Глава 558 — Гражданское направление

Под восторженные клики и изумлённые возгласы десятков тысяч горожан на обоих берегах новейший стальной маготехнический боевой корабль дал протяжный гудок. Он медленно миновал речную гладь и, пройдя северный шлюз, перешёл в режим полного хода.

В рубке одно за другим звучали донесения с контрольных постов:

— Основной слой магической сети в норме! / — Силовая магистраль в норме! / — Машинное отделение в норме! / — Приготовиться к развёртыванию маготехнических крыльев. Мощность двигателей — подъём! / — Положение устойчиво. Двигательная группа — передний три!

По бортам корабля медленно развернулись крыловидные устройства, составленные из множества длинных металлических пластин и механических сочленений. Первыми взметнулись мерцающие магические щиты, накрыв собой все возможные уязвимые точки судна, а бесчисленные руны и магические проводящие линии, плотно покрывавшие три пары «перьев», засияли в лад с тусклым свечением щитов. Эта крыловидная конструкция была одной из важнейших частей маготехнического боевого корабля — и будущих всевозможных сверхкрупных маготехнических носителей. Она могла подавать дополнительную энергию в силовую магистраль, а также своевременно выбрасывать громадные объёмы отработанной энергии за пределы маготехнической системы. Лишь расправив эти крылья, маготехнический боевой корабль мог заработать на полную мощь.

Под рокот трёх маготехнических двигателей судно постепенно набирало ход, направляясь к Танзе.

На берегу кто-то выкрикнул первым, и мало-помалу крики слились в единый хор:

— Счастливого плавания!! — Счастливого плавания!! — Да здравствует Сесил!!

.....

Годвин О'Ландо стоял на южном берегу и собственноручно нажал записывающую клавишу маготехнического терминала. Потом опустил голову и занёс в блокнот мгновенное чувство:

«…Стальная крепость на воде воодушевляет дух каждого. Люди, невзирая на происхождение и звание, плечом к плечу стоят на берегу и в радостном восторге напутствуют это плавание. Лорд некогда говорил, что должно выковать гордость сесильцев, и вот теперь эта гордость начала нарождаться — могучее промышленное творение, и творение, созданное "нами", способно наполнить гордостью всякого гражданина…»

С реки дул по-весеннему зябкий ветер, заставляя старого учёного из столицы невольно запахнуть одежду плотнее. Затем он поднял голову и поглядел на подёрнутый туманной рябью северный берег. Взор его, казалось, перемахнул через реку, через равнины, через южные горы и достиг севера равнин Святого Духа, достиг родного Санкт-Сунила…

Когда же такие суда поплывут по широким рекам равнин Святого Духа?

Один из учеников заметил отрешённость старого наставника и не сдержал вопроса:

— Учитель? Что с вами?

— Ничего. Старость… мысли уносятся.

.....

«Первопроходец» продолжал путь. Его машинные группы и управляющие механизмы должны были в течение нескольких следующих часов хода пройти реальную проверку, пока судно не прибудет в Танзу — которую, по правде, уже следовало звать Новым Городом Танзы, — и лишь тогда встанет на временную стоянку.

Там техники примутся проверять состояние двигателей и силовой магистрали, а Гавейн и его спутники сойдут в порту Танзы и на маготехнических машинах вернутся в Сесил. Часть матросов, дожидавшаяся в Новом Городе, сменит вахту на борту, и затем «Первопроходец» продолжит плавание — впереди у него почти двухнедельное круговое странствие.

При скорости этого корабля, конечно, не понадобилось бы столько времени на весь круг, но ради зрелищного воздействия он наверняка не пойдёт полным ходом, да к тому же в пути придётся ещё много раз останавливаться для необходимых механических осмотров и настроек.

Гавейн покинул переднюю площадку рубки и в тыльной зоне отдыха вызвал к себе рыцаря Байрона.

— Каково тебе на этом судне? — улыбнувшись, спросил он.

— Дух захватывает! — просиял Байрон. — Никогда в жизни не видел ничего мощнее. «Аврору» и «Утреннюю Звезду» с ним и рядом не поставить.

— По правде, я сперва опасался: ты — рыцарь, всю жизнь воевал на суше, а тут тебя ставят флотским командиром — не заропщешь ли, — Гавейн давно привык к этой земной, простонародной манере бывшего наёмника и говорил с ним столь же прямо. — Подозреваю, большинство старых аристократов сочли бы это понижением и ущемлением — ведь на битву на воде никто никогда не обращал внимания.

— Пусть они эти слова при шести корабельных орудиях скажут, — развёл руками Байрон. — Не поверю, чтобы кто-то, воочию увидев плавучую крепость длиной за сотню метров, целиком стальную, с шестью тяжёлыми пушками и двумя слоями щитов, смог упереться и сказать, что она не годна. А если такой и сыщется — я сам поднесу ему вина и закусок, сам искупаю и переодену, с почтением поклонюсь, а потом суну в рельсовую пушку и выстрелю.

Совершенно очевидно: вышедший из наёмников Байрон редко задумывался, «почётно ли воевать на корабле». Его заботило лишь то, что это судно может бить, бить крепко — и этого достаточно.

Но, с другой стороны, если Байрон мог мыслить столь просто и прямо, Гавейн не имел права думать только о том, «что судно может бить».

Он поднял голову и посмотрел на несколько контрольных площадок неподалёку и снующих между ними «механических унтер-офицеров». Слушал доносившийся из нижних отсеков приглушённый рокот машин, а в уме перебирал, сколько производных ценностей способен дать этот корабль.

«Первопроходец» был лишь началом — технической агломерацией, вобравшей наивысшую сесильскую маготехнику и знания морских дев, выстроенной на пределе возможностей. Ценность этой агломерации заключалась не только в создании боевого корабля огромной мощи, но и в каждом техническом достижении, полученном в ходе его строительства.

Для нынешнего Сесильского герцогства «Первопроходец» был, можно сказать, «с избыточными параметрами».

Будучи речным боевым кораблём, он по всем статьям — и по огневой мощи, и по бронированию, и по двигательной силе — далеко выходил за категорию речных судов и за пределы текущих военных потребностей Сесила. Можно сказать, что при постройке «Первопроходца», обеспечив возможность речного хода, не считаясь с затратами, на него взгромоздили все доступные передовые технологии. Если бы такое судно предназначалось для серийного выпуска, это нагромождение было бы чистым расточительством.

Но в том-то и заключался смысл постройки «экспериментального корабля». Сам процесс его создания был равносилен тому, чтобы испробовать все ныне осуществимые технологии, а эти технологии после определённого упрощения или переделки можно было применить в других областях — особенно в гражданской сфере.

По плану, едва этот корабль сойдёт со стапелей, все связанные с ним технические наработки немедленно вступят в стадию применения и расширения.

Во-первых, зрелая двигательная техника будет использована на «Авроре» и «Утренней Звезде». Те два полуфабриката маготехнических боевых кораблей не пойдут на слом из-за спуска нового судна. Следуя принципу всему находить дело, Гавейн решил завершить их перестройку: оснастить машинными группами и новой внешней бронёй, после чего ввести в сесильский флот.

Затем все гражданские суда, подчинённые сесильской верфи и управлению водного транспорта, также вступят в стадию переоборудования. Старые грузовые корабли — что можно, переделают, что нельзя — постепенно спишут и построят заново. Двигательные и управленческие технологии, отработанные на маготехническом боевом корабле, после упрощения позволят строить гражданские суда большой грузовместимости и высокой скорости, тем самым резко повысив способность перевозок по южному региону и сняв транспортное напряжение, которое испытывали все земли герцогства в пору великого строительства.

Одновременно с этим высокоинтегрированная силовая магистраль, маготехнические крылья и корабельные щитовые технологии «Первопроходца» могут найти применение в сухопутных фортах, крупных машинах, инженерных сооружениях и боевых судах иных типов.

Он подозвал Хетти и стал излагать ей эти планы. Услышав, что, возможно, удастся ослабить транспортные трудности, Хетти, давно из-за них сокрушавшаяся, облегчённо выдохнула:

— Вот это было бы замечательно… Если двигательную технологию с «Первопроходца» перенести на гражданские суда, то, по крайней мере, в местностях, покрытых реками, мы решим бо́льшую часть проблем с перевозками.

Но тут же она нахмурилась:

— Однако тогда новые механические суда быстро захватят всю речную перевозку. Прежние владельцы судов, скорее всего, стремительно разорятся… Ведь большинство из них ни за что не сможет купить маготехническое механическое судно…

Гавейн с лёгким удивлением посмотрел на Хетти.

— Что такое? — не поняла та и потрогала своё лицо. — У меня что-то на лице?

Главная домоправительница Сесила озадачилась: она точно помнила, что сегодня не накладывала дымчатых теней… Неужто те тени, что она навела вчера, чтобы вымолить полдня отдыха, забыла смыть?

Гавейн, конечно, не знал, о чём бормочет про себя эта внучка. Просто ему вдруг вспомнилось самое начало, вспомнилась растерянность Хетти при словах «система трудового вознаграждения» и «управление персоналом».

В ту пору Хетти совсем ещё не знала жизни простого народа. При всей её честности и сострадании она по сути оставалась девицей из замка и поместья, никогда не покидавшей их стен, и народные беды воображала лишь по догадкам. Тогда она даже не знала, почему простолюдины едят лишь дважды в день и подбирают объедки, выброшенные из замка…

А сегодня она первым же делом подумала, что станет с владельцами судов, если они разорятся. Конечно, во многом то была заслуга самого характера работы в Палате управления, но этого было довольно, чтобы увидеть, как преобразился её образ мыслей.

— Мы не станем сидеть и глядеть, как судовладельцы разоряются толпами, — проговорил Гавейн. — Раз уж мы переводим военную технологию в гражданскую область, нужно, чтобы она по-настоящему, до конца пошла в народ, чтобы служила людям, а не губила их. У меня есть три первоначальных замысла…

Он на миг задумался и по пунктам изложил:

— Во-первых, открыть каналы продажи и аренды механических судов. Когда позволят обстоятельства — даже помогать состоятельному частному капиталу учреждать малые верфи, чтобы как можно скорее снизить стоимость маготехнических механических судов до приемлемого для народа уровня, чтобы крупные судовладельцы и богатые купцы могли покупать и брать в аренду суда — так же, как это сделано с маготехническими грузовиками.

— Во-вторых, для части судовладельцев Палата управления выделит пособия на модернизацию старых грузовых судов или позволит обменять старое судно в счёт цены нового. Для тех, у кого средств совсем не хватит, — выдавать на покупку нового судна беспроцентную ссуду. Не нужно бояться этих издержек: едва новые грузовые суда побегут по рекам, приносимая ими экономическая выгода многократно перевесит жалкие пособия.

— В-третьих, самые мелкие судовладельцы могут сообща учреждать транспортные компании, в складчину приобретать суда или же переквалифицироваться и вливаться в причальную грузовую систему — на всё это будут отдельные пособия. Сейчас повсюду строятся новые города, недостатка в рабочих местах нет и долго ещё не будет. Лишь бы устроить людей — выход всегда найдётся.

— А как всем этим управлять при конкретном исполнении… это уже смотреть тебе.

Глядя, как Хетти сосредоточенно записывает, Гавейн мысленно перевёл дух.

Замыслы хороши, но при воплощении наверняка возникнет множество трудностей. Индустриализация — благо, но удары, неизбежные при переходе от земледелия к промышленности, не отвратить. Так было, когда алхимические снадобья разорили множество алхимиков, так было в прошлом году, когда маготехнические машины вызвали панику среди владельцев конных повозок, так будет и с механическими судами, которые непременно ударят по судовладельцам, кормившимся от старых речных барж.

Некогда более девяноста процентов земель Южных Пределов были под властью других лордов, и Гавейн мог не обращать внимания на разорение тамошних алхимиков и зельеваров, даже радоваться ему — ведь это ослабляло и подтачивало чужие владения. Но теперь весь юг пребывал под властью дома Сесил, и всяк здесь был гражданином Сесила. Вопросов, которые приходилось обдумывать, стало куда больше.

Он мог лишь опираться на свои познания и опыт, чтобы по возможности смягчить эти удары и провести их спокойно.

.....

Пока Гавейн и Хетти размышляли о гражданском применении новых технологий, ещё один человек на мостике тоже погрузился в глубокую задумчивость.

У главного пульта Ребекка рассеянно глядела на мерцающие руны и серебристые рычаги. Рядом с ней Тиль с величайшим тщанием сворачивалась кольцами на полу. Морская дева аккуратно заправляла кончик хвоста в «змеиный шар» и невольно подняла взгляд на Ребекку:

— Эй, ты о чём задумалась?

Ребекка очнулась от размышлений, поглядела на играющую с хвостом Тиль, и лицо её омрачилось:

— Твои маготехнические корабли уже построены, а мой магопоезд всё ещё взрывается по два раза на дню…

С тех пор как в их распоряжении появилась Лаборатория Истока и исчез страх перед затратами и взрывами, частота подрывов у этой девицы заметно возросла.

Тиль наклонила голову и невзначай бросила:

— И чего тебе горевать? Я тут с несколькими сотнями людей корпела над этим судном с прошлого года — что ж удивительного, что у меня готово раньше?

— Оно, конечно, так… — Ребекка оставалась удручённой. — Но если с поездом не сладить, руда из Белых Холмов так и будет лежать…

Тиль подумала и понемногу втянулась обратно в свитый из хвоста шар:

— Ну, тут я тебе не помощник. Мы, морские девы, не сильны в средствах передвижения, что бегают по суше. И машинные группы с корабля точно не пригодятся для твоего поезда.

Ребекка огорчённо взглянула на окончательно превратившуюся в змеиный клубок Тиль. Сесильскую графиню, как никогда прежде, охватило уныние…

(Конец главы)