Глава 653 — Тело псевдобожества

Над равниной стоял запах гари — так пахнет земля, выжженная пламенем. Сухой, горячий ветер с восточных областей гнал песок и пыль, что барабанили по щиткам гусениц. Двенадцать боевых машин, выстроившись сторожевым походным порядком, лицом к постепенно никнущему закатному солнцу, давили гусеницами обугленную, чёрную землю равнин Святого Духа.

Командир роты Синир находился в командирской машине и через перископ вглядывался вдаль.

Это был разведывательный отряд — разведывательный отряд огромной огневой мощи и отличной живучести. Девять основных танков «Молот» и три машины «Стальной посол», а также несколько десятков опытных, храбрых и преданных солдат. В обычных условиях такой отряд мог бы обратить в бегство вдесятеро, а то и в двадцать раз превосходящую его армию старого дворянского образца и взять твердыню, обороняемую носителем сверхъестественных сил средних и низших кругов. Для «разведывательного отряда» это было, можно сказать, чересчур сильно. Однако здесь, на выжженной земле этого театра войны, Синир всё равно должен был соблюдать стократную осторожность.

Потому что равнина кишела бродячими кристаллическими гигантами, и его рота уже вошла в зону, которая не была «очищена».

Окрестности Солинбура — здесь кристаллические гиганты свирепствовали особенно жестоко, и раны земли и городов были самыми страшными. Всю дорогу Синир видел бессчётные рухнувшие, брошенные стены, разорённые мызы. Прекрасные дома богачей были разнесены в щебень, некогда драгоценные тучные нивы — истоптаны и обезображены. Пока у них ещё сохранялся рассудок, кристаллические гиганты держали хоть какой-то порядок. Но с тех пор как они впали в безумие, они принялись крушить всё на своём пути, и там, где они прошли скопом, не уцелевало почти ничего.

Дрожь работающего двигателя боевой машины передавалась снизу, и эта тяжёлая, прочная стальная машина внушала Синиру чувство безопасности. Ещё несколько месяцев назад он был простым младшим механиком, едва успевшим познакомиться с маготехническими устройствами, и после краткой ударной подготовки его послали на северное поле битвы. Лишь напряжение боёв и настоящий боевой опыт сделали его по-настоящему умелым и даже вознесли до командира роты. В этих танковых частях, целиком созданных заново и наспех обученных, таких, как он, — быстро растущих и быстро идущих вверх командиров — было немало.

Синир оторвался от перископа, уступив место наблюдателю, и подошёл к бортовой станции связи:

— Внимание всем. Мы приближаемся.

Для среднего и низшего командного звена, а также для обычных боевых машин бортовая станция связи представляла собой упрощённый терминал магической сети — без проекционного кристалла, для удешевления, способный передавать голосовые сигналы лишь в ограниченном радиусе. Можно было считать её самым примитивным заклятием передачи речи. Но даже такое упрощённое устройство на поле битвы приносило неоценимую пользу.

От машин пошли отклики. Разведывательный отряд из двенадцати танков чуть сбросил ход. Три «Стальных посла» выдвинулись вперёд и подравняли позиции, чтобы аварийные усилители щитов могли в любой миг накрыть всю колонну. Синир же откинул верхний броневой люк, высунулся наполовину и стал напрямую наблюдать за равниной.

Постороннему это могло бы показаться опасным, но собственный опыт говорил Синиру, что большой беды в том нет. Защита «Молота-I» держалась прежде всего на щитовой системе, и этот щит был прочнее стали. Броня же была лишь «запасным средством», дающим ограниченную защиту после падения щита. Если требовалось зрительное наблюдение, высунуть голову из корпуса было вполне допустимым приёмом. Ударит враг — щит защитит. А если удар окажется настолько силён, что пробьёт щит в одно мгновение, то прятаться за бронёй уже не будет иметь смысла.

Прямо впереди то белое сияние, в котором чудился оттенок святости, уже было хорошо видно. Даже без всяких приборов можно было разглядеть все его диковинные переливы в воздухе. А исходящая от него волна лютой злобы и затаённого безумия стала ещё явственнее прежнего — настолько, что у обычного человека она вызывала безотчётную дрожь.

Синир не знал, с чем именно ему предстоит столкнуться: он всего лишь исполнял приказ. Но невообразимая сила, заключённая в этом сиянии, была такова, что любой насторожился бы, и любой осознал бы: перед ним то, что в сфере сверхъестественного зовётся «сокровенным» — самым опасным.

К счастью, в эту эпоху даже у обычных людей имелись средства противостоять сверхъестественному.

Он втянул голову обратно, унимая взбудораженные чувства, и, обернувшись, приказал:

— Включить систему защиты рассудка!

— Есть! Всем машинам — включить защиту рассудка!

Под лёгкий гул заработавшей магии повсюду внутри танков — вокруг каждого кресла, по перископам и смотровым щелям — проступили и засветились налитые силой прежде невидимые диковинные руны. Они извивались и переплетались, не принадлежа ни к одной из известных людям рунных систем. Собственно, ни одна из систем танка и не могла управлять их работой. Энергетический хребет мог лишь одно: напитать энергией эти руны с примесью магических материалов, заставить их вспыхнуть и проявиться. Но именно это «проявление» давало невероятный эффект.

По мере того как внутри машины разгорались бледно-голубые таинственные узоры, Синир почувствовал, как на душе у него становится покойно. Смутный, мягкий шум морских волн коснулся слуха, неся с собой отрезвляющую, бодрящую, возвышающую силу, и недавняя тревога вместе с глухим страхом исчезли без следа. Мало того — ему стало даже как-то весело…

Это и была система защиты рассудка. Её установили на боевые машины по распоряжению маготехников совсем недавно. Синир не знал её устройства, но краем уха слышал, что она как-то связана с неким «техническим сотрудничеством» в тылу. Её назначением было защищать разум солдат от сверхъестественных ментальных атак. Сейчас она, судя по всему, работала отлично.

Было у этого устройства, впрочем, и своё ограничение. Стоило ему проработать слишком долго, как успокаивающая сила, излучаемая системой защиты рассудка, обращалась в иной вид ментального заражения. Солдаты невольно впадали в возбуждение и эйфорию и даже могли под действием «зова моря» совершать неразумные поступки. Техники в тылу сейчас пытались устранить или хотя бы ослабить это нежелательное влияние, но пока, по-видимому, решения не нашли.

— Следите за счётчиками защитной системы, — предупредил Синир своих подчинённых и приказал продолжать движение. — Сближаемся с этим светом.

Под охраной системы защиты рассудка разведывательный отряд Синира продвигался вперёд, и размытое сияние становилось всё яснее, и всё явственнее проступал его источник.

За разрушенной стеной Синир увидел его.

То чудовище, что было одновременно и свято, и ужасно, и чисто, и богопротивно.

Гигантский Олень, окутанный белым сиянием, — рукотворный бог, чья плоть непрестанно распадалась и восстанавливалась вновь.

— Прародитель… — потрясённо выдохнул один из солдат, глядя на гигантского Оленя, что замер среди развалин, и голос его невольно дрогнул. — Что это?!

— Вне всякого сомнения — чудовище, — Синир был потрясён не меньше, но ответил спокойно. — Всем группам — по четыре машины, рассредоточиться и сближаться.

Колонна тотчас, согласно плану, разделилась. Три «Молота-I» и один «Стальной посол» составляли группу. Рассыпавшись, они осторожно стали приближаться к далёкому Оленю. Тот же никак не реагировал, точно ничего не ощущал, и безучастно позволял незваным гостям подходить всё ближе.

Но Синир помнил приказ старшего начальника. Когда колонна ещё была далеко от светового ореола вокруг гигантского Оленя, он велел остановиться. Машины замерли в нескольких сотнях метров от животного.

Олень всё так же стоял неподвижно, точно бездушная оболочка, и глядел вдаль. Сверхъестественное сияние окружало его тело, и на этом фоне ужасные раны и следы уродства проступали ещё разительнее. Словно импрессионистская картина, вписанная в небо и землю, — донельзя жуткая, но и донельзя, до противоречия, прекрасная.

— Ближе нельзя. Слишком странно. С этой тварью что-то не так, — сильно нахмурился Синир. — Включить снаружи записывающие кристаллы. Снять изображения. Всем группам — отход…

Взревели двигатели, провернулись гусеницы, и тяжёлые корпуса начали медленно пятиться. Синир насторожённо следил за гигантским Оленем. Вдруг он увидел, что его совершенно неподвижные до этого глаза слегка повернулись.

То ли некая фаза сна как раз завершилась, то ли эти боевые машины наконец-то привлекли внимание чудовища, — оно шевельнулось.

Услышав рык мотора одной из машин, Олень медленно опустил голову. Его хрустальные зрачки уставились на пятящиеся танки, и в этом взгляде, полном спокойствия, зрело запредельное безумие.

Синир среагировал почти мгновенно. Ударив по кнопке передатчика, он заорал во весь голос:

— Полный ход! Отход!!

Двигатели машин в тот же миг перешли с низкого гула на рёв. Все танки разом рванули, разворачиваясь и набирая скорость. И тут глаза гигантского Оленя в одно мгновение налились кроваво-красным. С диким, безумным воплем, в котором смешались, казалось, тысячи рыков и тысячи бормотаний, меж его рогов, словно вылитых из света, сгустился слепящий шар. Шар запрыгал, окутанный мириадами молний, обратился в огненное копьё и прянул прямо в одну из групп.

«Стальной посол» мгновенно активировал бортовой усилитель щита, и полупрозрачная энергетическая завеса в самый последний миг накрыла всю группу. В тот же миг ударило и энергетическое копьё. С душераздирающим, режущим ухо визгом щит и копьё уничтожили друг друга, и закреплённый на верху «Стального посла» магический кристалл разнесло вдребезги.

И тут же начало сгущаться второе копьё. Прежде чем кто-либо успел опомниться, оно полоснуло по тому самому тяжело раненному «Стальному послу», и с чередой оглушительных взрывов тот в одно мгновение исчез в огне.

Все машины на предельной скорости разворачивались, набирали ход и уходили прочь. Олень же издал второй безумный вопль. В этом душераздирающем, сводящем с ума рёве он шагнул вперёд и устремился вдогонку отходящему разведотряду.

В этот короткий миг ещё одна машина вдруг отстала. Её щит бешено замигал, точно под незримой магической атакой. После краткого трепыхания щит погас окончательно, и из стальных щелей танка вдруг хлынули пышные цветы и изумрудно-зелёные лианы. За несколько секунд вся машина обратилась в могильный холм, полный жизни, и зрелище это внушало смертельный ужас.

— Бах! — Бах-бах!!

Оглушительные разрывы загремели один за другим. Танки на ходу разворачивали башни и били по ужасающему чудищу. С такого близкого расстояния и при его сравнительно крупных размерах почти все снаряды легли точно в цель.

Священный ореол вокруг Оленя яростно всколыхнулся. Половина снарядов сдетонировала, не долетев до цели. Но остальные ударили прямо в уродливую, мутировавшую плоть. Синир видел, как летят клочья мяса, и без того покрытое ранами тело после нескольких попаданий, казалось, вот-вот развалится на куски. Но чудовище лишь пошатнулось несколько раз, издало вопль — и продолжило погоню!!

Орудийный огонь оставил на его с виду хрупком, полуразрушенном теле лишь небольшие раны, и они затянулись в мгновение ока!

— Мы, кажется, его окончательно разозлили… — прокричал кто-то из солдат. — Оно выглядит очень, очень, очень злым!!

— Оно и когда не злилось, не выказывало желания мириться. Но ты прав: мы его разозлили! — закричал в ответ Синир. — Рассыпаться! Готовить мины…

В этот миг ужасающий Олень вдруг издал совершенно иной, жалобный вопль и без всякого предупреждения остановился. Он хрипел, ревел, издавал всевозможные неразборчивые жуткие звуки. Его тело переживало ужасающие перемены: вывернутая, расползающаяся плоть то сливалась, то разделялась. Сияние вокруг него то разгоралось, то меркло. Его хрустальные глаза то наливались алым, то вспыхивали ослепительным светом.

Казалось, он пребывает в состоянии крайней неустойчивости и на короткое время задержался на месте.

Синир не знал, что случилось. Но он знал одно: появился шанс выжить.

Весь разведывательный отряд на предельной скорости сменил направление и помчался прочь.

.....

В Санкт-Суниле Гавейна прервали на совещании срочным вызовом. Он поспешил в кабинет и увидел в голографической проекции серьёзное лицо Марилана.

— Господин, оно появилось, — глухо произнёс бывший генерал Крепости Скалы, а ныне командир «Железного Трона». — Это чудовище, похожее на оленя. Но величиной с целую крепость.

(Конец главы)