Глава 614 — На север

Много дней спустя один из учеников Годвина О'Ландо описал такими словами картину 30-го дня Месяца Возрождения 738 года Анзу:

«Когда Южные Пределы распахнули свои врата и сила машин и стали хлынула наружу, колёса и гусеницы боевых машин покатились по этой земле, некогда покорённой мечом и пламенем. Пред мощью Сесила все смертные скоро стали равны».

Сесильский маготехнический боевой корпус впервые покинул Южные Пределы и ступил на равнины Святого Духа.

Гудели двигатели. Стальные боевые машины, движимые шестернями и рычагами, под звуки рогов и флейт выходили из Скалограда и могучим потоком устремлялись на север. Громадные транспортные колонны, гружённые солдатами и припасами, тоже вышли на Королевский Тракт, что прорезал королевство с юга на север, и вытянулись по равнине гигантским удавом. Филипп сидел в командирской машине в середине первого обоза. Он открыл броневую плиту на крыше и, высунувшись наполовину, сквозь тускло мерцавший танковый щит вглядывался в этот строй.

Тяжёлые танки «Боевой Молот» шли по обочинам, и стальная броня, и главные орудия холодно сверкали в солнечных лучах. Крупные транспорты двигались по центру дороги вперемешку со «Стальными Послами». В их просторных кузовах сидели вооружённые до зубов солдаты. Примерно через каждые сто метров в колонне мелькали грузовики с серебристым кулаком на борту — то были машины Белого рыцарского братства. Белые рыцари, служившие полковыми священниками, пока ещё не имели собственных основных танков, но стараниями верховного пастыря Райта их братство уже обрело немалую силу.

А за машинами следом шагали пешие колонны. Пехота была важнейшей опорой, обеспечивавшей танковым частям обзор и способность к мгновенному реагированию.

Зрелище идущего в поход корпуса потрясало душу. Мощь машин и стали захватывала дух.

Но, в конце концов, сесильская маготехническая промышленность была ещё слишком юна, и полностью механизировать армию пока не удалось. В хвосте Первого боевого корпуса тянулась длинная вереница повозок на живой тяге, перевозивших людей и припасы. Однако даже на этих повозках, влекомых лошадьми, зачастую были установлены лёгкие мортиры или скорострельные орудийные башни — воистину полное вооружение.

Филипп отдёрнул взгляд, и по пути глаза его на мгновение встретились с каким-то юношей, что высунулся из соседней машины. Юноша немедля прижал руку к сердцу и отдал почтительный «полурыцарский салют».

На груди у него был значок с мечом, и на плече — такой же знак. Это означало, что он — жалованный рыцарь, один из тех офицеров-простолюдинов, что были возвышены после учреждения Сесильского герцогства.

Филипп, разумеется, знал его: добрая половина молодых офицеров в этом корпусе была взращена им самим. И он знал, что этот юноша с рыцарским значком — обычный человек, без капли сверхъестественной силы. В сесильских легионах больше половины жалованных рыцарей и офицеров были такими же.

«Новая рыцарская эпоха…» — тихо прошептал Филипп, но в голосе его уже не было и тени сожаления.

.....

Сесильцы пришли.

Ещё прежде, чем вбежал слуга с докладом, граф Помпеи с террасы увидел бесчисленное войско на Королевском Тракте, увидел те маготехнические творения, что не укладывались в обычное разумение. Под действием орлиного глаза он отчётливо разглядел и колёса, и гусеницы этих механических чудовищ, разглядел их орудия и вооружённых до зубов солдат, что шли вместе с колонной.

Слегка располневший граф Помпеи долго стоял на продуваемой ветром террасе и безмолвно смотрел. Он смотрел не только на сесильское войско, но и вспоминал свою собственную армию — ту, что вели рыцари, что состояла из призывников, что носила пёстрые доспехи, шла под разноцветными знамёнами и могла держать строй лишь под грохот барабанов и свист флейт. И теперь он изумлялся: как же сеньор Марилан, оборонявший тогда Скалоград, с таким-то войском продержался целых сорок часов?

Видно, то и впрямь была заслуга крепостного щита и каменных стен.

Затем граф покинул террасу, прошёл в главную залу замка и велел слугам накрыть пышный полуденный пир. Он облачился в парадное платье, что надевал лишь раз — в день своего пожалования (платье уже чуть жаловало в плечах). Надел галстук, парик и орденскую ленту. Жену и детей он тоже одел в лучшее платье, и они расселись за столом, точно на королевском пиру по случаю пожалования титулов.

Усевшись, граф Помпеи обвёл взглядом залу и заметил, что слуги в страхе жмутся поодаль. Он улыбнулся:

— Идите и вы сюда.

Слуги переглядывались, но никто не смел тронуться с места. Они не могли понять странного поведения своего господина в эти дни и уж тем более — этой самой странной из всех странностей.

Граф лишь пожал плечами. Затем он поднял кубок, легонько качнул им в воздухе и безмолвно отсалютовал Франциску Второму, уже покинувшему этот мир.

В этот миг двери распахнулись, и в залу, задыхаясь, вбежал слуга:

— Господин! Там, снаружи…

— Пусть войдут, — спокойно произнёс граф Помпеи и, чуть повернув голову к оркестру за спиной, добавил: — Смените, прошу, музыку на что-нибудь торжественное. Хорошо бы «Вальсарский финал».

Ворота замка с грохотом отворились. Внутрь вошёл отряд вооружённых до зубов солдат. Впереди выступала статная молодая всадница, а по бокам от неё — двое тяжеловооружённых воинов в белых полных доспехах, с головы до ног налитых силой Святого Света. Таких тяжеловооружённых воинов сесильцы звали «священниками».

Статная всадница широким шагом приблизилась к графу Помпеи с грамотой в руке:

— Господин граф, я — Маргарита Крит из Сесила. Здесь и сейчас от имени герцога Гавейна Сесила я довожу до вашего сведения…

Граф Помпеи, не дожидаясь, пока она закончит, вынул целую стопку запечатанных бумаг и мягко, неторопливо произнёс:

— Вот жалованная грамота дома Мун на мои владения. Вот земельные документы на мои угодья. Вот опись моего имущества, за вычетом замка.

Затем он перевёл взгляд на бумагу в руке всадницы и чуть кивнул:

— Где мне подписать?

Маргарита на мгновение опешила — такой оборот явно превзошёл её ожидания. Но она быстро взяла себя в руки и протянула бумагу:

— В конце.

Граф Помпеи принял печатный лист, мельком пробежал его глазами, взял заранее приготовленное перо и, дважды поднеся кончик пера к бумаге, с горькой усмешкой поднял взгляд на всадницу:

— Леди, могу я сперва окончить эту трапезу, а потом подписать?

— Можете, — спокойно ответила Маргарита, глядя на этого графа, что жил на самом юге равнин Святого Духа и чьи владения целиком лежали в зоне досягаемости орудий Скалограда. — Мы подождём здесь, пока вы не закончите.

.....

В большой командирской машине Эмбер отошла от пульта связи и приблизилась к Гавейну:

— Граф Помпеи подписал. И боя не случилось.

На лице полуэльфийки было написано сплошное недоумение.

Огромное графство, земля не тощая, в общем — даже зажиточное, и вот так просто приняло «управление» Сесильского герцогства.

— Для этого господина графа это, верно, стало избавлением, — лишь равнодушно улыбнулся Гавейн. — По крайней мере, ему больше не придётся целыми днями мучиться, оставаться ли верным королевскому дому или скорее переметнуться к южным дворянам.

Сказав это, он снова уткнулся в лежавшую перед ним карту боевых действий.

На этой подробной карте четверть равнин Святого Духа уже была залита тревожным красным цветом.

А протекавшая с юга на север река Горгон и тянувшийся вдоль неё Королевский Тракт были помечены ярко-синим и белым.

На реке Горгон и на Королевском Тракте уже были прочерчены две стрелы: одна обозначала речной флот, поднимавшийся по реке на север, а другая — сухопутные части, что наступали по Королевскому Тракту и равнинным землям.

План его был ясен и согласован с военачальниками и штабными офицерами. Главнейшей целью было рассечь и заблокировать всю зону заражения на востоке равнин Святого Духа!

Моровая язва, насланная Культом Всеобщего Конца, была зловеща и ужасна, но, очевидно, всё ещё требовала посредников для передачи и соответствующих «обрядов» для активации (как следовало из донесений Сольдеррина и Белька). Поэтому на нынешнем этапе её распространение ещё не стало неконтролируемым: зона заражения всё ещё сосредоточивалась в основном у перекрёстка Гигантского Дерева и не перешагнула через Горгон.

Он должен был, прежде чем моровая язва перевалит Горгон, первым блокировать её на суше. Опираясь на огневую мощь кораблей в русле реки, зачистить побережье, а затем двинуть вперёд механизированные части с тяжёлыми огнемётами и создавать изолирующие полосы и очищенные зоны, продвигаясь с юга на север и с запада на восток. Установив первоначальный контроль над границами заражения, он мог бы через дальнейшее наступление механизированных частей и стягивание кольца окружения постепенно уничтожать «кристаллические легионы» Культа Всеобщего Конца.

Сейчас все заводы Южных Пределов уже перешли на военное положение, и все производственные линии, работая сверхурочно, клепали упрощённые, ускоренного выпуска «огнемётные танки». Множество гражданских судов было временно мобилизовано, и на них устанавливали лёгкие корабельные орудия и зажигательные бомбомёты. Вскоре они должны были пройти через Скалоград и выйти в Доргун для поддержки Первого Флота. Вдобавок всё Сесильское герцогство с прошлого года сознательно готовилось к этой войне. Поэтому, покуда зона заражения не прорвётся через несколько ключевых точек, этот план был самым надёжным и самым действенным.

Но, соответственно, самой уязвимой и самой рискованной частью плана была именно угроза прорыва заразы…

Взгляд Гавейна двинулся выше и наконец остановился на северном конце Горгона, на узле Королевского Тракта, на крупнейшем городе и самой главной твердыне равнин Святого Духа — на Санкт-Суниле.

Этот город, насчитывавший больше сотни тысяч жителей, державший в своих руках все пути на восток, запад, север и юг и запиравший ворота северных земель, не должен был пасть ни в коем случае, и уж тем более не должен был подвергнуться заражению!

.....

К северу от области Помпеи, за полосой королевских холмов, несколько боевых машин образовали маленький временный лагерь. Отряд отдыхал посреди пустошей.

Рейнджер в чёрном полном лёгком доспехе и закрытом шлеме взобрался на крышу машины и, настраивая режим наблюдения тактических визоров, насторожённо обшаривал взором далёкую чёрную пустошь. Двое артиллеристов-миномётчиков и двое стрелков тяжёлых огнемётов сидели каждый в своей машине и перекрывали оружием все направления. Нужно было не только перекрывать дороги, но и зорко следить за каменистыми пустошами, где, казалось бы, и шагу не ступить, — таков был драгоценный опыт, накопленный воинами за полтора десятка больших и малых стычек с этими тварями.

Кристаллические гиганты не были людьми. Пусть они и произошли от людей, обретя чудовищную мощь, они двигались уже не по-человечески. Они могли свободно передвигаться и нападать из каменных россыпей, впадин, мелководья и даже ядовитых топей — этого нельзя было забывать ни на миг.

Рыцарь Мичел, родом из столицы, с голубыми глазами и каштановыми кудрями, кутался в одеяло и жался к обогревательной лампе, работавшей на тепловых рунах, и со сложным чувством разглядывал этих странных воинов с юга. А несколько уцелевших его солдат сидели неподалёку, почти все в помрачении.

До сих пор этому дворянскому рыцарю всё казалось сном: он очнулся от одного кошмара и провалился в другой — странный, причудливый. В этом новом сне со свистом вылетали стальные боевые машины, с небес обрушивались громадные взрывы и смертоносное пламя, и воины, называвшие себя «Стальными рейнджерами», спасли его и его солдат. А снаряжение и способ боя этих воинов… поражали его до глубины души.

Надо сказать, что как отпрыск столичного знатного рода, гордившийся своей широкой насмотренностью, рыцарь Мичел и впрямь многое повидал. Но этих южных воинов и их манеру боя… он, рыцарь Мичел, воистину не видывал.

Королевская армия тоже получила оружие с юга. Рыцари носили режущие мечи и тепловые лучевые ружья, в войсках в малых количествах применялись «лёгкие ускорительные пушки» на рунной тяге. Но лишь сегодня рыцарь Мичел осознал одно: всё, что южане передали в руки королевской армии, — лишь крохотная верхушка айсберга их колоссального вооружения.

И горькая ирония была в том, что ещё неделю назад командующие королевской армии радовались этому оружию и строили планы по окончании весны ударить на Восточные пределы и решительно завершить войну.

Что ж, война и впрямь завершилась… Война между королевским домом и Восточными пределами — завершилась.

Рыцарь Мичел горько усмехнулся. Рядом послышались шаги, и тот эльфийский следопыт с длинными золотистыми волосами уселся у обогревательной лампы рядом с ним.

— Как твои раны?

— Уже в порядке, и силы восстановились на восемь десятых, — не скрывая благодарности, ответил Мичел. — Спасибо за ваши алхимические зелья.

Сольдеррин кивнул:

— Промывание ран смесью очистительного снадобья и восстанавливающего зелья отменно предотвращает нагноение и заражение и позволяет ране быстро затянуться, не истощая сил, — такого одним приёмом зелья внутрь не достичь.

Мичел сохранял улыбку, но в уголках губ она чуть подрагивала.

В королевской армии даже рыцарям на каждый бой выдавали по две склянки алхимического зелья. Две! И в каждой — едва на полглотка! Пили только тогда, когда уже почти убиты!

Кто ж не знает, что промывание раны алхимическим зельем ускоряет заживление, — да кто ж из обычных людей может себе такое позволить…

Справившись с неловкостью, столичный рыцарь принудил себя сменить тему:

— Куда мы двинемся дальше?

— К реке Горгон. Там нас примут наши боевые корабли, а затем мы у реки соединимся с Первым корпусом, — ответил Сольдеррин. — Но не об этом сейчас. По твоему суждению, сколько примерно потребуется этим кристаллическим ордам, чтобы достичь Санкт-Сунила?

— Если они не будут ни спать, ни отдыхать, то, боюсь, уже через неделю… — Мичел припомнил, какое впечатление оставили эти жуткие твари, и невольно поёжился. — И это при том, что они по большей части передвигаются пешком: ни лошади, ни повозки не годятся для их громадных тел. Но, думаю, неделю без сна и отдыха они выдержат.

— Тогда будем считать по самому худшему: они достигнут Санкт-Сунила в недельный срок, — нахмурился Сольдеррин. — …Будем надеяться, что этот город продержится до подхода главных сил Южных Пределов.

Как дворянин, гордый своей столицей, рыцарь Мичел немедля, почти машинально, возразил:

— У Санкт-Сунила — самый могучий в Анзу магический щит и самовосстанавливающиеся стены, более сотни боевых магических башен, могучий столичный рыцарский корпус и гвардейский корпус. Он выдержит натиск этих тварей.

Но золотоволосый высший следопыт лишь спокойно взглянул на него и негромко произнёс:

— Я верю в те щиты, стены и магические башни, о которых ты говоришь. Но я не слишком верю в тех, кто будет оборонять этот город.

Мичел встретил взгляд высшего следопыта и с непреклонной твёрдостью ответил:

— Два рыцарских корпуса будут стоять до последнего.

— …Что ж, в этом поколении столицы ещё остались такие рыцари, как ты. Не всё, значит, прогнило до конца, — Сольдеррин похлопал Мичела по плечу и произнёс слова, которые неизвестно было, похвала или нет: — Будем надеяться. Будем надеяться, что этот город выстоит.

.....

Далее на север вдоль Горгона, к востоку от реки, меж Каменным Городом и Горгоном, в древнем городе Редклен, что славен был алыми клёнами, наконец стихли последние крики и звон оружия.

Кровь залила улицы. Иззубренные клинки и столь же изуродованные трупы лежали вперемешку. Едкая гарь стояла над городом, знаменитым своей багряной листвой. Лучи солнца, пробиваясь сквозь облака, озаряли постепенно остывавшее поле брани. В этом свете армия кристаллических гигантов обшаривала развалины, собирала трофеи и подсчитывала потери. А человек в чёрном балахоне, высокий, тощий, с мрачным и злобным лицом, шёл по залитым кровью улицам, и встречные кристаллические гиганты почтительно кланялись ему, пока он не достиг площади перед господским замком.

Наставник Культа Всеобщего Конца, Хитон.

В этом мрачном человеке уже произошли перемены. На щеках и на кистях рук у него проступили мелкие кристаллы. Глаза налились мощной тайной энергией. Он ещё не завершил последнего шага превращения в богомерзость, но многие черты богомерзости уже проявились в нём.

Это давало ему добавочную силу и позволяло ещё действеннее управлять этим громадным войском.

— Сопротивлялись до конца… наёмники и искатели приключений, — с презрением окинул наставник в чёрном трупы на площади. — Здешний лорд — трус.

К нему приблизился высокий кристаллический гигант и хриплым, низким голосом произнёс:

— Почти все они — трусы. Лишь немногие — исключение.

Хитон чуть повернул голову и взглянул на гиганта:

— Клод, завершилось ли сопротивление в Каменном Городе?

— Завершится. Мы уже заняли больше семи десятых города…

— Стало быть, ещё не завершилось, — оборвал его Хитон. — Что там, собственно, происходит?

— Эта так называемая «северная королева» всё ещё огрызается. Она со своим отрядом удерживает замковый квартал. С помощью магических башен замка и усиления от магической сети весь замковый квартал окутан мощной снежной бурей, и подступиться невозможно.

Тут гигант не сдержал проклятия:

— Будь она проклята, эта магическая сеть, — она может работать вечно!

— Магическая сеть не устаёт. А люди — устают. Эта «северная королева» рано или поздно истощится, — бесстрастно произнёс Хитон. — Найди способ вытягивать ману этой бури. Как можно скорее уничтожь их. Они и так уже слишком долго сопротивляются.

— Слушаюсь.

— Куда больше, чем эти огрызающиеся глупцы, меня тревожит другое, — продолжал Хитон. — Я слышал, на юге возникли неприятности?

— Да. Какие-то бродячие отряды, похоже — люди с юга. Они действуют по краям нашей зоны контроля.

— …Мне недосуг отвлекаться, но с этими так называемыми «сесильцами» я уже сыт по горло, — холодно хмыкнул Хитон. — Уничтожь их.

— Слушаюсь.

(Конец главы)