Глава 465 — Битва Обратного Прилива

По правде говоря, услышанный от Тиль рассказ о «Чёрной Ловушке» мгновенно придавил сердце Гавейна невыразимой тяжестью.

Выходило, что помимо Магического Прилива… в этом мире могла таиться и иная угроза, настолько гигантская, что её хватало на истребление целых цивилизаций. И было в ней нечто страшнее самого Прилива — её бесплотность и безвидность. Даже морские девы, пережившие полтора десятка смен Приливов и тысячелетиями наблюдавшие этот мир, так и не сумели нащупать её природу.

Это, без сомнения, был факт, внушавший глубочайшую тревогу.

Лицо Гавейна сделалось суровым и мрачным; он молча стиснул подбородок, погружённый в раздумья. Тиль тихо ждала рядом, и, лишь когда Гавейн внезапно выдохнул, она неторопливо поинтересовалась:

— Что, вдруг отчаяние взяло?

Ответ Гавейна состоял из одного короткого слова:

— Нет.

— Можешь не крепиться. Столкнуться с таким и ощутить чудовищное давление — это совершенно естественно, — с видом понимающей души Тиль хлопнула хвостом, звучно шлёпая по прибрежному камню. — В конце концов, испокон веку главной угрозой вы считали лишь Магический Прилив, а теперь вдруг выясняется, что и он не один, — кто ж тут сохранит спокойствие…

— Ты права, тяжесть я и впрямь чувствую. Но дух мой не сломлен, и уж тем более речи нет об отчаянии, — Гавейн медленно перевёл дыхание, и черты его чуть смягчились. — То, что ты назвала «Чёрной Ловушкой»… быть может, она и впрямь существует. Но для меня Магический Прилив всё равно остаётся на первом месте. Если уж с ним не сладить, то биться над совершенно туманной «Ловушкой» — лишь пустая трата сил. Ради призрачной, бесплотной напасти мне незачем терять волю к борьбе.

Тиль несколько мгновений молча смотрела на него, а затем разразилась преувеличенно громким хохотом:

— Ты… ты и впрямь презанятный тип… Ха-ха… Как я раньше-то не замечала… То-то ты с нами, морскими девами, сразу общий язык нашёл… В нашем обществе ты стал бы душой компании.

Гавейн смотрел на неё, хохочущую так, что, казалось, вот-вот опрокинется обратно в реку, и чувствовал некоторую неловкость:

— Стоит ли уж так бурно?

— У тебя отличный настрой! — Тиль, кое-как уняв смех, сильным толчком хвоста подпрыгнула ближе к Гавейну и всмотрелась в его лицо. — Неужто тебе вовсе не страшно? Ведь даже если вы отыщете способ пережить Магический Прилив, вам, быть может, сразу же придётся встретить следующий вызов. Неужто совсем не страшно?

— Человек смертен и смерти боится. Но мало кто от страха смерти отказывается от самой жизни. Страх смерти лишь заставляет отчаяннее цепляться за жизнь, — открыто ответил Гавейн. — Для нас что Магический Прилив, что «Чёрная Ловушка» — вещи сходные. Обе равно неведомы, обе равно смертоносны, обе равно кажутся неодолимыми. Но мы уже всем сердцем решились выжить, когда нагрянет Прилив, — и нам остаётся лишь идти этой дорогой до конца.

С этими словами Гавейн поднял голову и задумчиво уставился в усеянное звёздами ночное небо.

— Стоит лишь хладнокровно поразмыслить, и я сознаю: пусть «Чёрная Ловушка» и впрямь есть, для нас это значит лишь то, что решаемых задач стало две вместо одной. Чего же тут бояться?

Выслушав его, Тиль вдруг опять восхитилась:

— …Будь ты в нашем, морском, обществе, ты стал бы душой компании.

— С чего ты так говоришь?

— Морские девы тоже мастерицы себя утешать. Мы жизнерадостны и упрямы, и этим ты на нас похож, — с полной серьёзностью произнесла Тиль. — Честно сказать, многим из нас сухопутные не очень-то по душе. В наших глазах вы — существа, что развиваются чрезвычайно бурно, но и гибнут с той же быстротой. Вам недостаёт дальновидности, вы падки на сиюминутную выгоду и не цените обещаний. Однако вынуждена признать… ваше общество, полное страсти и надежды, обладает и своей притягательной силой.

Гавейн не сразу нашёлся, что ответить, и лишь молча улыбнулся, принимая такую похвалу.

А Тиль, помолчав, продолжила:

— Вообще-то о Чёрной Ловушке… у нас есть кое-какие исследования. Пусть мы так и не уяснили, отчего она случается, и не проследили её воочию, — кое-какая догадка у нас всё же есть…

Гавейн заморгал:

— Догадка?

— У цивилизаций, что наткнулись на Чёрную Ловушку, есть одна общая черта: все они развились до очень высокого уровня, позволившего им хотя бы уцелеть в Магическом Приливе. Даже те, что сгинули накануне Прилива, уже обладали достаточными силами для защиты во время близящегося Прилива — это подтверждено нашими наблюдателями, — со всей серьёзностью объяснила Тиль. — Мы полагаем… Чёрная Ловушка — это своего рода фильтр. Стоит цивилизации достичь некоего порога, как срабатывает нечто, несущее гибель, и уничтожает это поколение… Ты ведь следишь за моей мыслью?

Тиль, судя по всему, увлеклась темой и говорила всё больше, и лишь под конец вдруг опомнилась, что Гавейн — «отсталый сухопутный», и поспешно добавила последнюю фразу.

— Разумеется, слежу, гондорская цивилизация тоже была не низка, — проговорил Гавейн, глубоко хмурясь. — Но если этот «фильтр», о котором ты говоришь, существует… то дела совсем плохи…

Едва цивилизация доросла до определённого уровня, её уничтожает некий внешний фактор?

Неужто в этом мире и впрямь существует такое?!

— Это лишь догадка. Мы просто видим, что все цивилизации, поднявшиеся до известной высоты, мертвы. Там стоит незримый рубеж, и ни одна из погибших цивилизаций его не перешагнула. Оттого мы и можем лишь предположить, что Чёрная Ловушка — это фильтр.

— А этот «рубеж» вам удалось вычислить? — внезапно спросил Гавейн, в упор глядя на Тиль, и голос его был крайне серьёзен. — Есть ли у него какая-то особая примета? К примеру, прорыв в определённой ключевой технологии или вторжение людей в какую-то особую область?

— Увы, вывести не удалось. С одной стороны, мы всякий раз упускали сам момент Чёрной Ловушки и видели лишь следы разрушений — как тут выведать, чем занималась сухопутная цивилизация перед тем, как Ловушка захлопнулась. С другой — каждый новый Прилив всякий раз обнулял магическую среду, и каждое поколение цивилизаций шло по своему, совершено особому техническому пути; сравнивать их друг с другом немыслимо, — покачала головой Тиль. — Пока что мы можем лишь весьма грубо обозначить, что для «удостояния» уничтожения Чёрной Ловушкой цивилизация должна быть способна хотя бы пережить Магический Прилив.

Гавейн нахмурился в раздумье и вдруг задал ключевой вопрос:

— …А те погибшие цивилизации… они превзошли вас?

— …Нет, — Тиль понимала, к чему клонит Гавейн, и отвечала прямо. — Наш народ — это цивилизация, однажды почти погибшая, но даже наших остаточных технических сил всегда хватало, чтобы превосходить сухопутные культуры. А мы… с Чёрной Ловушкой не сталкивались.

Техническая мощь выше сухопутных цивилизаций, история длиннее сухопутных цивилизаций, пережили не один Магический Прилив — и при этом вяленые и хлопочущие морские девы… не встретили Чёрной Ловушки.

Всё это Гавейн и ожидал услышать, и именно этот факт заставлял его сомневаться в гипотезе «Чёрной Ловушки как фильтра», выдвинутой Тиль.

Спусковым крючком Чёрной Ловушки были не обязательно успехи в области техники. Быть может, сухопутные цивилизации задевали её в ином отношении. А может быть, причина в другом: скажем, особая форма жизни морских дев ограждала их от Чёрной Ловушки. Или же… Чёрная Ловушка действует только на суше?

Гавейн изложил свои соображения, и Тиль немедля возразила:

— Не только на суше. Одна цивилизация развила невероятно мощные технологии дальнего мореплавания. Их самодвижущиеся морские платформы и заводы по добыче из морской воды дошли почти до наших территориальных вод, и они возвели в океане полувечные жилые купола. Но всё равно все они внезапно погибли. А ведь всего за месяц до того они ещё вели с нами переговоры о разработке глубинного тепла, а через месяц, когда наша делегация прибыла, весь купол оказался покинут и полон трупов…

Гавейн стиснул брови:

— И тогда причину не выяснили?

— Нет. Когда делегация добралась, купол стоял покинутым уже полмесяца, многие следы исчезли. Правда, мы заметили, что защитный купол был отключён изнутри. Похоже, они сами сняли защиту и утонули.

Гавейн стоял, разинув рот, и долго не мог вымолвить ни слова, пока наконец не выдавил одно лишь:

— Жуть…

— Да… жуткая загадка, — медленно проговорила Тиль и вдруг, точно что-то припомнив, встрепенулась: — Ах да, кстати… гибель одного поколения цивилизаций, кажется, выбивается из общего ряда… Их уничтожение связано с одной древней расой.

— Древней расой?

— С драконами, — Тиль произнесла слово, заставившее Гавейна изумлённо замереть. — Та цивилизация погибла в войне, где участвовали гигантские ящеры. Было это страшно давно. В ту пору внезапно возвысилась одна сухопутная империя: она развивалась с невероятной скоростью, быстро подчинила себе весь материк и даже имела с нами кое-какие контакты. Но прежде чем мы успели толком вникнуть, вдруг разразилась война.

— С одной стороны воевала та сухопутная империя, с другой — драконы. Теперь-то драконы редкость, они почти исчезли над континентом, и вы их уже причисляете к легендарным существам. Но в той древней войне они тучей валили с севера. Тогда они ничуть не походили на скрывшийся от мира народ, а были самыми что ни на есть участниками войны…

— Мы до сих пор не знаем, какая сторона её начала. Однако причина, судя по всему, была связана с верой, ибо в начале войны драконы целенаправленно крушили у той империи храмовые сооружения — били прицельно.

— Сражались они с крайним ожесточением, и силы противников были почти равны. Драконов полегло множество, так что наши наблюдатели даже не решались приближаться к местам боёв: обе стороны дрались в кровавом угаре и разили всех, кто не свой.

— Война длилась десять лет — уже этим она непохожа на обычный феномен Чёрной Ловушки: прочие цивилизации, сражённые ею, исчезали куда быстрее. Под конец драконы одержали победу страшной ценой, а та процветавшая сухопутная империя обратилась в пепел и прах.

— По обрывочным сведениям, что доставили наши наблюдатели, та сухопутная империя назвала год начала войны «Годом Обратного Прилива», а саму войну — «Битвой Обратного Прилива».

— Битва Обратного Прилива… — Гавейн слушал эту грандиозную, уходящую в глубь эпох историю, но ощущение нереальности происходящего не покидало его. Уж слишком далеко отстояла эта повесть от нынешнего века, и то, что её рассказывала сейчас Тиль, вызывало сильнейший разлад с привычной картиной мира. Однако он верил: Тиль не стала бы сочинять такого лишь ради забавы. — Действительно, это не похоже на описанную тобой раньше «Чёрную Ловушку».

— Именно. Большая длительность, ясная причина, да ещё и зафиксированная нами, — поэтому мы так и не определились, считать ли ту «Битву Обратного Прилива» одним из проявлений «Чёрной Ловушки». Но в одном сомнений нет: если Битва Обратного Прилива и связана как-то с Чёрной Ловушкой, то драконы что-то об этом знают.

Гавейн не удержал горькой усмешки:

— Ты что же, советуешь мне пойти разведать у драконов?

— А вдруг и выйдет? — Тиль вильнула хвостом. — Да и я просто подаю тебе мысль. В конце-то концов, голову ломать не мне.

Гавейн лишился дара речи.

В этот миг ему и впрямь до зуда захотелось прихлопнуть эту рыбу прямо на берегу…

(Конец главы)