвами. Вокруг ран вздувались уродливые искажённые наросты. Каждый мускул, каждый дюйм кожи безостановочно взбухал и содрогался. Словно эти кроваво-плотяные структуры были насильственно слеплены из бесчисленных хаотичных фрагментов и сейчас отчаянно пытались разорваться на части.

Однако сам гигантский олень, казалось, вовсе не замечал этих ужасающих ран и мутаций. Он лишь безмолвно стоял на краю обратившегося в руины города, точно тело, лишённое души.

(Конец главы)