Глава 553 — Особый посланник

Долгая, суровая зима наконец окончилась.

Туманы, державшиеся целую зиму, начали рассеиваться над просторами равнин Олдена. С приходом весны мир будто стал прозрачнее и яснее. Ветер днём был ещё студён, но уже не хватал ледяным ожогом, как в прежние дни. Снега таяли, крепкий наст обращался в потоки воды. Тонкие ручейки от тающих снегов и льда сбегали с чёрных кровель и острых шпилей Олдена, одевая весь город влажной дымкой. Благодаря новой дренажной системе, построенной десять с лишним лет назад, талая вода беспрепятственно уходила в подземные каналы, и людям не нужно было бояться, что эти новые «ручьи» размоют основания зданий. Оттого таяние городских снегов давно перестало быть докукой и превратилось в особое, ни на что не похожее зрелище.

Чёрная карета с гербом дома Вендел катилась по главной улице Имперской Столицы. Колёса поскрипывали на мокрой каменной мостовой. Герцог Фердинанд Вендел сидел внутри и сквозь щель оконной заслонки смотрел на улицу.

Стояло раннее утро, и солнце едва осветило дома. В обычные дни в такой час почти не увидишь прохожих, однако теперь взгляд герцога Фердинанда то и дело выхватывал группы по трое-пятеро простонародья. В серых, пыльных тёплых одеждах, в войлочных или вязаных колпаках, они шли в одном направлении. На весеннем ветру они вздрагивали от утреннего холода, но шагали быстро, без заминки.

— Работники с прядильных фабрик… — вполголоса пробормотал герцог Фердинанд. — В такую-то рань выходят.

Престарелый дворецкий, служивший ему много лет, сидел напротив. Верный старый друг пояснил:

— Чтобы поощрить новые фабрики, Его Величество издали милостивый указ: повозки с хлопком могут въезжать в столицу до рассвета и не облагаются пошлиной. Поэтому и рабочий день на прядильнях начинается очень рано.

— Только ради того, чтобы начать работу на час раньше…

Ворча себе под нос, старый герцог невольно снова выглянул наружу.

Он видел, как всё новые рабочие выходят из дверей и бредут к своим фабрикам. Видел, как проносятся повозки с императорским гербом и гербом Ассоциации Промышленных Искусств — большие фургоны с деталями для магической сети…

На Платиновой Авеню он заметил, что старый склад снесён до основания. То строение принадлежало виконту Мори, и виконт тот уже решил возвести на месте склада прядильную фабрику. На Железной Лилейной улице в небо вздымалась высокая труба, из которой валил густой дым: то недавно построенный завод по сжиганию кислот перерабатывал Пыль Изобилия, годную в удобрение…

Горькую, палёную вонь из труб этого завода, наверное, и здесь можно было почуять. Впрочем, как понимал герцог Фердинанд, это лишь мнилось.

Труба та вздымалась на целых сто метров. Выброшенный дым просто рассеивался в небе, не достигая земли.

И всё же старый герцог невольно нахмурился.

Фабрики, магическая сеть, паровые котлы, высоченные трубы, шумный «век инвестиций»… Всё это словно в одну ночь выросло из-под земли, и вот уже повсюду. Казалось, всяк участвует, и всяк рад-радёшенек.

Старый герцог, проведший бо́льшую часть жизни в сердце имперской власти, не видел ещё, чтобы что-то развивалось столь бурно и стремительно. Он не считал себя сторонником застоя, но эти новшества, вспыхнувшие, как пламя, внушали ему острейшее неприятное чувство.

— Последнее время даже в дворянском парламенте что ни день, то обсуждают строительство фабрик да Законы о хлопке, — покачивая головой, проговорил герцог Фердинанд. — Тот виконт Хермир открыл текстильную фабрику и увлёк за собой уйму инвесторов.

— Что ж, новые прядильни дают полотна много и добротного, — отозвался дворецкий. — Я слышал, госпожа Мира тоже хочет открыть текстильную фабрику, да вот машин не достать. Машины совершенно нарасхват.

— Я видел их полотна, — с изрядным пренебрежением отвечал герцог Фердинанд. — Довольно прочные, да, но грубые донельзя. Ни вкуса, ни изящества.

Дворецкий развёл руками:

— …Но для простых людей это превосходное полотно, сударь.

Герцог Фердинанд помрачнел и после краткого молчания лишь вздохнул:

— Должно быть, я старею.

— Вы по-прежнему важнейшая опора этого государства, — возразил дворецкий. — Вы нужны Его Императорскому Величеству.

Фердинанд ничего не ответил, лишь устремил взгляд вперёд. Величественные стены Чертога Обсидиана были уже перед глазами.

Говорили, будто в столицу прибыли какие-то особые посланники — посланники с вестями с юга континента, и вести эти якобы чрезвычайной важности. Император внезапно и спешно вызвал его во дворец — вероятно, именно ради этого.

Империя день ото дня процветала. На первый взгляд всё развивалось стремительно.

Но отчего-то Фердинанда Вендела не оставляло смутное, глухое беспокойство.

.....

Чертог Обсидиана.

Величественный дворец, как и всегда, высился несокрушимо — высился в самом сердце империи. Пусть он был «новым императорским дворцом», выстроенным всего двести лет назад, его глубокий, тёмный тон и торжественная, строгая стать дышали вековечной тяжестью, словно он мог простоять ещё тысячу лет. И когда герцог Фердинанд вошёл в этот дворец, его смятенные и тревожные чувства понемногу улеглись.

Он направился к приёмной зале, где находился император. Каблуки сапог звонко цокали по мраморным плитам. Проходя мимо «Соловьиного Зала», он вдруг замер.

Навстречу ему шёл старый маг в чёрном балахоне с угрюмым, мрачным лицом. Вся его фигура дышала гнетущей, тяжёлой аурой. Шаги старого мага сопровождал неприятный шелестящий, будто ползучий, звук. За ним следовала юная волшебница — на вид чуть за двадцать.

— Доброе утро, ваша светлость.

Старый маг приостановился поодаль и едва склонил голову в приветствии. Голос у него был хриплый, словно даже голосовые связки начали разлагаться.

С надлежащей высшему аристократу сдержанностью и гордостью герцог Фердинанд чуть кивнул и, соблюдая учтивость, полагавшуюся столь великому чародею, вежливо ответил:

— Доброе утро, мастер Даниэль.

Они уже готовы были разойтись, но герцог Фердинанд вдруг снова заговорил:

— Мастер Даниэль, я искренне рад, что вы соблаговолили вернуться. Госпожа Винна Мапель, я полагаю, тоже.

— Я тоже рад.

Старый маг и его ученица удалились. Герцог Фердинанд провожал взглядом их спины, исчезающие в глубине коридора, и невольно качнул головой.

Наставник госпожи Винны Мапель, бывший член Королевской Ассоциации Магов, великий маг Даниэль Фрайд. Некогда он был блистательным, даровитым архимагом, но из-за крушения исследований и провала при возвышении его нрав страшно переменился, и он обрёк себя на добровольное изгнание. Никто не мог и помыслить, что этот человек, покинувший высшее магическое учреждение империи, однажды вернётся. В последнее же время этот великий маг неприметно стал одним из героев столицы. Он не только ярко сиял в Ассоциации Промышленных Искусств, но и сделался почётным гостем множества дворян. Все эти люди будто разом позабыли, в каком жалком и убогом виде Даниэль Фрайд покидал столицу много лет назад. Едва завидя баснословные доходы текстильных фабрик, они все, как один, скопом устремились к нему.

Подивившись про себя безобразному облику мелкого дворянства пред ликом выгоды, герцог Фердинанд пересёк коридор и достиг дверей императорской приёмной залы.

О нём доложили. Двери отворились. Фердинанд Вендел вошёл в зал. Первым делом он увидел восседавшего на главном месте императора Розетту Августа, а затем его взгляд упал на несколько тонких, высоких иновременцев.

Золотые волосы, заострённые уши, более тонкие и мягкие, чем у людей, черты лица.

Эльфы. Эльфы из Серебряной Империи юга.

Так и есть: как и шептались в последнее время, империя принимала особых «посланников». Но ради чего они прибыли?

Добраться до Тифона им было ох как не просто — ведь это полконтинента пути!

Хотя в душе возникли вопросы, герцог Фердинанд ничем не выдал удивления. Он спрятал все свои мысли глубоко внутри и вежливо кивнул эльфам, после чего приблизился к императору Розетте:

— Ваше Величество, я явился по вашему зову.

— Садись, Фердинанд, — чуть кивнул Розетта Август. — Как видишь, у нас гости. Эти эльфы принесли чрезвычайно важные известия.

Герцог Фердинанд перевёл взгляд на эльфов. Все они были поразительно прекрасны. По правде, человеку, непривычному к их лицам, даже трудно было с ходу отличить мужчину от женщины. Лишь по наряду герцог Фердинанд мог заключить, что эльф, сидящий напротив, — дама.

— Леди, я счастлив видеть вас. Я Фердинанд Вендел, советник императора.

— Шива из Дальних Странствий, вестница серебряной королевы Берселии, — заговорила прекрасная эльфийка, и — хвала небесам — голос был женский. — Мы несём важнейшую миссию: Серебряная Империя объявляет всем людским королевствам наивысшую тревогу. Положение Великой Стены — крайне опасное.

Взгляд Фердинанда Вендела мгновенно отвердел.

После краткой беседы он узнал и цель эльфов, и нынешнее состояние дел.

Эти эльфы явились предупредить человеческие королевства. Свято блюдя договор семисотлетней давности (для людей уже ставший древней сединой), они принесли самые свежие известия о Великой Стене. По их словам, разрушение Великой Стены достигло крайне серьёзной степени — такой, с какой Серебряная Империя уже не в силах справиться. А та тревожная аномалия, что случилась зимой… была лишь началом грядущей череды катастрофических событий.

Как верховный аристократ Тифона, герцог Фердинанд, разумеется, знал о зимнем возмущении барьера. Любое государство, чьи границы соприкасались с Великой Стеной, наблюдало его. Трое суток непрерывного свечения и гула заставили людей в приграничье пребывать в крайнем напряжении. Западные области империи из-за этого даже временно перевели на осадное положение, и из корпуса Зимних Волков отрядили войска к западным рубежам — следить, что деется в Пустоши. К счастью, всё обошлось ложной тревогой, худшее не сбылось.

И вот теперь эльфийская посланница стояла здесь и принесла самую грозную истину: то была не ложная тревога.

— Мы заплатили огромную цену, — спокойным тоном поведала эльфийка Шива. — Эльфы потеряли двенадцать боевых магов и почти сотню воинов-следопытов. Горное Королевство — треть полного горнострелкового корпуса. Только так удалось перезапустить Сторожевую Башню. Но если она сломается ещё раз, боюсь, скольких бы ни положили — всё будет мало.

Это была не ложная тревога. Это было подлинное бедствие.

Беда уже случилась. Просто случилась она не на головах тифонцев.

Фердинанд Вендел вдруг ощутил чудовищное давление. Однако он понимал, что эта эльфийская леди ничуть не пыталась ни сгущать краски, ни давить. Насколько он знал эльфов, она просто излагала факт. А этот факт, даже без малейшего преувеличения, был достаточно страшен.

Недолго подумав, он бросил взгляд на императора Розетту и обратился к эльфийке:

— Что же мы… можем сделать?

— Возвести Великую Стену заново мы не способны. Потому лучшее, что можно предпринять, — усилить барьер до того, как он погаснет окончательно, возвести дополнительные заграды, облегчить давление на основную систему Сторожевых Башен, чтобы не дать им полностью выйти из строя, — ответила Шива. — А для этого потребно сотрудничество и помощь всех государств, что окружают барьер.

(Конец главы)