Глава 464 — Чёрная Ловушка

Честно говоря, когда Тиль внезапно высунулась из воды, Гавейн и впрямь вздрогнул. Морские девы, судя по всему, по сути своей были элементалями, и этот морской мохнатый червь, таясь под водой, не испускал ни малейшего дуновения. А тут она вдруг вынырнула с шумом и плеском — окажись у Гавейна в руках кирпич, он бы, верно, уже запустил им в неё…

Немного придя в себя, он посмотрел на плавающую туда-сюда Тиль:

— Что это ты в такой поздний час мокнешь в реке?

— А где мне ещё быть, как не в реке? На берегу? — с полной уверенностью отозвалась Тиль. — Я морская дева, водный элементаль.

— …В этом, пожалуй, есть резон… — пробормотал Гавейн, потирая подбородок, но тут же почуял неладное. — Постой-ка. Если мне не изменяет память, сейчас ты должна быть на верфи, давать указания рабочим?

Тиль теперь числилась на его землях советницей по корабельному делу. И пусть она при любой возможности норовила урвать время на дрёму, судя по донесениям подчинённых, этот морской мохнатый червь на верфи и впрямь трудился на совесть.

Как и большинство предприятий в его владениях, верфь работала в три смены. Мастеровые, сверхурочно чинившие корабли, захваченные у южных господ, — чтобы справиться с растущим, как снежный ком, напряжением речных перевозок во время великой послевоенной стройки на Южном Пределе, — в то же время под водительством Тиль усердно изучали технику мореплавания морских дев и бились над созданием новых судов. И сейчас, если Гавейн не ошибался, ей как раз полагалось быть на верфи…

— Ах… Нынче всю работу по росписанию переделали, сейчас они там проверяют прочность разных материалов, это не требует моего присмотра, да я и не больно-то разбираюсь в ваших сухопутных материалах, — Тиль подплыла ближе к берегу, и звёздный свет, падая на её мокрые, длинные волосы, придавал им диковинное мерцание. — Вот я и вышла пораньше…

Гавейн на миг потерял дар речи:

— Так это же всё равно что сбежала…

— Никто и не заметил, — беззаботно мотнула головой Тиль. — Я потихоньку утекла по водосточной трубе…

Гавейн: «…»

Этот морской мохнатый червь вовсе не осознаёт, что перед ней — самый главный её наниматель? Выкладывать перед ним, как она сбежала с работы, — и ни капли душевного смятения…

Невольно в душе Гавейна вспыхнуло острое любопытство к общественному укладу и обычаям морских дев. Он присел на корточки и посмотрел на негуящуюся в воде Тиль:

— Вы, морские девы, что, все такие беспечные, как ты? У вас вообще бывает… о чём тревожиться?

— Беспечные? Не сказала бы… Но, наверное, в ваших глазах это выглядит так, — Тиль с силой хлестнула хвостом, выпрыгнула из воды и, точно снулая рыбина, шлёпнулась на землю рядом с Гавейном, и тут же захлопала хвостом по камням. — Понимаешь, наша раса… мы живём очень долго и многое пережили. Слишком многое перевидали, оттого и кажемся вам странными. По сравнению с нами даже ваши так называемые долгоживущие эльфы — ещё совсем юный народ… Ох ты ж, наконец-то перевернулась.

Гавейн покосился на эту снулую рыбину, которая добрую минуту хлопала хвостом, прежде чем перевернуться, и решительно не мог узреть в столь комичном создании ни «глубины», ни «ауры» так называемой «древней расы пучины». Но он понимал, что Тиль говорит чистую правду: как древняя раса, воочию наблюдавшая расцвет и гибель одного поколения сухопутных цивилизаций за другим, эти глубоководные снулые рыбы имели полное право смотреть на любые сухопутные виды как на «детей».

В этом, пожалуй, лишь он сам в своей ипостаси спутникового духа мог потягаться с глубоководными снулыми рыбами.

Но разводить с Тиль дискуссию о древности происхождения он не собирался и перевёл взгляд на берега Белой реки, освещённые кристаллическими лампами. Помолчав, спросил:

— Ты прожила здесь больше года. Каким тебе видится это место?

— Развивается бурно, порядок неплох, много всяких диковин. Хоть оно и не назовёшь передовым, но ваш технический путь всё же может кое в чём меня просветить, — Тиль, приподнявшись на хвосте, изрекала очень взвешенные оценки. — Однако и скрытых угроз немало, и почти все они — от чрезмерно быстрого роста.

Гавейн с интересом глянул на Тиль:

— А если поконкретнее?

— Если не боишься резких слов, скажу, — она безразлично хлопнула хвостом. — Ты шагнул так далеко вперёд, что лишь считанные люди по-настоящему поспевают за твоим шагом. Из тех, кого ты поставил в правящие органы, добрая половина знает, что делать, но понятия не имеет, зачем. Твоё население и земли раздуваются слишком быстро — на окраинах неминуемо воцарится хаос, и пока ты не вырастишь достаточно годных управленцев, хаос этот не исцелить. Твоя армия сильна, но ей недостаёт настоящей закалки: она ещё не нюхала вдоволь крови и нуждается в новых боевых крещениях. Твои владения растут с дикой скоростью, но рано или поздно рост замедлится, и как только он замедлится, те отрасли, что живут за счёт дивидендов быстрого роста, столкнутся с бедой. Вот лишь то, что видно мне…

— Не ожидал, что ты втихомолку столько всего подмечаешь… — с некоторым изумлением произнёс Гавейн.

— Я всего лишь ленива, а не слепа. К тому же я постоянно читаю газету, хоть вечно мочить её и доставляет неудобства, — сказала Тиль и бросила взгляд на Гавейна. — Впрочем, говоря по правде… эти беды и самому тебе ведомы.

— Как им быть неведомыми, — с горькой усмешкой признал Гавейн её правоту. — Но с угрозами или без — развиваться надо. Остановка грозит не просто отдельными бедами — крахом державы и гибелью народа.

— Всё равно ты уже взял Крепость Скалы и тем обрёл основу, чтобы залатать эти прорехи. Если станешь спокойно расти и переваривать, все слабые места со временем подтянутся.

Гавейн не думал, что эта глубоководная снулая рыба станет так серьёзно вникать в дело и так всерьёз это с ним обсуждать, но он понимал: так Тиль проявляет «искренность». Последнее время эта глубоководная снулая рыба почти каждый день наведывалась в разные исследовательские отделы и ради этого даже сильно урезала время своего сна. Очевидно, технология управления арканной энергией, стоявшая за «радужной пушкой», была и впрямь крайне важна для морских дев, упёршихся в технический тупик. Когда на кону стояли интересы всей расы, даже ленивая почти до летаргии Тиль делалась надёжной.

— Хорошо, если это время у нас будет, — невольно прошептал Гавейн и с любопытством задал вопрос: — Скажи, меня давно занимает одна вещь: за долгие века, что вы, морские девы, наблюдали сухопутные цивилизации, поколения культур рождались и умирали, — неужто ни одной не удалось выстоять перед Магическим Приливом?

Вопрос был слишком важен. Гавейн действительно отчаянно хотел выяснить: неужто Магический Прилив для смертных и впрямь абсолютен?

С тех пор как морские девы начали свои наблюдения, сменилось больше десятка генераций цивилизаций, и на этом континенте подвизалось множество то мудрых, то отважных народов — неужто все они до единого были стёрты Магическим Приливом?

При этом вопросе на лице Тиль проступила редкостная для неё тень колебания.

Гавейн уловил мимолётную перемену в её выражении:

— Тут что-то недоговаривают?

— Пожалуй, это и не недоговорка, просто есть одно обстоятельство, которого мы пока не можем подтвердить, — Тиль легонько постучала хвостом по скале, на которой лежала. — Ты, я вижу, человек рассудочный и хладнокровный, так что я, пожалуй, расскажу тебе об одном явлении, которое мы наблюдали.

Гавейн сделался предельно серьёзен и весь обратился в слух.

Первая же фраза Тиль вызвала у него изумление:

— …На самом деле далеко не все цивилизации были истреблены Магическим Приливом. Одни по разным причинам самоликвидировались ещё до его прихода. Другие… исчезли внезапно после того, как Прилив пережили. Я говорю об истинном Великом Приливе.

По словам Тиль, Магический Прилив бывал двух родов. То, что семьсот лет назад обрушилось на Гондорскую Империю, было лишь мелкой «рябью». А когда приходил истинный Великий Прилив, весь мир переворачивался до основания, и вот он-то был поистине неотразим.

Поэтому Гавейн тотчас же изумлённо переспросил:

— Были те, кто успешно пережил Великий Прилив?

— Были, и не единожды, — со всей серьёзностью кивнула Тиль. — Они открывали защитные технологии, способные противостоять Приливу, либо находили законы его цикла и заранее возводили безопасные зоны. Одна раса даже успела полностью преобразовать жизненную форму всего своего вида до прихода Прилива. Все они пережили Великий Прилив, и мы сперва думали, что с этими цивилизациями уж точно всё обойдётся… Но в итоге все они, вскоре после окончания Прилива, внезапно погибли.

— Внезапно погибли? — Гавейн расслышал в её словах глубокий подтекст. — То есть вы сами не знаете причину?

— С виду — внезапно разражались огромные войны, но нельзя было разобрать, с кем они сражаются. Наши наблюдатели пробовали высаживаться и вести разведку, но архивы сухопутных цивилизаций почти всегда оказывались уничтожены. Если же и находили что-то, то лишь бессвязный бред сумасшедших. Ещё нам доводилось видеть сверхмасштабные акты коллективного самоубийства и обрядового погребения… объяснений этому нет вовсе.

Брови Гавейна сошлись к переносице. О таком он прежде даже не задумывался. Но смутно припоминал… что когда висел в небе в обличье спутникового духа, и впрямь порой наблюдал пламя войны, охватывавшее целый континент, войны, достаточные, чтобы уничтожить все государства на материке…

Пусть в те времена его наблюдения были уже сильно отрывочны и из хаоса картинок нельзя было сложить единого хода событий, само существование таких образов подтверждало, что Тиль не лжёт.

Цивилизации на континенте истреблял не один только Магический Прилив.

— Наши возможности наблюдения за сушей ограничены, ведь Прилив отчасти влияет и на нас. Морские девы не гибнут от Прилива, но наше оборудование страдает очень сильно, сам океан делается чрезвычайно опасен и неподвластен. Поэтому мы не знаем в точности, что́ именно творится перед Приливом и сразу после него. Единственное, в чём мы уверены: всякая сухопутная цивилизация, стоит ей развиться до известной черты, неминуемо сталкивается с истребляющим бедствием. Там, впереди, стоит некий незримый предел. И предел этот… судя по всему, возникает после окончания Прилива.

Предел. Незримый предел. Или, вернее… ловушка.

— Очень похоже на ловушку, верно? — раздался сбоку голос Тиль, угадавшей мысли Гавейна. Госпожа морская дева приподнялась на хвосте и задрала голову к усыпанному звёздами небу. — Целые цивилизации точно корабли, плывущие во тьме. Мы, морские девы, смотрели издалека, как их огни мерцают во мраке. Одни поглотила буря, другие погасли ещё до неё. А те, кому посчастливилось одолеть грозу… не успевали мы приблизиться с поздравлениями, как и они вдруг гасли. Это поистине ужасный мир. Кажется, будто в чёрной океанской воде таится незримый водоворот, что в один миг затягивает неосторожного морехода. Вот мы и назвали это загадочное и чудовищное явление…

— Мы зовём его «Чёрная Ловушка». Западня посреди моря тьмы.

(Конец главы)