Глава 638 — Последняя стена
День пятый.
Кристаллические гиганты по-прежнему катились приливной волной. Чудовища с равнин Святого Духа, казалось, не иссякали вовек, а силы людей… были уже на пределе.
Арканная энергия свивалась в грозовые шторма, и разрушительная сила вновь и вновь лизала колеблющийся энергетический барьер Великого Щита Санкт-Сунила. Внутри всего щита метался низкий, зловещий вой, внушающий безотчётную тревогу, — точно вопли тысяч и тысяч глоток или гул разверзающейся в земных недрах бездны. Некогда целостный и непроницаемый барьер теперь, по сути, был испещрён прорехами: громадные клочья ряби покрывали небо над городом, и эта рябь в сочетании с воем щита без слов твердила защитникам — барьер вот-вот рухнет.
Неистовая магия, скопившаяся над равниной, уже возмущала саму погоду. Хотя стояло лето, город пробирали порывы ледяного вихря. Королевские стяги Анзу с лазурным полем и золотой каймой бешено хлопали и метались над стенами. А под ними, у катапульт и громадных аркбаллист, за зубцами, теснились покрытые ранами, изнеможённые рыцари и солдаты. С каким-то отупевшим упорством они взирали на равнину внизу.
Горы каменных ядер и исполинских стрел ещё лежали на стенах, но лишь треть орудий ещё действовала — маги, налагавшие на боеприпасы чары, полностью истощили свои силы.
Магическая сила исчерпывается куда быстрее телесной и куда сильнее зависит от обстановки. Для скорого восстановления магам требовалась относительная тишина и покой. Но сейчас весь Санкт-Сунил был объят неистовым, дрожащим магическим полем, и дух человеческий — не машина, чтобы успешно погружаться в медитацию в таких условиях. Королевские маги до последнего поддерживали огонь обороны, но по мере того как эта немыслимая битва длилась день за днём, всё больше чародеев младших и средних кругов временно утрачивали способность управлять магией. Уход этих магов и стал началом неумолимого развала всей линии обороны.
Без поддержки боевых магов обычные каменные ядра и стрелы не причиняли кристаллическим гигантам почти никакого вреда.
Уилс, в церемонных латах, уже обрызганных кровью и покрытых новыми вмятинами, с королевским мечом в руке медленно обходил южную стену. Студёный ветер сквозил между щитом и кладкой, трепля его плащ и волосы надо лбом.
Он миновал участок, где только что кипела особенно лютая схватка. Здесь щит был пробит, могучая арканная дуга раскрошила каменные глыбы, оставив на земле чёрные, обугленные проплешины. Мастеровые и маги спешно укрепили кладку и починили машины, и новые солдаты, сменив полегший дотла отряд, вновь стояли здесь.
Рядом, у одного из зубцов, полулежал рыцарь в изрубленном панцире, на котором ещё угадывалась эмблема Королевского рыцарского корпуса. Он слегка запрокинул голову, лицо было залито кровью, и он не шевелился — казалось, умер уже давно.
Уилс и впрямь счёл его погибшим. Но едва вдали пропел рог и чудовища вновь ударили в барьер, рыцарь с кровавым лицом мгновенно вскочил и бросился к ближайшей аркбаллисте, выкрикивая команды.
Новый король молча смотрел на это. Он ничего не сказал и пошёл дальше, обходя стену, которую поклялся удержать.
Новый леденящий вой пронёсся над щитом, и весь Санкт-Сунил тяжко содрогнулся, точно под ударом колокола.
Миг спустя рядом с порывом ветра опустился Бернард Франклин в мантии Ока Мага и быстро доложил:
— Ваше величество, южный узел щита только что выгорел.
— Я слышал этот вой… — спокойно ответил Уилс. — Сколько он ещё продержится?
Герцог Бернард поднял руку и указал на быстро расползавшуюся над столицей рябь:
— …Он уже разрушается.
Великий Щит Санкт-Сунила рушился. За минувшие дни он принял давление, далеко превзошедшее проектные пределы, и теперь все его узлы были наполовину или полностью выведены из строя. Хуже того: магическое средоточие под землёй уже не могло дать достаточно энергии. Нехватка энергии запустила цепную реакцию распада щита, и один за другим его узлы поглощались и пережигались обратным потоком магии.
На стенах тоже заметили гибнущий щит, но никто не покинул оборону. Уилс лишь безмолвно смотрел, как Великий Щит мало-помалу рассыпается, и через несколько секунд тихо произнёс:
— Надо было послушаться совета герцогини Виктории: расширить магическую сеть и соединить её со щитом.
— Слишком многие с подозрением отнеслись к сесильским технологиям. Теперь настало время платить.
Уилс ничего не ответил. Он поднял голову и посмотрел в сторону Собора Святого Света.
С вершины древнего собора извергался грандиозный столп сияния, полный бесконечного величия и необъятного духа.
То, что Великий Щит не дотянет до подхода подмоги, было ожидаемо. Но после его падения и прежде, чем затыкать бреши человеческими телами, у Санкт-Сунила оставалась ещё одна стена.
— Церковная власть столько лет угнездилась в этой столице. Пора и ей исполнить свой долг.
.....
Ритуал Божественного Нисхождения вступил в последнюю, решающую стадию. Зал Великого Света обратился океаном Святого Света.
Облако Святого Света, что веками плавало под куполом, опустилось до самого пола — словно священное знамение грядущего Небесного Царства. В этом напоении каждая колонна и каждое изваяние Зала Великого Света будто оделись хрустальной оболочкой, и «Светозарный Град», описанный в святых книгах, казалось, сошёл на землю. В этом море переполняющего света епископы в драгоценном облачении и тиарах благочестиво воспевали силу Бога Святого Света. Пласт за пластом, молитвенный гул струился вместе с облачными валами света и устремлялся к тому, кто стоял в самом средоточии зала, —
Святой Иван III стоял там, сжимая платиновый посох — знак божественной власти. Он высоко вскинул руку с посохом и в первый раз тяжко ударил им оземь:
— Славьте имя Господне! Да свершится воля Твоя на земле, да омоется земля благодатью, да обрящет всё живое защиту и отпущение!
Свет хлынул из глаз, ушей и рта Папы, точно мощный источник разгорался внутри него и рвался наружу из тесной плоти.
Под единый глас епископов он во второй раз ударил посохом оземь:
— Славьте имя Господне! Да свершится воля Твоя в небесах, да воссияет мир светом, да не укроется зло и да не схоронится тьма!
Свет заструился по телу Папы и соткал над ним ещё более высокий, ещё более необъятный призрачный образ. Этот образ ещё хранил отдалённое сходство с лицом Папы, но за ним уже восставали новые призрачные тени, сливаясь воедино, и множество лиц и фигур сплетались в одного лучезарного гиганта.
Наконец он в третий раз обрушил посох оземь:
— Славьте имя Господне! Ты — первый заступник во тьме, Ты — первая надежда смертных. Все живущие вечно будут искать Света, как и Ты вечно будешь их защитой. Ты — Начало и Конец. Ты — Сущий и Непреходящий, из века в век неиссякаемый. Мы молим Тебя низойти в этот мир, что под Твоим покровом. Как было в дни древние, так да будет и сегодня!
Вдруг священный, призрачный колокол грянул, заглушив все молитвы и гимны в Зале Великого Света. Тотчас колокольня самого Собора отозвалась звоном, и явь с видением слились в едином гуле.
В этом гуле от тела Святого Ивана III отделился сверкающий световой двойник. Он наложился на лучезарного гиганта за его спиной, слился с ним — и прянул ввысь.
Над Собором Святого Света медленно поднялся стометровый исполин.
Ритуал Божественного Нисхождения свершился.
.....
На стене Санкт-Сунила Уилс Моэн замер, глядя, как этот исполин света вырастает над городом и как его лучи быстро растекаются к стенам, и не мог скрыть волнения.
— Так вот какова сила божества…
Пока он шептал это, Великий Щит, столько дней оборонявший столицу, наконец достиг предела. С чередой жутких воющих и рвущихся звуков рябь мгновенно затянула весь барьер и в следующий миг рассыпалась, и мириады световых частиц хлынули на город. И почти в тот же миг, как щит рухнул, светозарный исполин развёл руки, и сверкающие, будто хрустальные, стены пронзили нечистые тучи над равниной и слой за слоем защитили всю городскую стену.
Лишённые рассудка кристаллические чудовища ничуть не устрашились этой божественной силы. Напротив, они лишь яростнее взбудоражились от внезапного притока колоссальной энергии и с диким воем бросились в ещё более безумный бой. Несметные гиганты молниями, телами и даже самоподрывом крушили этот «новый щит», но лучезарный гигант лишь простирал руки, и стена света, обнимавшая весь город, стояла неколебимо.
То было Божественное Нисхождение Святого Ивана III — «Земное Царство Божие», способное на время сделать всю столицу Анзу неприступной!
Бернард Франклин, глядя на Светового Исполина, что укрыл своей защитой всю столицу, невольно прошептал:
— Увы. Будь Святой Иван III на двадцать лет… нет, хотя бы на десять лет моложе, Божественное Нисхождение продержалось бы больше трёх суток, и Санкт-Сунил без всякого риска дождался бы подмоги…
Но Уилс не ответил Бернарду. Он нахмурился, и взгляд его обвёл южную стену. В купели Святого Света множество измученных воинов восстанавливало силы, и волна за волной духовное воодушевление наполняло их радостью и благодарностью. Солдаты вынимали амулеты Святого Света и молились, и даже немногие не исповедовавшие Святой Свет невольно принимались славословить Бога Святого Света.
Он глубоко вздохнул и вскинул меч:
— Отдыхать! Есть, пить, проверять оружие — и не терять ни минуты!!
Божественное Нисхождение продлится лишь краткий срок! Когда оно окончится, единственной защитой Санкт-Сунила останутся наши тела!
Это наш последний шанс перевести дух. Хватайтесь за него — и доживём до подхода подмоги!!
При голосе короля упивавшиеся благодарностью Святому Свету воины вздрогнули и очнулись. Они осознали, что эта передышка до крайности коротка. Великий Щит Санкт-Сунила уже рухнул, и сейчас весь обвод держится лишь на божественном заклятии, что через силу творит дряхлый старец. Едва осознав это, все на стене тотчас задвигались: пили, ели, наспех отдыхали и приводили себя в порядок, готовясь к последнему испытанию.
.....
В Соборе Святого Света, в коридоре перед входом в Зал Великого Света, Вероника стояла одна и безмолвно смотрела на наглухо затворённые двери.
Ради непогрешимости Божественного Нисхождения всех служек и младших священников отослали прочь. Сейчас снаружи стерегли здание лишь отряд аскетов и дружина дворцовых рыцарей, а в коридоре, ведущем к Залу, была она одна.
— Божественное Нисхождение… — прошептала Вероника. Из-за дверей впереди струилось величавое, святое дыхание, и её собственный Святой Свет начинал в ответ трепетать, но в последний миг, точно вода с маслом, разбегался в стороны. — На этот раз — самый чистый образец за семьсот лет…
С этим тихим бормотанием «принцесса-святая» безмятежно двинулась к дверям и затем без малейшего усилия толкнула их.
Бурный Святой Свет мгновенно залил взор Вероники. Волна за волной сияющий прилив катился ей навстречу, но весь этот свет, приблизившись, обращался в мягкие, медленные струи и беззвучно угасал.
Внутри Зала погружённый в молитву епископат, казалось, вовсе не заметил вторжения. Все священники застыли в одинаковых позах, точно заведённые куклы. Лишь стоявший посредине Папа среагировал на появление Вероники. Этот «глашатай», уже почти слившийся со Святым Светом, пронизанный бессчётными текучими лучами, медленно поднял веки и произнёс ржавым, тягучим голосом:
— Веро… ника… почему… ты… вдруг… вошла…
— Всего лишь уведомить вас, что этот исследовательский проект завершён.
Мысль Папы явно ворочалась крайне медленно:
— Исследовательский… проект?
Вероника тонко улыбнулась и неторопливо положила руку на платиновый посох в руках Святого Ивана III, тихо проговорив:
— Да. Проект о природе божества и законах его работы.
— Что… ты делаешь… — в голосе Папы наконец-то прорезалось что-то человеческое. Казалось, он силился вырваться из этого оцепенения, и в его тоне зазвучала паника. — Ты… погубишь всё… этот город…
Вероника сжимала платиновый посох и дюйм за дюймом вытягивала его из рук Святого Ивана III:
— Нет. Божественное Нисхождение будет длиться. И этот город не погибнет. Но к вашему богу это уже не будет иметь отношения.
Когда платиновый посох разлучили с его хозяином, голос Святого Ивана III наконец-то полился свободно, полный ужаса и ярости:
— Да кто ты такая?!
— Всего лишь ослушница, — легко улыбнулась Вероника и коснулась навершием посоха груди Святого Ивана III. — Нортонский королевский дом передаёт привет вам и вашему хозяину.
(Конец главы)