Глава 552 — Весна

Потеплело. Снега растаяли.

Льды и снега на северо-западных холмах обратились в журчащие ручьи. Вода собиралась в речные русла и у перекрёстка Гигантского Дерева, в низине к югу, разбивалась на несколько проток. Следуя изгибам местности, они бежали к юго-востоку, и переплетённая водная сеть в низине орошала тучную землю у перекрёстка Гигантского Дерева, делая её одной из главных житниц равнин Святого Духа — а заодно и ключевой точкой, за которую без конца дрались мятежники Восточных пределов и королевская армия.

Пламя войны подошло совсем близко. На зиму оно было угасло, но с теплом и вместе с поднявшейся речной водой военная мгла вернулась в этот край.

Седой Сэм привёл детей к верховьям реки. Груда камней, прошлый год сложенная на «Камне Урожая», ещё стояла, лишь нескольких камней не хватало — видно, сбила звери, приходившая на водопой. Под оставшимися булыжниками ещё смутно угадывались грубые насечки, неумелыми резными знаками изображавшие священные символы трёх божеств изобилия.

Сэм приблизился и с видом, близким к благоговейному, счистил с Камня Урожая старые прошлогодние камни. Затем достал припасённый красный имбирь, выжал из него сок и натёр им изображения божеств изобилия. Двое сыновей тем временем набрали с окрестного берега новых камней нужного размера и уложили их ровной горкой на плоскую вершину Камня Урожая. Когда с этим управились, младшая дочь приблизилась и воткнула в середину каменной груды зеленеющий прутик.

Сэм опустил голову и забормотал вполголоса:

— Богиня Весны, ты первая вестница Месяца Возрождения. Да окропит сок красного имбиря подол твой и приведёт тебя на эти земли…

Дети понурили головы и вместе с отцом творили молитву.

По людским верованиям, Божество Изобилия состояло из трёх разных богинь. Старшая — Мать-Земля Гея, которую звали ещё Богиней Жизни и Земной Матерью; она владела всей землёю и всеми растениями, что на ней произрастали. Богиня Урожая Ив была младшей сестрой Земной Матери и ведала только культурными злаками, оберегая смертных в их жатве. А Богиня Весны Флора была самой юной среди трёх божеств изобилия и одновременно самой живой и резвой.

Люди Анзу верили: едва настаёт Месяц Возрождения, едва начинают таять земные льды и снега, Богиня Весны Флора первой выбегает из своего чертога и спешит в мир искать знаки окончания зимы. Красный имбирь привлекает внимание богини, а первая зазеленевшая ветка Месяца Возрождения радует её. Богиня запоминает место каждого зелёного прутика и, когда по весне возвращается в чертог, рассказывает обо всём, что видела на земле, Богине Урожая — и годовая жатва земледельца тем самым оберегается.

Почти все крестьяне веровали в трёх божеств изобилия. Даже будучи почитателями Святого Света или Кровавого Бога, никто не пренебрегал ежегодным весенним поклонением божествам плодородия.

Но разве можно сытым прожить оттого только, что на несколько мер больше зерна соберёшь?

Едва короткое моление кончилось, Сэм поднял голову и поглядел, как в каменной груде медленно обращается в пыль и развеивается по ветру зелёная ветка.

— Богиня приняла наше подношение. Урожай в этом году будет не плох.

— В прошлом году тоже неплох был, а животы с голоду подвело, — буркнул старший сын. — Богиня может даровать урожай, но от голода она не спасёт.

— Не болтай вздора перед лицом богов! — тут же зыркнул на него Сэм. — Просто господа дворяне воюют, а мы, само собой, должны сдавать хлеб!

Сыновья переглянулись, и младший заговорил:

— Отец, я сегодня опять видел солдат. Они шли по северному большаку, на восток.

— Это конный отряд графа Солинбура, — покачал головой Сэм. Крестьянин до мозга костей, он отродясь не смел связываться с господскими солдатами. — Ты, надеюсь, их не задел?

— Я далеко держался! — отчаянно замотал головой младший. — Страшные они. И все с мечами невиданными, в доспехах невиданных, на рослых конях, злые — жуть.

— …Погода день ото дня теплеет. Боюсь, опять битва начнётся.

Сэм бурчал себе под нос. Он понимал, что значат слова младшего о «невиданных мечах и доспехах». Несколько дней назад он сам видел, как через деревню к северу проходил отряд рыцарей: все были одеты и снаряжены не так, как в прошлом году. Говорили, будто те мечи и доспехи прибыли с юга. Граф Солинбур, похоже, свято верил, что южное оружие поможет ему отбить свои владения и твердыни. Но простому люду, что кормится от земли, было трудно это понять, да и неинтересно.

Он желал лишь одного: чтобы эта битва скорей завершилась. Или хотя бы перестала топтаться туда-сюда здесь. Пусть королевская армия прогонит восточников, или восточники прогонят королевскую армию. Кто победит, кто проиграет — неважно.

В прошлом году войско восточников подошло к самому перекрёстку Гигантского Дерева. Граф Солинбур объявил, что будет обороняться, и собрал с окрестных деревень дань хлебом. А в итоге всё равно не удержался — восточники прорвались.

Когда они прорвались, принц Эдмонд хлеба не забирал, зато схватил треть молодых мужиков из деревни — строить дорогу. Несколько человек полегло на тех работах.

Дорогу достроили лишь до половины, когда королевская армия вместе с церковным воинством, сомкнув ряды, ударила в ответ и вышибла восточников от перекрёстка Гигантского Дерева. Но доброй вестью это не стало: ради прокорма церковных рыцарей и пастырей граф Солинбур снова собрал дань хлебом.

Прошлый год был урожайным, невиданно урожайным. Каждая семья собрала на две-три доли больше.

В деревне умерло голодной смертью десятеро. Надсадилось на дорожных работах восьмеро.

Так что нечего винить сына за столь смелые речи перед лицом божества.

— Пошли домой. Запоздаем — наткнёмся на утопленников и злых духов, — покачал головой Сэм, нахлобучил на голову драный колпак и двинулся в путь. — Покойников нынче много, по ночам в поле всё опаснее.

Дети побрели следом за отцом по отмели у реки, где было поровнее, в сторону деревни. Младшая дочь, семеня позади братьев, вдруг не без любопытства спросила:

— Говорят, соседского Джона выбрали в солдаты, и рыцарь-господин пожаловал им целых два мешка пшеницы, да ещё в этот год не будут брать подати…

— И не думай! — заслышав её голос за спиной, Сэм тотчас обернулся и зыркнул. — Сейчас война не на шутку. В солдатах — насмерть биться с восточниками. Чуть зазевался — и сгинул. И к тому же — ты только глянь на этих двух бездарей, кожа да кости. Думаешь, рыцарь-господин на таких польстится?

Младшая дочь испуганно втянула голову в плечи и больше не смела пикнуть.

Впереди поднялись дымки, и взору открылся деревенский частокол у околицы.

У самых ворот на рослом коне сидел всадник в странного вида руническом доспехе; с пояса у него свисал чёрный одноручный меч. Завидев Сэма и его детей, всадник тут же взмахнул плетью:

— Эй вы, подите сюда!

Сердце Сэма ёкнуло.

Опять будут забирать зерно? Но зима едва кончилась… Откуда ж в доме зерно?!

Однако медлить он не посмел. Живо подведя детей к всаднику, он остановился на расстоянии, откуда не мог достать ни конский зад, ни плеть, и низко согнулся:

— Господин рыцарь.

Это был всего-навсего конный солдат. Судя по полному вооружению, в лучшем случае десятник, — с истинным «господином рыцарем», имевшим дворянский титул, его, конечно, было не сравнить. Но Сэм, хоть и знал это, всё равно именовал его «господином рыцарем». Это весьма ублажало верхового, а ежели кто и вздумал бы доискиваться, можно было сослаться на свою мужицкую темноту и невежество.

Всадник и впрямь остался доволен. Уголки губ вооружённого до зубов мужчины поползли вверх; он удовлетворённо кивнул и указал плетью на двух сыновей позади Сэма:

— У тебя двое сыновей?

— Д-да… — торопливо закивал Сэм. — Они честные, смирные парни…

— Честные и смирные — это хорошо. Такие-то и нужны, — задрал подбородок всадник. — Выбирай. Твой сын рекрутирован.

— А… а? — вскинулся Сэм в изумлении. Опомнившись от короткого столбняка, он вконец растерялся: — Господин, они же… они не гожи для битвы! Вы только взгляните на их руки и ноги, да они и стоят-то криво! Если пошлёте их в бой — потерять их дело малое, они же и оружия не подымут, только осрамят господина!

— В бой? Да кто их в бой пошлёт? — нетерпеливо хлестнул воздух плетью всадник. — Они будут работать!

Звук плети заставил Сэма вздрогнуть, но он всё же набрался смелости спросить:

— Работать… какую же работу?

— Строить дорогу, — громко объявил всадник. — По указу, совместно подписанному герцогом-регентом Викторией Вильдер, Бернардом Франклином и принцем Уилсом, — ремонт Королевского Тракта. Верный виконт Ханкоут включил ваш дом в списки. Не сметь противиться!

Всадник ускакал прочь.

Это был 15-й день Месяца Возрождения, традиционный праздник Ансу — День Возрождения. В этот день Королевский Тракт, простоявший в запустении почти век, наконец начали ремонтировать заново.

.....

В тот же самый день после напряжённых и спешных приготовлений торговая компания «Белые пески», возглавляемая министром торговли Падриком, наконец выбрала первый участок добычи в Белых Холмах на востоке.

Молодой рыцарь Бельк Лоуренс стоял на высокой смотровой вышке и следил за снующими вдали меж скал людьми из Сесила. Как посредник между Восточными пределами и Южными Пределами, как «представитель», уполномоченный принцем Эдмондом, этот юноша неукоснительно исполнял свой долг, пристально наблюдая за деятельностью сесильцев на этой земле. Присутствовать при вскрытии первого добычного участка сесильцев, разумеется, тоже было его задачей.

К людям, явившимся с юго-запада, из Сесила, Бельк Лоуренс навечно хранил три доли доверия и семь долей настороженности. Он знал, что́ тот герцог-основатель сотворил на юге. Человек, который за год с помощью грубой военной силы вдребезги разнёс всю южную дворянскую иерархию, который за трое суток взял штурмом и захватил Скалоград, никак не мог быть добрым и мягким. Да, он прислал «Компанию горной добычи Белые пески», и по названию та лишь добывает камень, но кто знает, не станут ли эти сесильцы исподволь просачиваться повсюду, не начнут ли грызть по кусочку, поглощая земли у Белых Холмов и превращая их в свои?

В конце концов, от границы Сесильского герцогства, от Гранских земель, их отделяли только река да узкая лесополоса.

Под смотровой вышкой раскинулся наскоро разбитый лагерь рудника. Сесильцы перебросили через Гранскую область множество диковинной техники. Они уже проложили по руднику магическую сеть, настроили щитовых домиков и расчистили нехитрую дорогу. Пусть и инструмент, и планировка построек были на диво необычны, по крайней мере до сих пор всё, чем занимались эти южане, оставалось лишь необходимым приготовлением к «горной добыче».

— Маркиз Бельк, надеюсь, этот рудник способен удовлетворить ваше любопытство, — раздался рядом голос. — В конце концов, в столь диких и голых горах иных достопримечательностей, увы, нет.

Говорил худой, чернявый человек по имени Хоум. Бельк Лоуренс знал, что этот молодой человек без родового имени назначен «Компанией горной добычи Белые пески» начальником на этом месте — «специалистом по горному делу». Ему было невдомёк, отчего столь огромным хозяйством и сотнями рабочих командует простолюдин, но он всё же весьма учтиво кивнул Хоуму:

— Я и сам прибыл не ради красивых видов. Я пришёл лишь взглянуть на ваш рудник. Прошу простить за прямоту, но я обязан подчеркнуть: право добычи мы вам дали, однако это всё ещё земля Восточных пределов. Я отвечаю за каждый дюйм земли за пределами рудничного участка.

— Разумеется, господин маркиз, — закивал Хоум. — Мы только добываем камень. Никакая земля за пределами рудника и дорог нас не интересует.

Вдалеке, у скал, сесильцы наконец завершили некие приготовления. По резкому свистку и нескольким звонким гудкам горняки в грубых холщовых спецовках опрометью кинулись прочь от скал и попрятались за громадными валунами.

Бельк ошеломлённо уставился на эту сцену. Ни в одном из ведомых ему способов горной добычи ничего подобного не делали.

— Что они творят?

Хоум расцвёл улыбкой. Этот человек, вышедший из рабов-горняков, за всю жизнь не улыбался так ослепительно.

— Добывают камень.

На дальнем руднике кто-то на высоком месте взмахнул ярким флажком, и все горняки у скал зажали уши.

— Добывают камень? — изумился Бельк Лоуренс.

Издалека долетел оглушительный грохот.

За ним — новый, и ещё, и ещё, один за другим, как раскаты грома.

Вся смотровая вышка задрожала под этим непрекращающимся громом. Под ударом, что был страшнее Огненного взрыва, страшнее Землетряса, далёкая скала, которую сотням людей пришлось бы долбить целый месяц, с оглушающим гулом разом рухнула.

Бельк уже почти выхватил меч. В звоне в ушах он услышал, как рядом спокойно проговорил тот самый начальник «Белых песков»:

— Да. Мы только добываем камень, господин маркиз.

(Конец главы)