Глава 593 — Несовпадение

В тот миг, когда у Бельтиры Август вырвался этот изумлённый вскрик, подозрения Гавейна обратились в уверенность.

Стоявшая перед ним женщина с незнакомым лицом и впрямь была той самой «давней знакомой» из его памяти, тифонской принцессой семисотлетней давности, признанной святой среди северных друидических школ.

Однако она полностью переменила облик, переменила имя. Неизменными остались лишь отчасти голос — и душа.

Она и впрямь прожила семьсот лет!! И стала высшим членом Культа Всеобщего Конца!!

Все эти смятённые мысли пронеслись в единый миг, но лицо Гавейна осталось без малейшей перемены. Он широко зашагал навстречу Бельтире — в этом пространстве, державшемся на силе снов, он придал себе облик самого первого государя Тифона, Роланда Августа.

Однако, ясное дело, Бельтиру не обманул этот «призрак», надевший лицо её брата. Она ещё помнила, что это иллюзорное пространство, сотворённое ментальной проекцией, и всё видимое здесь необязательно правда — в особенности воскресение брата, что семьсот лет назад пал под Сторожевой Башней.

Она не знала, кто устроил этот балаган, но было ясно: кто-то уже нацелился на эту связь, которая должна была храниться в строжайшей тайне.

Она неотрывно глядела на приближавшуюся высокую фигуру и, казалось, уже приготовилась к бою:

— Кто ты?!

— Как ты меня разочаровала, — холодно отозвался Гавейн и взметнул правую руку. В ней уже соткался серебристо-белый клинок, полыхающий молниями. — Ты ступила на этот путь!

Он знал, что пробудил гнев Бельтиры, и был готов открыто принять бой. На этом поле брани ментального мира он не страшился никакого прямого столкновения, тем более что противник, очевидно, был новичком, способным войти в «сон» лишь с помощью магических ритуалов или устройств. Если удастся сейчас оставить здесь её сознание или сознание кого-то из окружающих, можно будет извлечь немало сведений.

Бельтира развела руки, и вокруг неё, казалось, закружился незримый ветер. Обе эльфийки тоже запели древние таинственные заклинания, вздымая магическую силу. Те иссохшие фигуры в чёрном одна за другой вскинули руки, подобные сухим ветвям, готовя каждый свою мощь.

Гавейн занёс клинок — громовой меч первого государя Тифона, Ревущий Гром, — и в уголках его губ уже зарождалась усмешка.

Эти люди и впрямь были новичками в мире снов. Они вовсе не разумели правил боя в этом ментальном мире.

Сила духа и ментальная мощь — вот истинная сила здесь, а вся внешняя магия и приёмы — лишь иллюзия в мире грёз.

В следующую секунду фигура Бельтиры вдруг исчезла из его глаз.

Вслед за ней исчезли и фигуры эльфийских сестёр.

Несколько иссохших, точно хворост, фигур в чёрном тоже стремительно истаяли.

Улыбка на губах Гавейна застыла. Ещё одно короткое дыхание — и он резко пробудился.

Он очнулся на своей койке в Пиковом лагере. Перед глазами был знакомый сборный потолок и свет уличного фонаря, льющийся в окно. Из-за стены доносилось лёгкое посапывание Эмбер.

Гавейн: «??»

Опомнившись, он понял, что случилось: они были неумёхами, но не были глупцами.

Они попросту выдернули сетевой шнур…

Гавейн сел на постели и, не дав себе слишком увязнуть в этой малой неудаче, быстро принялся разбирать драгоценные сведения, перехваченные этой ночью.

Это было случайное вторжение. И, потерпев такую осечку, Культ Всеобщего Конца, боюсь, не даст ему второго случая перехватить их разговор. Он должен был с предельной осторожностью и бережностью отнестись ко всему, что услышал и увидел.

Бельтира Август дожила до сегодняшнего дня. Учитывая её способности великого друида и то, что Культ Всеобщего Конца все эти столетия без устали плёл свои козни, она, скорее всего, поддерживала в себе жизнь каким-то запретным искусством, а не восстала из гроба лишь несколько лет назад, как он сам. Хотя он не разглядел как следует, изменилась, кажется, не только её внешность: что-то странное было и с её телом… Гавейн припоминал — под подолом её платья ему будто померещилось нечто, похожее на лозы или корни.

Она пала вместе с теми друидами, что тогда вошли на Пик Предков, и стала одной из высших жриц еретиков.

С нею были две эльфийки — по всей видимости, тоже жрицы Культа Всеобщего Конца примерно того же ранга.

Те закутанные в чёрное, иссохшие и жуткие «люди» — это и есть та цель, ради которой Культ Всеобщего Конца посылал сигнал в Пустошь. Кем бы они ни были, они, совершенно очевидно, действуют на этой Пустоши… И они собирают данные, непрестанно передавая их собратьям снаружи.

Они упомянули нечто под названием «мутаген богомерзости». Эти слова глубоко врезались в память Гавейна.

Боюсь, это и есть то, чем всё это время занимались еретики, их истинная цель!

Они знают о богомерзости! Они исследуют её!

Это порождение Предельного Плана тысячелетней Империи Гондор, призванное помочь человечеству пережить кризис Магического прилива. Гавейн думал, что все сведения о нём давно погребены в потоке истории, похоронены под тысячелетним затвором Твердыни Дерзания, и никак не ожидал, что оно всё это время тайно передавалось! Что же замышляют эти еретики? Хотят завершить незавершённое дело древней Империи Гондор?

Неужто это и есть та самая «великая эволюция», которую, по словам Питтмана, ищут еретики Всеобщего Конца?

Постой. Эти еретики метят не просто завершить некий биоинженерный опыт. Еретики зовутся еретиками именно потому, что они не только смеют мыслить, но и смеют творить… Если они и впрямь воссоздадут богомерзость, то непременно найдут способ рассеять её повсюду. Только так и можно осуществить так называемую… великую эволюцию.

Сейчас Гавейн больше всего радовался тому, что прежде среагировал верно: он не обнаружил себя, а воспользовался обликом «Роланда Августа», чтобы сбить с толку. И вместе с тем, сбивая с толку, он поставил ещё одну дымовую завесу — он верил, что, применённая как должно, она даст ещё более нежданный плод.

Однако нужно было допускать и то, что дымовую завесу разгадают. В конце концов, эта Бельтира Август и в прежние времена была очень умной женщиной, а его впопыхах поставленная завеса была не слишком хитра… Пожалуй, стоит ещё раз, через Спящих, принять какие-то меры для прикрытия и подстраховки…

Гавейн размышлял и попутно дорабатывал план прикрытия, стараясь во что бы то ни стало не выдать себя, не дать узнать, что он способен проникать в сеть Спящих.

Вот только неведомо, как поступит Культ Всеобщего Конца после столь тяжкого происшествия… Они, быть может, запрячутся ещё глубже, а может статься — и начнут кое-какие действия раньше срока. Последнее было бы даже лучше: тогда они, возможно, выдадут себя, и их удастся выкорчевать.

.....

В пределах Анзу, в глубинах подземного дворца, Бельтира боролась с отвратительным головокружением и чувством расторжения души и быстро оправилась от последствий ментальной проекции.

Она подняла голову и увидела, что эльфийки-близнецы тоже одна за другой пробудились и почти одновременно взглянули на неё.

— Ментальная проекция небезопасна. Наш сегодняшний разговор подслушали, — мрачно произнесла она.

— Хорошо ещё, что мы не успели коснуться более тайных и важных сведений, — хором ответили эльфийки-близнецы. — Подслушивающий не знает наших следующих шагов.

— Важно, кто это был, — глухо сказала Бельтира. — Он прикинулся Роландом…

— Вообще-то… мы уловили след ауры, — заговорили эльфийки-близнецы. — Это колебания силы тайных искусств Спящих. Хотя мы были в состоянии ментальной проекции, со Спящими мы имели дело немало и хорошо знакомы с ощущением их силы, когда они действуют во сне.

— Так и знала: это те самые трусы, что плетут иллюзии и топятся в грёзах, — взгляд Бельтиры стал ещё ледянее. — Я давно знала, что доверять этим утопленникам снов нельзя…

Однако тут же она отрезвила себя от гнева и, управляя собственными нервами и гормонами, заставила себя мыслить хладнокровно.

— Даже эти утопленники снов, Спящие… не безумцы и не глупцы. Они не стали бы подслушивать столь глупым способом и тем более не попались бы нам… Устройство ментальной проекции создано ими самими. Если бы они и впрямь захотели что-то выведать, они могли бы просто подстроить что-то в самом магическом устройстве…

Подумав об этом, она подняла голову и посмотрела на эльфиек-близнецов:

— Свяжитесь со Спящими напрямую. Расскажите им о неполадке в устройстве ментальной проекции. Скажите, что, возможно, кто-то посторонний взламывает это устройство. Посмотрим, что они ответят.

Слепые подозрения и мнительность — глупость. Но слепое доверие — такая же глупость.

Прямой вопрос лучше, чем хождение вокруг да около. Она решила говорить со Спящими открыто. Если и впрямь орудует чужак, то Спящие как «знатоки» наверняка сумеют найти его быстрее неё. А если же это сами Спящие творят такую глупость… тогда прямое столкновение ещё скорее заставит их выдать себя.

День великой эволюции был уже близок. Она должна была как можно скорее устранить скрытые угрозы.

.....

В глубине Пустоши ползучий лес снова пришёл в движение.

Те жуткие деревья, что несли на себе бесчисленные корни и ветви и проступали искажёнными ликами, ползли в ночи вперёд. Скорость их казалась невысокой, но на деле далеко обгоняла человеческий шаг. Прошло совсем немного времени, и этот ползучий лес мало-помалу вышел за пределы действенной зоны ментальной проекции.

— Препятствие… — глухо и смутно прошелестело первое из деревьев, и в голосе его звучало презрение. — Мелочь, не стоящая внимания.

.....

Гавейн терпеливо дождался утра следующего дня.

Узнав о том, что случилось с ним этой ночью в снах, Эмбер остолбенела.

Этой полуэльфийке, что была и его стражем, и главой разведывательного ведомства, и знала уже великое множество тайн, Гавейн не стал скрывать своих похождений. Но больше всего Эмбер потрясло, конечно, существование такой «древней», как Бельтира Август.

— Эта Бельтира — человек, проживший семьсот лет?! И она до сих пор живёхонька и скачет?! — вытаращила глаза полуэльфийка. — Ты ещё и знал её тогда? Даже был хорошо знаком?

— Я был хорошо знаком с её братом. Довольно долгое время — по меньшей мере пять лет, — она и меня звала братом, — ответил Гавейн, глядя на явно чересчур возбуждённую полуэльфийку и не понимая, отчего эти сведения привели её в такой раж. Пусть ей как главе разведки и впрямь полагалось ими живо заинтересоваться, огонь, блеснувший у неё в глазах, был всё же чересчур красноречив. — Но всё это было в те годы. Ныне всё переменилось. Она — одна из главарей еретической организации, и эта организация, совершенно очевидно, замышляет нечто. Вот в чём суть.

Но Эмбер, очевидно, не слишком заботила эта суть, потому что следующим её вопросом было:

— Так она из тех самых восьмидесяти с лишним принцесс?

Гавейн аж на двадцать с лишним секунд застыл, пока не сообразил, что эту полуэльфийку следует впечатать в стену.

Однако Эмбер, чьё чутьё на опасность было отточено до предела, уже в тот же миг отпрыгнула на два метра.

— Тебе стоило бы думать о вещах поважнее, — зыркнул на неё Гавейн и посуровел лицом. — Ступай к двери, сторожи. Я буду связываться с домом и пока никого не принимаю.

Он собирался воспользоваться уже налаженной линией магической сети и переговорить с Хетти в Сесиле, чтобы кое-что устроить заранее.

Когда требовалось передать большой объём сведений, провести многолюдное совещание или эксперимент, удобнее были ментальная сеть и Пространство Истока. Но когда нужно было как можно скорее доставить донесение, терминал магической сети оказывался сподручнее, чем погружная кабина с её предварительными приготовлениями. Что же до степени безопасности того и другого — в эпоху, когда техника магической связи существовала лишь в одном месте, она была одинакова. Довольно было только не дать подслушать.

Личный терминал магической сети Гавейна, стоявший возле стола, быстро включился. Опираясь на ретрансляторы, расставленные по пути в нескольких передовых базах и вдоль «Чернолесской дороги», чистый и мощный сигнал связи перемахнул через пространство и приблизил к Гавейну далёкий голос и образ.

В голографической проекции возникла фигура Хетти. Под глазами у неё темнели круги.

Кажется, на сей раз не наведённые…

Похоже, в последнее время она опять была чересчур занята и урезала часы сна.

В душе Гавейна невольно шевельнулись забота и тревога, а с ними — и лёгкое чувство вины.

Потому что теперь ему предстояло взвалить на Хетти ещё больше дел…

(Конец главы)