Глава 547 — Землетрясение?

Перемены в обществе сложны, но, с другой стороны, в определённые отрезки времени и при определённых условиях они подчиняются закономерностям. Так, реформы тифонского императора неминуемо ущемляли интересы земельной аристократии; появление промышленности неизбежно порождало новый класс, чьим капиталом становились не земельные угодья, а машинные фабрики; мелкое дворянство, вложившееся в капитал, было обречено порвать с крупной знатью; старые источники сырья неминуемо подвергались эксплуатации со стороны промышленных объединений… Всё это — звенья одной цепи, и даже без чьего-либо вмешательства они возникли бы сами собой.

Достаточно лишь нащупать узловые точки этих цепей и легонько подтолкнуть… как всё разом понесётся вскачь.

Задача Даниэля как раз и состояла в том, чтобы подтолкнуть или чуть подправить в этих узловых точках, дабы ничтожнейшим усилием достигнуть величайшего плода.

Но даже и так — полагаться на силы одного старого мага, чтобы повлиять на весь ход развития Тифона, было делом весьма трудным. Гавейн счёл необходимым удостовериться, способен ли Даниэль в одиночку исполнить эти дерзкие замыслы.

В ответ на сомнения Скитающегося за гранью Даниэль не стал утаивать свои связи и влияние в Тифоне:

— Хотя я много лет провёл вдали от Имперской Столицы, в Королевской Ассоциации Магов у меня осталось немало полезных знакомств… С некоторыми столичными дворянами меня связывают давние отношения… Многие нетитулованные аристократы весьма усердно ищут сближения с независимыми магами из Королевской Ассоциации Магов, и по возвращении в Имперскую Столицу я уже наладил связи с изрядным их числом…

— Хорошо, — кивнул Гавейн. — Как я тебе и внушал, ты должен создать собственную силу. То, что я тебе поручаю, далеко не под силу одному человеку.

— Я неизменно следую вашей воле, — тотчас склонил голову Даниэль, а затем, слегка поколебавшись, осмелился спросить: — Владыка мой, касательно привлечения новых рук, у меня есть о чём доложить.

— Говори.

— Моя ученица Мари. Я полагаю, она прошла проверку, — осторожно сказал Даниэль. — В области математики у неё чрезвычайно высокий дар, бо́льшую часть дарованных вами знаний она уже усвоила. К тому же её верность не вызывает сомнений. Я считаю, она отвечает вашим требованиям.

— Мари… — задумался Гавейн. — Ты и впрямь о ней упоминал.

Он знал об учениках Даниэля и особенно помнил ту, кого звали «Мари». Уже довольно давно он велел старому магу отбирать из учеников одарённых и передавать им математические знания, чтобы со временем расширить круг полезных людей. И эта волшебница по имени Мари, кажется, наиболее удовлетворяла Даниэля.

— Что ж, тогда при следующей встрече приведи её ко мне, — принял решение Гавейн. — И это кстати: мы теперь располагаем неимплантируемой технологией нервного волокна. Можно подключать к сети людей, не прибегая к нейрохирургии и без тайных обрядов Спящих.

Говоря это, он легонько взмахнул рукой, и над круглым столом немедленно возникла голографическая проекция погружной нейрокабины, а вокруг неё — чертежи и подробная техническая документация.

— Мы как раз с помощью этого и подключились, — с гордостью заметила Ребекка.

— Так это и есть… — Даниэль замер, глядя на парящий в воздухе голографический образ. В этот миг на него нахлынули бессчётные сложные чувства.

Вот она — неимплантируемая технология подключения, что позволяет войти в ментальную сеть даже тем, кто не обладает врождённым даром Спящих.

Он вспомнил своё тело в реальном мире, вспомнил те имплантированные нервные тяжи, которые превратили его в монстра. Вспомнил последствия, что едва не свели его с ума: галлюцинации, игольчатую боль, сводящий с ума шум…

Нервное волокно укоренилось в его спинном мозге, присоединилось к головному. Ему, скорее всего, до конца жизни не избавиться от этих тяжей.

Но его «неимплантируемое нервное волокно» наконец-то стало реальностью.

Его мысль, его теория, его направление поиска оказались верны.

По крайней мере, Мари не придётся, как ему, сверлить столько дыр меж позвоночником и стволом мозга.

— Все данные — здесь. Я также помещу их в этом безопасном пространстве, чтобы ты мог в любой момент обратиться к ним, — голос Гавейна вывел Даниэля из задумчивости. — Некоторые детали здесь изготовлены сесильскими машинами, у тебя нет соответствующего обрабатывающего оборудования, но я пометил детальные условия изготовления. Полагаю, ты как высший маг сумеешь произвести их собственноручно.

В этом и заключалось благо сверхъестественного мира. Как ни велики преимущества машин, сами заклинатели, если готовы потратить время и силы, зачастую способны создать изделия, отвечающие промышленным требованиям. По крайней мере, на начальной стадии индустриального развития заклинатель ещё мог вручную выточить шестерёнки и рычаги, даже собрать двигатель, даже построить маготехнический экипаж.

Даниэль почтительно склонил голову:

— Я не обману ваших надежд.

.....

В просторной и светлой лаборатории Эмбер откровенно скучала на стуле рядом с Гавейном, вертела в пальцах кинжал и поглядывала на ряды закрытых погружных кабин. Время от времени она косилась на спящего Гавейна и наконец не выдержала и забормотала:

— Этак они тут и до смерти проспят…

С недалёкого расстояния послышался голос с лёгким металлическим дребезгом:

— Это невозможно. Руны жизненного контроля показывают, что все показатели у каждого из них в полной норме.

Эмбер подняла взгляд. Серебристо-белый шар больше метра в поперечнике, напоминающий шуточное яйцо, покачиваясь в воздухе, плыл между погружными кабинами и проверял оборудование.

— Ерунда, — скривилась она. — У Камаэля руны жизненного контроля тёмные.

Николас-Яйцо обернулся и глянул на древнего магистра, который тихо парил возле своей погружной кабины, поддерживая связь с ней десятком с лишним тайных электрических дуг.

— Но сам Камаэль светится, — прогудел он.

— Ты, шар, удивительно серьёзен там, где не надо. Твоя улыбчивая рожа тут пропадает даром, — закатила глаза Эмбер, а потом с любопытством уставилась на железного звездочеловека. — Но вот скажи… Неужто тебе не обидно?

Николас-Яйцо не понял:

— Что именно?

— Многие детали этих устройств ты сделал собственными руками, а сам пользоваться ими не можешь, — сказала Эмбер. — Даже Камаэль — и тот способен войти в сеть, напрямую считывая ману, а ты нет. Разве не обидно?

Николас-Яйцо на миг притих и закачался туда-сюда:

— Ничего не попишешь. Моя жизненная форма чересчур особенная. У меня вовсе нет так называемой «нервной системы», и никаких магических флуктуаций я не чувствую. Питтман, когда делал нервное волокно, испробовал его на мне — у меня к этой штуке нулевая реакция. Но с другой стороны… я и не чувствую никакой обиды.

— Да?

— Я знаю, какой мир внутри этой ментальной сети, — Николас-Яйцо чуть снизился. — Это, верно, мир из людских снов… Но это людские сны, не мои. Мой мир — не здесь, и ни в чьих снах.

В мире этом существовали и Мир Теней, и Глубинный Теневой мир, и мир элементалей, и множество раздробленных внешних слоёв пространства. Для тех, кто имел доступ к подобным знаниям, понятие «пришелец из иных измерений» не было немыслимым. Но даже при этом такие, как Николас-Яйцо, всецело выходившие за рамки обыденного рассудка, оставались поразительны. Когда владение только создавалось, Гавейн, чтобы не привлекать излишнего внимания, приписал этому железному звездочеловеку личину «древнего магистра», но то было лишь внешнее объяснение. Высшие круги Сесила, проверенное и доверенное ядро, в той или иной мере знали о происхождении Николаса-Яйца.

Удивительный пришелец из иных краёв.

Глядя на него, Эмбер вдруг не удержалась:

— Кстати… тебе не надо пару?

— …А?

— Не одиноко? — мысль Эмбер уже скакнула дальше. — Давай я скажу старику-мумии, чтобы тебе подыскали пару…

Николас-Яйцо опешил всем шаром:

— Где ты мне тут пару сыщешь?!

— На токарном станке выточим, — не растерялась Эмбер.

— …Погоди, тут ты, кажется, чего-то не поняла…

Но Эмбер было уже не остановить.

— Кстати, а ты мужской шар или женский?

— Да нет, по-моему, мне и так неплохо. Дни в Механической мастерской довольно насыщенные…

Меж тем Эмбер сама себя уже завела. Эта склонная к приступам бурного воодушевления полуэльфийка вдруг прониклась острейшим интересом к личной жизни Николаса-Яйца.

— Мне вот всегда казалось, что ты мужской шар. Но если вдуматься, различаются ли у вас мужчины…

В этот миг лёгкий толчок внезапно прервал это непрестанное гоготание.

А вслед за толчком откуда-то с неведомого далека донёсся глухой гул.

Первой отреагировала Эмбер. Как скрытница, она была на редкость чувствительна к малейшим колебаниям, а последовавший затем звук и вовсе заставил её уши встопорщиться. Николас-Яйцо замешкался чуть дольше: паря в воздухе, он плохо ощущал вибрации земли, и потому лишь на звук удивлённо спросил:

— Кажется, что-то слышно?

— Землетрясение, что ли… — Эмбер уже встала. Её уши чутко вздрагивали в воздухе, поворачиваясь туда, откуда доносились слабые шумы. Рука уже легла на плечо Гавейна, готовая в любой миг разбудить его.

Но толчки длились лишь краткий миг, и низкий далёкий гул тоже вскоре умолк.

— Похоже, шло издалека и уже стихло, — Эмбер взглянула на Николаса-Яйца. — Ты здесь смотри, а я свяжусь с постом.

Эльфийский слух подсказывал ей, что последние отзвуки шли с юга, и это наполнило её величайшей тревогой.

— Хорошо, — без лишних слов ответил Николас-Яйцо.

Силуэт Эмбер быстро истаял в воздухе, но далеко она уходить не стала: в здании Института маготехники имелся терминал магической сети. Добравшись до ближайшей терминальной комнаты, она немедленно вызвала сторожевой пост в Тёмных горах.

Над терминалом развернулась проекция поста, и в ней возник высокий худощавый солдат:

— Пост номер один в Тёмных горах. Приветствую вас, директор Эмбер.

— Пост, у вас что-то происходит? — тут же спросила Эмбер. — Мы здесь только что ощутили толчок.

— Так точно, мы как раз собирались доложить. На южных склонах Тёмных гор, на границе чёрного леса, только что было возмущение. Возможно, землетрясение или горный обвал.

— Только в чёрном лесу? Великая Стена без движения?

— Великая Стена в полной норме. Наблюдение за диском Великого Светила — норма. Магическая среда — норма.

Эмбер чуть перевела дух, но настороженность осталась:

— Землетрясение или обвал? Но мне послышался ещё и звук, похожий на взрыв…

— Здесь тоже слышали, но источник взрыва не видно — возможно, заслоняет горный рельеф. Кроме того, один из дозорных заметил неопознанную вспышку в юго-западном направлении, но подтвердить не может.

— …Ясно, — выдохнула Эмбер. — Пока неважно, землетрясение это или обвал, — усилить бдительность, глядеть за Великой Стеной. Я доложу лорду.

(Конец главы)