Глава 607 — Катастрофа

Очень часто мир развивается не так, как ты планируешь. Гавейн полагал, что противостояние королевского дома и Восточных пределов продлится по крайней мере до окончания работ на Великой Стене и до того, как вновь заполыхает война, у Анзу будет хотя бы год спокойствия. Но на деле не прошло и полугода, как другой огонь запылал с совершенно неожиданной стороны. По правде сказать, действия Культа Всеобщего Конца застали Гавейна врасплох.

Он, конечно, знал, что этот тёмный культ — скрытая угроза, и что у этих еретиков головы полны безумия и жажды разрушения. Но до того, как он обнаружил «лозу» в Мире Теней, ему и в голову не приходило, сколь глубоко проникла зараза Всеобщего Конца. А до прошлого месяца он не думал, что они отважатся напрямую напасть на королевский дом и аристократическую армию Восточных пределов. С этого шага их действия окончательно вышли за рамки понятия «тёмный культ».

В 5-й день Месяца Возрождения 738 года Анзу Гавейн, Эмбер и остальные вернулись в город Сесил и первым же делом созвали ответственных за военные дела и разведку.

В одной из закрытых зал совещаний Палаты управления Эмбер докладывала донесения, только что доставленные подчинёнными:

— …Около двух третей оперативников Военной Разведки уже получили приказ и находятся на пути обратно в Южные Пределы. Оставшаяся треть потеряла связь. В последний раз они выходили на связь в последний день прошлого месяца. Оперативник, находившийся в зоне королевского контроля, в Белой Сосне, передал, что местные жители собираются на тайные подозрительные сходки, а тамошний лорд не появляется уже три недели.

— В каких областях в основном находятся потерявшие связь? — спросил Гавейн.

— В зонах пересечения и противостояния королевского дома и Восточных пределов. Оттуда поток сведений полностью прервался.

Сидевшая по правую руку от Гавейна Хетти поднялась:

— С конца прошлого месяца все странствующие торговцы, путники и отряды искателей приключений из этих областей перестали прибывать. Пограничные заставы Скалограда и Гранской области последний раз зарегистрировали въезд людей оттуда 41-го числа Студёного Месяца — это был торговый караван. В настоящее время мы ведём строгий надзор за всеми, кто въехал из тех областей за всю прошедшую зиму и до сих пор пребывает в Южных Пределах. Пока не обнаружено признаков ни заражения проклятием, ни божественной магии, ни моровой язвы, но карантин продолжается. Кроме того, от «Компании горной добычи Белые пески» поступают нормальные донесения, порядок в Восточных пределах не нарушен. Я уже приказала Хоуму усилить бдительность и быть готовым к эвакуации.

Гавейн кивнул и повернулся к Ребекке:

— Есть ли подвижки у Камаэля?

Ребекка поспешно тоже встала:

— Да-да. Господин Камаэль подготовил множество материалов: признаки разных стадий мутации богомерзости, характеристики магических реакций. Он говорит, главная черта богомерзости в том, что она неконтролируемо испускает тайную энергию смешанных свойств. Но он также говорит, что это данные тысячелетней давности, и нет уверенности, что богомерзость, созданная Культом Всеобщего Конца, будет такой же.

Наконец Гавейн перевёл взгляд на Филиппа и Байрона.

— Бронетанковые части уже сосредоточены в Скалограде и Гранской области и ждут приказа, — первым поднялся Филипп. — Помимо боевых машин с тяжёлыми огнемётами, мы подготовили также большое количество «обычного» топлива: алхимического жира и вязкой древесной смолы.

Следом поднялся Байрон:

— Корабли в любой миг могут перекрыть Доргун.

Гавейн перевёл дух.

К счастью, как бы ни были неожиданны действия Культа Всеобщего Конца, он не остался без ответа.

Он всегда готовился к самому худшему.

Затем он перевёл взгляд на Сольдеррина.

Высший следопыт уже стоял на ногах, всем видом показывая, что ждёт приказа.

— Возьми своих лучших бойцов, лучшее снаряжение. Иди в восточную часть равнин Святого Духа. Нужно любой ценой понять, что там творится.

Хетти чуть втянула воздух. Хотя она и ожидала такого приказа, всё же не сдержала предостережения:

— Это может быть расценено дворянами равнин Святого Духа как провокация или даже вторжение…

— В таком случае милости прошу их ко мне с головами на перевес протестовать, — холодно отвечал Гавейн. — Они не в силах защитить свою землю и свой народ — я помогу им. А если они и дальше не в силах осознать положение вещей — я помогу им и с этим.

Затем он продолжал распоряжаться:

— Сольдеррин, двинешься в зону противостояния по линии Помпеи — Лунбург — перекрёсток Гигантского Дерева, но вглубь не заходи. Если найдёшь беженцев, которым можно помочь, немедленно давай сигнал. Я велю сэру Вальду подготовить у устья Доргуна несколько механических судов, чтобы в любой миг вас принять. Но если увидишь, что моровая язва уже начала расползаться… немедленно отходи назад.

Высший следопыт ударил кулаком в грудь:

— Так точно.

Гавейн сделает всё, что сможет, чтобы помочь людям на равнинах Святого Духа, которые, возможно, уже в беде. Но спасти всех он не сможет. И надо учитывать, что в глубине зоны противостояния между королевским домом и Восточными пределами уже, возможно, свирепствует смертельная зараза, и беженцы оттуда могут нести в себе заразу. В такой обстановке он должен прежде всего обеспечить безопасность Южных Пределов.

.....

На равнинах Святого Духа, в глубине зоны противостояния, внезапный густой туман окутал всю область перекрёстка Гигантского Дерева.

Белая Сосна, долина Гигантского Дерева, область Горгорондо, город Серая гора, Каменный Город… Всего за несколько часов полтора десятка городов и городков и бессчётное множество деревень, лагерей и поместий окутались мглой.

Великое Светило стояло в небе, но его жар не мог развеять этот густой туман. Дома, церкви, вершины колоколен, городские стены — всё проступало в серовато-белом мареве смутными, расплывчатыми силуэтами. Солнечный свет, пробиваясь сквозь мглу, становился до странности бледным и бессильным. Под этим бессильным светом все двери и окна были наглухо затворены, и города вдруг обратились в мёртвые пустоши.

Перед одной из казарм солдаты с тревогой вглядывались в картину на соседней улице. В этой неестественной мгле, казалось, таилась сила, внушавшая ужас. Даже самые смелые из них невольно напрягались, видя в тумане зыбкие очертания улицы.

— Проклятая погода… Дерьмовый туман, — один из солдат стискивал копьё, ворчанием пытаясь унять поднимавшийся изнутри ледяной страх. — Ну и туманы этой весной!

— Я в жизни такого тумана не видел, — пробормотал другой. — Говорят, такая чёртова погода бывает только у тифонцев — они там полгода живут в тумане.

— У меня что-то чесотка пошла. Подозреваю, я целую зиму не мылся.

— Да чего подозревать — так и есть, твою мать, ты целую зиму не мылся.

Эта короткая перебранка словно чуть развеяла гнетущее напряжение. Солдаты чуть расслабились и снова устремили взгляды вдаль, в туманные очертания улиц.

Из мглы вышла высокая фигура и попала в их поле зрения.

— Стоять! Кто идёт! — солдаты инстинктивно стиснули оружие и громко окликнули приближавшийся из тумана силуэт.

В другом городке несколько рыцарей, обходивших окрестности господского замка, насторожённо остановились. Из далёкого, до жути густого тумана бесшумно, безмолвно приближалась огромная фигура.

Она была укутана в чёрный, просторный плащ, и всё лицо пряталось в тени капюшона. Рыцари могли лишь различить чудовищный рост этого человека, под стать легендарному горному народу с половинной кровью исполинов, — почти три метра, так что оставалось лишь задирать голову.

Рыцари мгновенно обнажили мечи и громко крикнули:

— Стой! Ты вторгаешься в запретные земли виконта!

Высокая фигура остановилась. В чернильной тени капюшона, казалось, на рыцарей безмолвно уставилась пара каких-то чужеродных глаз.

И вдруг рыцари почувствовали, что у них зазудело тело.

.....

В одном городе за другим, на одной улице за другой из густого тумана выходили облачённые в чёрное фигуры почти трёхметрового роста.

Они, казалось, без всякой цели бродили по улицам, но почти равномерно появлялись повсюду.

Запертые двери и окна распахивались. Толпы простолюдинов, прятавшихся в домах, высыпали наружу.

Одни были напряжены, другие исступлённы, третьи полны ликования. С самыми разными выражениями лиц они молча, как по уговору, выходили на улицы и шли следом за теми высокими фигурами.

Всё больше недоумевающих, встревоженных взглядов мелькало в распахнувшихся окнах. Хозяева этих глаз в оцепенении глядели на происходящее на улицах, будто не понимая, что случилось. Но когда высокая фигура в чёрном проходила мимо, оторопь и растерянность в этих взглядах понемногу таяли. И они тоже отворяли двери и выходили на улицы.

На крыше одной из церквей, на самом краю кровли, стояли две эльфийские сестры с почти одинаковыми лицами и с улыбкой глядели в туман.

— Слышите? — тихо произнесли они. — То сердце по-настоящему забилось…

.....

Удар сердца разносился по всему подземному ущелью — мощный, оглушительный, подавляющий разум всякого, кто отважится ступить сюда.

Настоятели Культа Всеобщего Конца, ведавшие Плотью Бездны, стояли на платформе, парившей над лавой, и, затаив дыхание, с исступлённым, жадным ожиданием глядели вперёд.

Громадный ком плоти, опутанный рунными цепями и парящий в воздухе, под этот удар сердца безостановочно сокращался, менялся. С каждым ударом это чудовищное, искажённое скопление плоти обретало всё более ясные очертания, всё дальше уходя от жуткого, осквернённого, кровавого месива.

Мало-помалу из него проступали члены. Проступала шерсть. Проступал облик, подобный гигантскому оленю.

Сотни рабов с завязанными глазами, заткнутыми ушами и рунными ошейниками на шеях были выстроены на длинном мосту. В помрачении они брели по мостам, что вели к псевдобожественному телу. Едва приблизившись к «оленю» на несколько метров, их тела под воздействием какой-то незримой силы мгновенно разрушались, обращаясь в неописуемые, искажённые комья плоти, и вливались в псевдобожественное тело. Почти вся эта плоть отбрасывалась как «отходы» и падала в клокочущую внизу лаву. Лишь немногие частицы, мерцавшие слабым светом, — «фактор» — оставались и делались «пищей» для роста псевдобожественного тела.

То был фактор богомерзости. То были божественные компоненты, что передавались в человечестве с самой эпохи Гондора.

Теперь они воссоединялись. Они лепили новое божество.

Но всё ещё было мало. Такая степень «жертвоприношения» была недостаточна. Пробуждение псевдобожественного тела застопорилось на последней черте. Гигантский олень, уже обретший первые черты святости и могущества, безмолвно парил над лавой. Его глаза всё ещё были сомкнуты, и вся шерсть, а под ней — жилы и мышцы — непрерывно сокращались, будто вновь и вновь сливались воедино и тут же распадались.

Из глубины тени вышел человек. Он был облачён в чёрное жреческое одеяние со сложным узором, но лицо его пряталось в некой искажённой иллюзии. Ступая прямо по воздуху, он приблизился к голове «оленя». И на платформе, и дальше, на мостах, все настоятели и жрецы Культа Всеобщего Конца, как один, опустились на колени:

— Верховный наставник!!

Верховный наставник Культа Всеобщего Конца, который несколько столетий не покидал своей тайной кельи и почти никогда не являлся открыто, наконец вышел из своих покоев и предстал перед этим последним жертвенным алтарём.

— Теперь недостаёт лишь последнего шага, — проговорил человек, чьё лицо было сокрыто иллюзией. — Пробуждение рукотворного божества требует ещё больше фактора богомерзости. Требует первых и последних верующих…

— Начнём же.

.....

Гулп…

Солдат сглотнул, хотя одетая в чёрное фигура уже остановилась в нескольких шагах от него.

Ему пришлось прикрикнуть, чтобы самому набраться храбрости:

— Сними капюшон! Немедля!!

Чёрная фигура стояла неподвижно. Прошло полминуты, и она вдруг чуть склонила голову набок, словно вслушиваясь во что-то в воздухе.

Затем она откинула капюшон, и чёрный плащ беззвучно, сам собой истлел в пыль.

В тумане стоял исполин, сотканный из плоти и хрусталя. Его лишённые человеческих черт, кристаллизовавшиеся глаза глядели на стоявшего перед ним солдата.

От чудовищного ужаса солдат разинул рот, но не мог вымолвить ни звука.

Он глядел на исполина, дрожа всем телом, точно зрил посланника божьего. Его зубы стремительно обращались в кристаллы, на коже проступали друзы, суставы хрустели, и меж мышц бурлила энергия.

Задрав голову, в быстро искажавшемся зрении он увидел, как в глубине тумана проступило святое сияние и из этого сияния выступил белоснежный гигантский олень. Рога оленя были сотканы из света, глаза — из хрусталя.

Олень с милостью глядел на него — и вместе с тем будто на каждого человека в этом мире. Из сияния вырвался вздох.

В этом вздохе, казалось, таилась бесконечная скорбь и бессилие.

.....

Ансу, 738 год. 10-й день Месяца Возрождения.

Первая катастрофа, что обрушила на эту эпоху сила божеств, началась рукой человека.

(Конец главы)