Глава 555 — Спутанный клубок

Слушая вести, принесённые эльфийской вестницей по имени Соня Сребролист, герцогиня Виктория мрачнела всё больше.

То были, разумеется, отнюдь не добрые известия.

Особенно в этот переломный миг.

— Мы знаем, что Анзу охвачена… смутой, и у вас тьма неотложных внутренних проблем, — без обиняков говорила вестница Соня. Эта коротко стриженная эльфийка казалась юной и хрупкой, но вполне могла быть «древней», повидавшей взлёты и падения человеческих королевств на протяжении столетий. Она бесстрастно оценивала гражданскую войну в Анзу, и никто из присутствовавших не мог ей возразить. — Серебряная Империя не вправе вмешиваться во внутренние дела человеческих государств. Но сейчас мы стоим перед угрозой, которая выше государственных понятий. Перед лицом этой угрозы на первое место должно выступить само выживание цивилизации в целом.

— Мы, разумеется, понимаем это, — кивнул стоявший рядом герцог Бернард. — Великая Стена — вот она, и каждый из нас видит, что с ней неладно. Но эта гражданская война не может быть прекращена одной лишь нашей волей.

— А это уже задача, которую вам придётся решать самим, — развела руками Соня Сребролист. — Что же касается всего, что лежит за пределами ваших внутренних распрей, Серебряная Империя сделает всё возможное, чтобы помочь друзьям. Технические данные, технический персонал — всё это мы пришлём. Но внутренние дела Анзу… могут решить лишь сами люди Анзу.

Бернард Франклин и Виктория Вильдер обменялись долгим взглядом.

В глазах друг друга они увидели одинаково глубокую горечь и усталость.

Разве они не знали об этой угрозе? Разве дворяне Анзу не знали о ней? Знали, конечно, знали — и знали уже давно. Возможно, знали даже раньше эльфов.

Сколько раз уже слал предостережения герцог Гавейн Сесил? Всякому дворянину, что изо дня в день входил и выходил из Серебряного замка, это было отлично известно. Воскресший герой-основатель с самого того дня, как восстал из гроба, твердил людям, что нужно прямо глядеть на угрозу из Гондорской Пустоши. Но всякое его предостережение игнорировали, извращали, а то и мерили взглядом заговорщика, отвергая и черня. Столичные дворяне называли это «неконтролируемой тревожностью», «предлогом для милитаризма» и даже твердили, что древний герой застрял рассудком на полях сражений семисотлетней давности и галлюцинирует, раздражённый чудовищами Тёмных гор. И несмотря на всё это, до самого последнего месяца предостерегающие послания герцога Гавейна Сесила всё равно доставлялись в Серебряный замок.

Столичные дворяне для вида обсуждали то предостерегающее письмо — обсуждали целых полмесяца, да так до сих пор и не закончили.

Северная герцогиня невольно покосилась на сидевшего во главе принца Уилса. Тот, номинальный наследник престола, сидел с каменным лицом, но в глубине его спокойных, как вода, глаз таилась лёгкая тень насмешки.

— Мы приложим все усилия, чтобы договориться с Восточными пределами. Ради Анзу… ради человечества королевский дом сделает всё возможное, — спокойно произнесла Виктория. — Но это чрезвычайно сложное дело… Нам нужно немного времени.

— Тогда поспешите, герцогиня Вильдер, — кивнула Соня Сребролист. — Мы тоже окажем максимальное содействие. Если потребуется, мы можем напрямую обратиться к Восточным пределам. В этой вашей смуте позиция эльфов, по крайней мере, нейтральна.

.....

Сесил, усадьба лорда.

Не успел Гавейн продолжить расследование о тайной связи драконов и Мифриловой Сокровищницы, как Эмбер принесла другое, внушавшее тревогу донесение.

— Согласно докладу оперативников, посланных на равнины Святого Духа, в северных областях замечены гигантские орлы эльфов. Летели к Санкт-Сунилу.

Гавейн отложил план — подробный отчёт о строительстве Крепости Южные Врата в южной части Твердыни Дерзания — и поднял голову:

— Когда это случилось?

— Заметили три дня назад. Оперативник с предельной скоростью доставил депешу в Скалоград, а оттуда сообщение передали по магической связи, — на сей раз Эмбер говорила на удивление строго и чётко. Лишь при докладе таких сведений она и могла быть хоть чуточку серьёзной. — Судя по скорости гигантских орлов… сейчас эльфийские посланники уже должны сидеть в Серебряном замке.

— Значит, всё же прислали людей… — негромко проговорил Гавейн. — Похоже, Великая Стена и впрямь в ужасном состоянии…

Едва отчитавшись, строгая и деловая начальница Военной Разведки мгновенно перевоплотилась обратно в гусыню. Подойдя к столу Гавейна, она на ходу схватила с тарелки горсть сушёных плодов и, жуя, пробормотала:

— Ты хоть представляешь, зачем эти эльфы явились?

— Примерно представляю, — давно привыкнув к её беспардонной манере, Гавейн лишь покосился на неё и покачал головой. — И ещё я знаю, что скоро мне будет очень много дел. И уклониться не выйдет.

Эмбер опешила и уставилась с любопытством:

— А? Тебе? По-твоему, тебе сейчас мало дел?

— Эльфы, что посылают вестников в человеческие королевства в такое время, вряд ли станут толковать о чём-то ином, кроме Великой Стены, — глядя на неё, объяснил Гавейн. — Трое суток перегрузки наверняка причинили серьёзный ущерб их Сторожевым Башням. При нынешнем положении вещей восстановить барьер общими силами, как семьсот лет назад, под главенством Серебряной Империи, наверное, невозможно. Поэтому эльфы, скорее всего, хотят, чтобы человеческие королевства помогли отремонтировать или усилить этот барьер. Если мои суждения о нынешнем состоянии Великой Стены верны, они должны были разослать послов во все человеческие государства одновременно. А отсюда вопрос… Анзу ведь охвачено гражданской войной.

Эмбер задумалась, и вдруг её осенило:

— Вопрос легитимности?

— Барьер, конечно, придётся ремонтировать. Как бы ни были тупы и косны дворяне Анзу, в этом вопросе они не станут упорствовать и дальше. Но ключевой вопрос в том, кто будет представлять Анзу при ремонте барьера, — усмехнулся Гавейн. — В глазах обычного человека ремонт барьера — это просто ремонт барьера. Работа ради безопасности королевства, ради продолжения человечества, без всякого подтекста. Но для тех, кто стоит у руля этого королевства… это важнейший символ.

— В критический узел гражданской войны в Анзу тот, кто сумеет договориться с эльфами и кто отправится на границу Пустоши ремонтировать Сторожевые Башни, — тот и будет представлять Анзу.

Эмбер не слишком разбиралась в «правилах аристократии», но, столько времени пробыв возле Гавейна, худо-бедно уясняла хитросплетения этой кухни и сейчас уже смекнула:

— Чтобы послать людей на ремонт Великой Стены, гражданскую войну надо остановить. Но пока королевский дом и Восточные пределы грызутся за «легитимность», война не прекратится. Значит, если Анзу в конце концов придётся послать кого-то чинить барьер, останется только найти того, кто вовсе не участвует в борьбе за трон и при этом имеет право представлять королевство… И тогда им придётся обратиться к тебе?

— Ремонт Великой Стены — огромный проект. Если гражданская война не кончится, ни королевский дом, ни Восточные пределы не посмеют оттянуть силы на ремонт. Но если барьер не чинить — никто не выживет. У них нет выбора, — выдохнул Гавейн. — И у меня тоже нет выбора. Готовься. Это не только мой долг, но, возможно… и шанс.

Эмбер заморгала, глядя на лицо Гавейна, с которого никогда не сходило выражение человека, всё на свете предвидящего, и едва не забыла про сушёные плоды в руке.

— У тебя что ни случись на свете — всё оборачивается шансом?

— Отнюдь. Просто я вынужден превращать всё, что ни случается, в шанс, — покачал головой Гавейн. — Пойди позови Филиппа и Байрона — пусть придут. Пора заняться и военными приготовлениями.

— Их? — слегка расширила глаза Эмбер. — Неужто… ты собираешься, пока королевский дом и Восточные пределы ослаблены, ударить из Скалограда?

— Нет. Так я лишь подрублю себе корни и получу королевство, обречённое бурлить ещё двадцать лет. Я такого делать не стану, — покачал головой Гавейн. — Но мы должны быть готовы к худшему. Я совсем не верю, что эта гражданская война и впрямь остановится. И уж тем более не верю, что Южные Пределы вечно смогут оставаться в стороне. И в королевском доме, и в Восточных пределах сидят умные люди. Искать в этом кризисе барьера шанс буду не я один.

Эмбер окинула его взглядом с головы до пят и её фигура стала постепенно таять в воздухе:

— Ц-ц, ну и ну. С такими, как ты, старыми интриганами, мне и впрямь не тягаться. Ладно, сиди тут и строй свои козни, а я пойду позову этих двоих.

Гавейн провожал глазами тающий силуэт Эмбер, затем перевёл взгляд и опустил его на чертёж, лежавший на столе.

То было изображение транспортного средства — или, вернее… боевой машины.

Властелин суши, собранный из двигателя, гусениц, брони и орудийной башни.

Хотя работы по Великой Стене не терпели отлагательств, Гавейн ещё лучше знал, что такое исполнительность королевств этой эпохи. Тамошнее «не терпит отлагательств» и здешние производственно-строительные планы Южных Пределов существовали в двух разных мирах. При расторопности столичных дворян они будут препираться по этому поводу по крайней мере до лета. За столь долгий срок можно было многое успеть.

— Чертёж, прошедший тест в Лаборатории Истока… Надеюсь, он и впрямь оправдает мои ожидания.

Тихо проговорив это, Гавейн протянул руку к шкатулке со сластями на углу стола.

Рука схватила пустоту.

— …Да что ж такое, теперь она и коробку целиком уносит?!

.....

Положение Анзу — водоворот, человеческое общество — спутанный клубок. Эти сухопутные жуткие прямоходящие обезьяны, хоть и недолговечны и хрупки, обладают поразительным, даже для морских дев, даром запутывать собственную жизнь. В этом госпожа Тиль была глубоко убеждена.

На стапелях номер один Северобережной верфи морская дева Тиль со всем тщанием свернулась в шар и, слушая, как корабелы обсуждают газетные новости, рассеянно перескакивала с мысли на мысль.

Эти существа — люди — хоть и лишены хвостов, умудряются в известном смысле «спутываться» в невероятно перекрученную гигантскую массу.

Но всё это почти не касалось морских дев. По крайней мере, пока люди не обрели способность плавать в далёких океанах, эти сухопутные жуткие прямоходящие обезьяны морских дев почти не затрагивали.

Сейчас Тиль занимало только одно: проект, тянувшийся с прошлого лета, наконец-то принёс плоды.

Прямо перед морской девой, в сухом доке у стапелей, недвижно покоилось новое, прекрасное судно. Его формы разительно отличались от всех традиционных кораблей этого мира. Громадина, выстроенная из стали, ждала часа спуска на воду.

У него был изящный, непрерывно изогнутый корпус, две ровные, широкие палубы. Три пары «маготехнических крыльев», точно птичьих, были аккуратно сложены вдоль бортов и на корме верхней палубы. А на нижней палубе, в носовой, средней и кормовой частях, на орудийных станках угрюмо затаились шесть чудовищных орудийных башен. Лучи солнца, пробиваясь сквозь щели навеса, падали на холодный металл и отблескивали ослепительным сиянием.

Два радужных излучателя класса «Карлибровщик» и четыре специально переработанные, приспособленные под корабельную платформу тяжёлые рельсовые пушки «Правосудие», а также множество оборонительных лёгких рельсовых орудий, расставленных по всему корпусу, — всё вместе превращало этого громадного зверя в страшное водное чудовище.

Оно было спроектировано с чистого листа и сочетало стиль человеческого кораблестроения с технологиями морских дев. Это был поистине передовой боевой корабль. Пусть в глазах морской девы Тиль во многом он ещё оставался устаревшим, для бессчётных мастеров верфи он уже был чудом.

(Конец главы)