Глава 642 — Дар и выбор
Наступило утро восьмого дня.
По приказу короля сохранившие хоть какую-то боеспособность части в Санкт-Суниле были спешно собраны, чтобы провести первое контрнаступление с начала осады.
Войска, отправленные выполнять приказ, разделились на два отряда. Один — присягнувший королю Королевский рыцарский корпус, второй — сводный рыцарский отряд, составленный из отпрысков столичных дворянских семей и их частных дружин. Оба отряда один за другим, когда утренняя заря уже залила небо, миновали городские ворота, но вид они имели совершенно разный.
Королевский рыцарский корпус был малочислен — уцелевшие и сохранившие боеспособность составляли лишь четыре десятых от прежнего состава. Они были в изрубленных, покрытых шрамами латах, и кровь на их оружии даже не успели стереть. Словно ржаво-серые изваяния войны, они молча переступали ворота, дыша скрытой убийственной силой, но храня безупречный строй.
По сравнению с ними второй отряд казался крикливым и хвастливым. Пёстрые знамёна всевозможных расцветок реяли над ним, облачённые в сверкающие доспехи, краснощёкие и сытые дворянские сынки-рыцари восседали на рослых конях. Отряд походил на разодетую театральную труппу: с шумом, гамом и музыкой, пышно и празднично. А меж разнознамёнными частями вздымались ещё и расшитые цветной каймой родовые флаги — верный знак того, что сам господин изволит лично вести войско.
Им, конечно, было чем покрасоваться. Ведь предстоящий «бой» был не более чем спектаклем, почти лишённым всякого риска. Так же, как на ежегодной осенней или зимней охоте, знатные господа с зачарованными луками в руках, под плотной охраной рыцарей, выходили добивать уже загнанного в угол зверя. Как бы ни шла охота, но если в конце концов стрела торчала в туше, натянувший лук стяжал славу «доблестного». Вот и теперь они шли добывать себе эту славу.
Потому что охотники за удачей тоже знали свои пятна. Особенно те, кто уже готов был укладывать добро в повозки и лишь в день коронации удосужился принести присягу. Им до зарезу требовались «боевые заслуги», чтобы приукрасить свой фасад.
Эти заслуги нужны были не для короля. Они были для герцога Гавейна Сесила.
То был герцог, чьи военные подвиги грохотали по всей стране, и сейчас именно он своей военной мощью переломил гибельный ход событий. Вступив в столицу, такой герцог непременно станет приглядываться к тому, как вели себя разные стороны во время осады. А значит, своевременно накопить боевые отличия — это накопить средства для будущих политических вложений. Всякий, у кого есть глаза, уже видел: после этой войны весь расклад в Анзу перемешается до основания. Восточные и Северные пределы придут в упадок, и даже Западные пределы будут подорваны. Лишь Южные Пределы окажутся истинными победителями. Точь-в-точь как сто лет назад, по завершении Внутренней Смуты Месяца Туманов, семья Вильдер под именем «регентства» взяла в руки всё Анзу.
А что до короля… Бедный король! Его царствование, видно, окончится в тот самый миг, как герцог Гавейн Сесил въедет в город.
Граф Юрил, один из столичных дворян, что выступал в разряженном войске, поднял голову и оглянулся на королевский стяг, полоскавшийся над высокой стеной Санкт-Сунила. Не удержавшись, он покачал головой и нараспев, с тем особым выговором, что был в моде в высшем свете северных земель, посетовал:
— Бедняга. Всего-то восемь дней свободы.
— Да уж, — подхватил кто-то рядом. — Сбросил Вильдеров — нарвался на Сесила… Кто бы мог подумать несколько лет назад?
Граф Юрил сдержанно улыбнулся:
— Я когда-то закупал в Южных Пределах множество алхимических снадобий и магического оружия. Как их важный клиент, надо думать, я запомнился герцогу Гавейну Сесилу.
— Ну конечно, мой друг, твой глаз на вложения всегда вызывал восхищение…
.....
Уилс стоял на стене и смотрел, как разряженный отряд движется в сторону Вороньего Плато, и долго не проронил ни слова.
Рядом раздался голос герцога Бернарда:
— Ваше величество.
— Взгляни, какое блистательное войско, — Уилс качнул подбородком в сторону уходящего отряда. — Доспехи новёхонькие, кони без единой царапины, знамёна будто только что из сундуков. Герцог Бернард, как думаешь: где они всё это прятали раньше?
— …В грязных утробах этих людей.
Уилс удивлённо обернулся:
— …А ты, оказывается, умеешь браниться.
— Лишь когда это необходимо, — сухо ответил герцог Бернард. — Но важнее другое: ваше величество, вы уверены, что ваш выбор оправдан?
— Я своими глазами видел, как старались вы и герцогиня Виктория. Своими глазами видел, как сторонники реформ и охранители противостояли и раскалывались. Я видел, как лорды приумножали богатство, отгрызая пашни у свободных хлебопашцев, и видел, как пресловутая «заводская реформа» стала новым поводом для огораживаний и сгона с земли, заставив простой люд ещё больше скитаться. Я до тонкости знаю все правила, по которым вертится высший свет этого королевства, и среди этих правил я обнаружил одну истину…
Герцог Бернард молча смотрел на стоявшего перед ним короля.
— Наши реформы не удались, потому что мы жертвовали недостаточно многим. То процветание, которого жаждет Анзу, не добывается за столом переговоров.
Сказав это, Уилс вдруг улыбнулся:
— И, признаться, мне до крайности любопытно: какой же выбор сделает герой-основатель перед такой трудной задачей? Я возвёл для него целую сцену — быть может, мне удастся хоть раз заставить его самого растеряться…
.....
Канонада со второй высоты постепенно стихала. В штабе перед Гавейном непрерывно складывали сводки о ходе фронта.
В целом битва шла по намеченному плану. После того как кристаллические гиганты превратились в безумные орды, задача Сесильского легиона стала даже несколько проще. Лишённый руководства и тактики враг, разумеется, лишился и разнообразия. Однажды выработанный план, если не давал серьёзных трещин, в основном оправдывал расчёты. А по мере того как командиры всех степеней и солдаты всё больше осваивались на этом поле боя, можно было уже не ждать больших перемен.
Над терминалом магической сети у картографического стола парила голографическая полуфигура Филиппа:
— …Мы уже подходим к Лощинному Коридору. Завтра, самое позднее, будем в районе Санкт-Сунила…
— Отлично, — с заметным удовлетворением кивнул Гавейн, не скрывая одобрения. Изначально объединение намечалось на три дня позже, но главные наземные силы под командованием Филиппа опередили график на целых двое суток, что ещё больше склоняло чашу весов в их сторону. — Но как вы смогли так быстро?
— Ответный натиск врага оказался слабее, чем мы предполагали. Похоже, множество тварей, что прежде бродили по центральной части равнин, было стянуто к Санкт-Сунилу, — пояснил Филипп. — Однако мы всё равно расставили по всему пути достаточные огневые заслоны, на этот счёт можете не тревожиться.
Гавейн кивнул и обменялся с Филиппом ещё несколькими фразами о положении дел, после чего связь завершилась.
Северная и южная линии блокады наконец-то почти сомкнулись.
Он тихо перевёл дух, чувствуя некоторое облегчение, и повернулся, чтобы обсудить со стоявшей рядом Викторией дальнейшие шаги по вступлению в столицу. Но не успел он открыть рта, как неподалёку послышался голос Эмбер:
— Ага, ты, значит, гонец, да? Гонец — а сам в тени хоронишься. С твоим-то убогим умением — и в тени хорониться?!
Гавейн с любопытством поднял голову и увидел, что Эмбер тащит кого-то за руку. Тот, кого она волокла, с крайне смущённым видом, был молодым человеком в чёрных лёгких доспехах, чьё лицо показалось Гавейну знакомым.
Стоявшая рядом Виктория первая опознала его:
— Чёрный Ворон?
Гавейн только теперь вспомнил, кто это. Старый знакомый.
Королевский Теневой Страж, совершенно не умевший обращаться ни с двуручным мечом, ни с боевым вихрем.
— Я поймала его за лагерем. Крался, как тать, — я его пинком из Мира Теней вышибла, — Эмбер подтолкнула Чёрного Ворона к Гавейну и, подбоченясь, задрав голову, отрапортовала: — Говорит, гонец с письмом.
— Чёрный Ворон, что за письмо ты везёшь? — тут же нахмурилась Виктория, допрашивая Теневого Стража.
Тот сначала бросил взгляд на неё, потом с досадой — на стоявшую рядом Эмбер и наконец, склонив голову перед Гавейном, почтительно произнёс:
— У меня собственноручное послание короля. Для герцога Гавейна Сесила.
С этими словами он извлёк спрятанный на теле конверт и протянул Гавейну.
Гавейн принял письмо с сургучной печатью королевского дома Анзу, гадая, что же там за содержание. Конечно, южный сектор Санкт-Сунила был уже почти зачищен, но в одиночку пересечь зону боевых действий и добраться до сесильского лагеря — это даже для Королевского Теневого Стража было нелёгким делом. Что за чрезвычайная нужда заставила нового короля Анзу избрать такой способ связи?
Он вскрыл конверт и увидел одну-единственную короткую строку:
«Воронье Плато заражено скверной. Прошу герцога Сесила помочь с зачисткой. — Уилс Моэн».
Взгляд Гавейна застыл. После нескольких секунд молчания он медленно опустил листок и поднял глаза на Теневого Стража:
— Помимо этого, твой король передал тебе ещё что-нибудь?
— Он велел передать вам кое-что на словах, — Чёрный Ворон повторил слова Уилса Моэна. — Он сказал, что оставил для вас там клубок.
— …
Виктория видела содержание письма и слышала слова Чёрного Ворона. Она не знала, что означает этот «клубок», но по догадке и чутью уже смутно осознавала, что делает Уилс.
Она резко повернулась к Гавейну:
— Герцог Сесил…
— Ваш король задал мне трудную задачу, — тихо произнёс Гавейн и снова взглянул на письмо в своей руке.
На нём не было никакой магической печати «прочти и сожги». Оно лежало в его руке целое и невредимое, и каждое слово было чётким и острым.
Это была трудная задача, но, возможно, одновременно и испытание. За этим тонким листком бумаги Гавейну словно виделись глаза Уилса Моэна.
Глаза, исполненные испытующего внимания.
Эмбер тоже заглянула в письмо, и через секунду у неё вырвался возглас:
— …Мамочки.
И тут же затараторила:
— Осторожно. Это может быть ловушка. Он тебя дурачит. Как это у тебя называется… чужими руками, что ли…
— На самом деле, ловушка это или нет, мне не так уж и важно, — Гавейн повернулся к ней. — Но мне действительно нужно проверить обстановку на Вороньем Плато. Свяжись с Киной, пусть поднимется.
Затем он посмотрел на Викторию, чьё лицо выражало сложную гамму чувств:
— Подождём здесь.
Ждать пришлось недолго. Данные воздушной разведки, переданные грифоньим всадником, скоро поступили в штаб.
Бронированный грифон проносился над Вороньим Плато. На разведывательном изображении, развернувшемся перед ними, ветер трепал целое море разноцветных знамён и гербов.
Гавейн и Виктория стояли у терминала магической сети и смотрели на голографическую картину. Гавейн тихо спросил:
— Знакомы?
В этот миг Виктории показалось, что она вновь вернулась в отроческие годы и вновь ощутила тот самый трепет и страх, что охватывали её лишь рядом с отцом. Даже от одного короткого вопроса Гавейна на неё навалилась свинцовая тяжесть. Она невольно набрала воздуха и только потом ответила:
— Знакомы.
— Каково будет твоё суждение?
— …Герцог Сесил, вы принимаете страшное решение. Оно…
— Твоё суждение? — с неизменным спокойствием повторил Гавейн.
В голове Виктории вдруг снова ожила та самая картина, что являлась ей недавно. Вспомнился вопрос, заданный когда-то отцом:
«…Если не помогают ни обрезка, ни удобрения, ни полив, ни лекарства, что ты станешь делать?»
Она прикрыла глаза, а когда открыла их вновь, это была прежняя ледяная герцогиня.
— Следует вырвать всё с корнем.
— Хорошо.
Гавейн кивнул и обернулся к стоявшему неподалёку офицеру-оператору:
— Воронье Плато заражено. Очистить.
(Конец главы)