Глава 595 — Колесо истории

Лорд на время покинул свою верную столицу, но эта земля продолжала процветать в стальном порядке.

Не случилось ни общественных потрясений, ни крушения порядка. Солдаты всё так же исполняли приказы, стражи порядка — блюли закон. Рынки всё так же бурлили, ночи всё так же были безопасны. Люди опасались, что с временным отбытием лорда Сесил погрузится в известную смуту, но жизнь доказала: система Палаты управления и строгие законы, учреждённые Гавейном Сесилом, действуют безотказно. Лорда нет — но закон остаётся.

А в Сесиле, что всё так же цвёл и дышал жизненной силой, новизна, как и в прежние дни, рождалась без конца.

На востоке города, на границе заводского района, в конце «Механической площади», тысячи прослышавших горожан уже собрались на помостах и пустырях. А всё новые толпы — из фабричных кварталов, из порта и других частей города — спешили сюда на повозках или пешком, и на прежде открытом пространстве людское море волновалось всё гуще.

Время года уже вступило в зиму. Первый снег ещё не пал, но бывший несколько дней назад дождь принёс с собой резкое похолодание. Сейчас с Белой реки дул довольно свежий северный ветер, напоминая о зимней стуже. Но низкая температура не могла остудить пыла горожан. Они всё прибывали на открытое пространство, на немногие высокие площадки и, вытягивая шеи, вглядывались в ту зону на востоке, что была отгорожена отрядами стражи и солдат. А там, у них на глазах, прямо вдаль уходила странная дорога: она была выложена сверкающими рунами, а по обеим сторонам её тянулись ряды удивительных «столбов».

Горожане гадали, что же это за штука — «магопоезд», описанный во вчерашней радиопередаче. Кто-то с жаром обсуждал, сколько новых рабочих мест и лишних доходов принесёт эта новая диковина. А самые глазастые уже заметили журналистов из «Еженедельника Сесила», «Собеседника» и «Еженедельника диковин и редкостей»: они уже взобрались на ближайшую к восточной стороне площадку и нацелили на ту странную «дорогу» записывающие устройства магической сети, всем видом показывая, что готовятся запечатлеть большую новость.

«Еженедельник Сесила» был первой и самой многотиражной газетой герцогства. «Собеседник» и «Еженедельник диковин и редкостей» появились лишь в последние месяцы и только-только набирали ход. Первый основали несколько учёных из северных областей, а второй — один предприимчивый местный купец вместе с несколькими мастеровыми, увлечёнными современной техникой. Поскольку грамотных людей во владениях становилось всё больше, а читательские вкусы были разные, у этих двух новых изданий день ото дня прибавлялось подписчиков.

Люди толпились, гадали, судачили о том, что сейчас явится, и новинка не заставила себя долго ждать. Как и писали в газетах — «почётное качество славного сесильца — уважать время», — едва большие механические часы на далёкой «Площади Зубчатых Колёс» пробили звонко, как до слуха людей донёсся протяжный гудок.

Этот гудок невольно напоминал голоса всё множившихся на Белой реке маготехнических механических судов, но был пронзительнее и выше. И пока он делался всё отчётливее, толпа на передних площадках и пустырях заволновалась всё сильнее, и возгласы изумления и восторга становились всё громче.

Из громадного строения вдалеке медленно, величественно выплывало и набирало ход стальное, колоссальное, поразительное творение инженерной и маготехнической мысли.

То была повозка — но не такая, какую кто-либо мог вообразить. Если прежняя маготехническая машина худо-бедно ещё напоминала «карету, которую не тянет лошадь», то эта вещь была порождением совершенно иного понятия.

Она состояла из одного, другого, третьего стального вагона, сцепленных друг с другом. Каждый вагон размерами превосходил самую крупную маготехническую повозку. Сцепленные вместе, они протянулись на целых полтора десятка звеньев, точно гигантский стальной удав, припавший к земле.

В голове и хвосте этого «стального удава» несколько вагонов имели закрытую конструкцию. Белые коробки были примерно прямоугольными, по бокам тянулись ровные ряды окон. Меж окон на стальных листах высились столбы, сиявшие рунным светом и скрывавшие внутри механические структуры. На крышах виднелись металлические рамы, кристаллы маны, лампы и тому подобные вспомогательные устройства.

Середина же «стального удава» состояла из открытых вагонов. Они тоже были сделаны из стали и покрыты тёмно-серой спокойной краской. Сверху они зияли, точно громадные «ящики». Стиль их был заметно грубее, чем у передних и задних вагонов, но в них ещё явственнее читалась мощь механики и индустрии. На днищах и бортах виднелись тяжеловесные и надёжные механические конструкции, и на них были намалёваны номера выше человеческого роста. Те, кто был догадливее, сразу поняли назначение этих «ящиков»: очевидно, они предназначались для перевозки огромных количеств груза.

Это и был тот самый «магопоезд», о котором говорили в магической сети. «Рукотворный исполин», способный за один раз перебросить тысячу человек или десять тысяч тонн груза в дальние края, мчась меж равнин и холмов.

Он снова дал гудок. Механизмы по обоим бортам состава пришли в движение, подстраивая угол тех столбов, что сияли рунами. Гул магической силы и скрежет металла, принимающего чудовищное напряжение, слились воедино. Этот «рукотворный исполин» величественно двигался вперёд, всё ускоряясь, всё ускоряясь…

Он уже принял на борт часть техников и рабочих, и в грузовых вагонах тоже лежал некоторый запас материалов. Полузагруженным он должен был добраться до конца своего первого пути — Шахтёрского городка на востоке, — и там пройти проверку и наладку механических узлов. Затем железная руда из Шахтёрского городка наполнит до краёв каждый грузовой ящик, и поезд вернётся в Сесил.

Великая правительница герцогства Хетти Сесил в алом платье, зрелая и изящная, стояла на одной из соседних высоких площадок и вместе с техниками и чиновниками Палаты управления провожала взглядом стального исполина, постепенно исчезавшего вдалеке. Лицо её было торжественно и строго, но в глубине глаз теплились неприметные отрада и облегчение.

Наконец-то он двинулся в путь. Огромный проект, вобравший в себя кровь и пот бессчётных людей и тянувший на себе чудовищные силы, наконец-то принёс плоды. И она наконец-то могла хоть немного перевести дух.

Круглый, как шар, Николас-Яйцо парил рядом. Изнутри громадного металлического шара донёсся гудящий звук:

— Отсюда до Шахтёрского городка не так уж далеко. Он скоро будет на месте. Затем — полдня стоянки, и почти всё это время уйдёт на проверку механических устройств и рунных структур, на осмотр всех датчиков и контроллеров. После — полная загрузка и обратный путь.

Ребекка, как высшая глава Департамента маготехники, разумеется, тоже была здесь. Лицо этой девушки сияло гордой улыбкой. Уперев руки в бока, она всем видом говорила: «Нынче я совершила великий подвиг»:

— Если в пути не случится неполадок — а я уверена, что не случится, ведь я прогнала его в Лаборатории Истока больше восьмидесяти раз! — то можно будет сразу продолжить прокладывать рельсы от Шахтёрского городка дальше на восток, пока не соединимся с Гранским округом. В Гранe уже начали строить станцию. Как получат приказ, они тоже начнут прокладывать путь, причём в обе стороны — и на запад, и на восток. На запад — чтобы сомкнуться с Сесильской линией, на восток — чтобы дотянуть до самых Белых Холмов…

Ребекка и в словах, и в движениях по-прежнему не выказывала ни капли дворянской осанки, но Хетти сейчас пребывала в превосходном настроении и не собиралась её одёргивать. Она лишь чуть кивнула:

— Всё будет хорошо.

От Сесила до Шахтёрского городка было недалеко. Сейчас магопоезд шёл по испытательному отрезку — проверялся и сам поезд, и система энергоснабжения пути. Лишь после успеха этого испытания поезд мог вступить в настоящую работу.

А едва он вступит в неё, первой откроется линия Сесил — Шахтёрский городок — Гран — Белые Холмы. И первыми по рельсам побегут в основном грузовые составы. Они повезут руду с приисков Белых Холмов непрерывным потоком на родину, восполняя нехватку металла, вызванную в последнее время постройкой танков, возведением новых заводов и расширением городов. А одновременно с этим как можно скорее начнут прокладывать и две артерии: на север — к Скалограду и в западные области.

Хетти глядела на силуэт поезда, что в поле зрения становился всё меньше, и в уме её невольно всплывал давний спор с прародителем и то, как после него был изменён проект поезда.

Она отвергла уже утверждённый прародителем проект и в конце концов… снова поставила магопоезд на «колёса».

Да, у окончательно принятого в производство магопоезда на деле были колёса, и, чтобы лечь в V-образный рельс, они шли в три ряда. Те, что по центральной оси и входили в самое дно V-образного рельса, назывались «главными», или «опорными», колёсами. Они давали необходимую опору при стоянке поезда или при чрезмерной загрузке. Колёса по бокам поезда имели наклон и стояли перпендикулярно двум наклонным плоскостям V-образного рельса — то были «боковые колёса». Их назначением было, с одной стороны, дать добавочную опору корпусу, а с другой — усилить устойчивость при поворотах или боковой качке и обеспечить безопасность.

Ни одно из этих колёс не имело привода. Движущая сила поезда по-прежнему исходила от гравитационных устройств по бокам состава.

Она знала: прародитель и Ребекка поначалу вместе утвердили проект полностью парящего поезда. И она не отрицала, что такой поезд и впрямь обладал «магической красотой»: он низко летел над землёй, проносился над горами и равнинами, быстрый, изящный, и в каждой его части дышала сила магии…

Но он стоил очень, очень много денег, а грузоподъёмность имел очень ограниченную.

Как великая правительница, сведущая и в технике, и во внутренних делах, Хетти знала и трудности, с которыми столкнулись при создании магопоезда, и принципы окончательного решения, и умела вести хозяйственный расчёт. Она понимала, что мысль двинуть поезд гравитационными устройствами была верна и и впрямь решала вопрос силы. Но, на её взгляд, гравитационным блокам в дне рельса нужно было лишь слегка выталкивать поезд вверх — ровно настолько, чтобы боковые гравитационные устройства могли толкать его вперёд. Вовсе не обязательно было подвешивать весь состав в воздухе. Отличные колёса вполне могли восполнить недостаток подвешивающей силы, облегчить трение и дать поезду плавный ход, а вдобавок сделать корпус устойчивее и безопаснее и намного увеличить грузоподъёмность.

И главное: стальные колёса обходились куда дешевле, чем гравитационные руны на всём протяжении рельса.

Конечно, это влекло за собой добавочные механические конструкции и износ колёс (гравитационные блоки почти не требовали думать об износе). Но по сравнению с уменьшением числа гравитационных рун на рельсах и ростом загрузки поезда эти издержки были очень выгодны.

К счастью — и совершенно не неожиданно, — прародитель в конце концов согласился с её переработкой.

После строгих расчётов и многократных опытов принятый в производство магопоезд был уравновешен между «колёсами» и «рельсовым выталкиванием». На рельсах сохранили примерно треть гравитационных рун, чтобы уменьшить давление на колёса и позволить боковым передаточным столбам исправно разгонять поезд; пустой поезд даже мог слегка парить, чтобы легче было осматривать, собирать и перегонять порожние вагоны. А колёса давали поезду большую грузоподъёмность и устойчивость, и даже при перевозке чудовищных грузов или при отказе энергии на рельсах можно было не опасаться крушения.

Что же до «гравитационных столбов» по бокам вагонов и «передаточных столбов» по бокам рельсов — они не претерпели никаких перемен и по-прежнему служили источником движения…

По всем расчётам, общая стоимость и поезда, и рельсов снизилась примерно на треть, а грузоподъёмность, напротив, сильно возросла.

Пока Хетти размышляла о равновесии цены и пользы магопоезда, о его будущем развитии, стоявшая рядом Ребекка тоже тихо погрузилась в думы.

В её глазах окончательно сформированный поезд был подобен некоему громадному маготехническому двигателю особого устройства. По сути, он всё так же опирался на гравитационные устройства, что двигали «ротор», вот только «ротором» здесь был поезд, идущий по рельсам, — он скользил вдоль линии, а не вращался на месте…

Это можно было рассматривать и как «поршень», что движется эстафетными толчками и имеет огромный ход.

Этот особо устроенный «громадный двигатель» хитроумно разрешал проблему недостаточной плотности силы прежних двигателей, потому что ему больше не нужно было сосредоточивать всю мощь поезда в одном локомотиве: весь поезд, и даже весь рельсовый путь, становились частью двигателя.

Может быть, это следовало назвать «линейным магическим двигателем»? Третьим типом магического двигателя, вслед за поршневым и роторным?

В этот день, когда поезд тронулся в путь и колесо истории с грохотом покатилось вперёд, мысль юной графини уносилась всё дальше…

(Конец главы)