Глава 471 — Связь Даниэля

Мари ушла, унося на лице недоумение и тщательно спрятанную искорку надежды. Даниэль ещё долго недвижно стоял на тёмной лестнице. Некогда могучее тело его сгорбилось, укутанное в чёрную мантию; от шейных позвонков извивались под тканью искусственные нервные жгуты, издавая едва слышное шуршание. Он походил на поблёкшую картину, слившуюся с тёмным фоном, и высохшее, угрюмое лицо его было изрезано трещинами прожитых лет.

Однако, простояв так долгое время, эта выцветшая картина вдруг вновь наполнилась тенью жизни. Даниэль моргнул, едва заметно кивнул в ту сторону, куда скрылась Мари, потом развернулся и медленно, ступень за ступенью, стал подниматься в верхние ярусы башни.

В памяти его встали дни десятилетней давности — время, когда он ещё не впал окончательно в беспросветную истерию и ещё не утратил власть над чувствами из-за операции на нервной системе. Тогда рассудок его был по большей части ясен, и он ещё хранил последние крохи благодушия к ученикам.

Потом неудачи в постижении магических истин сломили его. Нейрохирургия и техника мозговых волн, которыми владели Спящие, превратили его дух в чудовище. Он лишился способности сохранять ясность и сдерживать чувства — такова была цена запретных знаний этих сектантов…

Но в последнее время разум и самообладание начали возвращаться к нему. Пусть не до конца — однако часть их несомненно восстановилась.

Даниэль миновал бесконечный винтовой подъём и очутился в своих покоях на верхнем ярусе. Он толкнул тяжёлую чёрную дверь и вошёл.

Комната была обставлена так, как пристало жилищу старого мага его склада: прочные деревянные столы и стулья, резные шкафы для книг и подставки для приборов, железные канделябры и алхимический верстак, а в центре — магическая жаровня, позволявшая управлять всем механизмом башни. Но помимо убранства, все открытые стены, пол и даже потолок сплошь покрывали загадочные, жуткие знаки и узоры.

Это не были сонные круги Спящих и не принадлежали ни к одной из известных в мире рунных систем. Даже самовлюблённым королевским магам из столицы никогда не выпало бы чести соприкоснуться с чем-то подобным.

Эти знаки и узоры были дарованы «господином», и сила их превосходила всякое человеческое разумение.

Даниэль сам не знал, какой принцип лежит в основе этих знаков. Знал лишь, что они приносят ему громадное благо.

Заперев за собой дверь, старый маг подошёл к жаровне, бросил в неё пригоршню благовонных трав и под успокаивающим, проясняющим дух курением расслабился и принялся с наслаждением, словно произведением искусства, любоваться покрывавшими комнату знаками.

С виду эти сложные, чудовищные узоры были столь запутанны, что, казалось, один лишний взгляд на них способен ввергнуть в безумие. На деле же действие их было прямо противоположно. В окружении этих знаков сердце Даниэля быстро наполнялось бодрой, восходящей силой. В голове звучал шум, подобный мягкому плеску волн, и чудилось, что он опускается в тёплую морскую воду. Роились радостные помыслы и ощущения, мало-помалу исцеляя его истерзанную, изуродованную душу и даже врачуя телесные нервные ткани.

Он-то думал, что повреждения, гнездящиеся в глубинах его нервной системы, не излечить ничем, — то был «дар», полученный в давние годы, когда Спящие завлекли его в свои сети. Из-за устарелой технологии и собственных тогдашних ошибок при стыковке нервных жгутов в организме осталась гигантская мина замедленного действия. Сводящий с ума шум и неотступная, саднящая боль терзали его полтора десятка лет и прямо привели к болезненной мании. Но теперь эти увечья исцелялись одними лишь сложными, жутковатыми «картинами»… Истинно чудо, доступное лишь господину.

Даниэль упивался этим блаженным состоянием, однако, помня предостережение господина, едва в мозгу его успела вспыхнуть странная мысль — «а не пойти ли накопать гигантских кальмаров», — он тотчас оборвал своё погружение и мгновенно пришёл в себя.

Это было ещё одной причиной, отчего, получив дары, он запер их в своей комнате и не позволял ученикам сюда входить. Пусть господин и не отдавал на сей счёт прямых распоряжений, Даниэль полагал: окажись нетвёрдые духом ученики в соприкосновении с этими знаками и узорами, им ни за что не вырваться самостоятельно, как это удавалось ему. Чего доброго, их мысли увлекут их прямиком в море, и они утонут.

Вернув себе ясность, Даниэль отвёл взгляд от узоров. Привыкнув, сопротивляться их силе было не так уж и трудно. Он припомнил рассказанное ученицей Мари, вспомнил поручения господина и направился к магическому кругу в углу комнаты.

Подсоединив нервные жгуты к узлам круга, он стал вызывать того невыразимого «господина»…

.....

На Южном Пределе Анзу, в резиденции господина главного города Сесила, Гавейн только что закончил разбор донесения из области Конд. Он потянулся и уже протянул руку за следующим листом, как вдруг замер на месте.

Хетти, стоявшая перед столом с бумагами, заметила это и тут же озабоченно спросила:

— Прародитель, что с вами?

«Главная управительница Сесила» слегка встревожилась. В конце концов, предок был чересчур стар, и пусть внешне он выглядел ещё бодрым и крепким, — кто знает, не потянет ли он жилу при одном неловком потягивании…

Конечно, сказать это вслух она не смела — такие вещи вытворяла разве что Ребекка.

Будучи выдержанной и осмотрительной главной управительницей, Хетти лишь молча поволнуется про себя, а потом тайком добавит предку в ужин лишнюю миску костного бульона.

Гавейн вовеки бы не догадался, сколько странных мыслей гнездится в голове у обычно сдержанной и деловитой Хетти. Он лишь махнул рукой:

— Ничего. Просто мне внезапно потребовалось помедитировать… Найди Эмбер, пусть постережёт.

— Эмбер сейчас, верно, не высвободится из Разведуправа. Я побуду здесь, — ответила Хетти и едва заметно нахмурилась. — Я слышала от Эмбер, что на вас порой находит внезапная медитация… Это связано со здоровьем?

— Со здоровьем? Нет, конечно, — опешил Гавейн и с досадой отмахнулся. — Придёт время — узнаете. Постереги и ты, только никого не впускай. Если случится что-то по-настоящему срочное, сильно хлопни меня по плечу.

— Слушаюсь, — почтительно склонила голову Хетти и про себя тут же решила, что надо будет распорядиться добавить предку в ужин ещё и яйцо.

А Гавейн тем временем уже отпустил сознание и мгновение спустя оказался в том самом потаённом пространстве, что лежало в щели ментальной сети и было им «похищено».

Старый маг Даниэль уже ждал его. Завидев появление Гавейна, он шагнул вперёд и низко склонился:

— О мой господин, простите, что дерзнул внезапно потревожить вас.

— Ничего страшного, — Гавейн небрежным взмахом сотворил в пространстве стол и стул и первым уселся. — Садись. Что случилось?

В последнее время Гавейн, хотя и отдавал львиную долю сил объединению и управлению Южным Пределом, отнюдь не забывал о том, что творится за его пределами. Особенно его занимала сеть Спящих. Правда, в последние дни Спящие притихли, и в сети не происходило больших перемен, так что Гавейн в основном лишь заходил туда по расписанию, проверял новости и давал Даниэлю поручения: что читать, что изучать, какие технологии выведывать.

Он не ожидал, что старый маг сам выйдет с ним на связь.

Даниэль осторожно уселся напротив Гавейна и, тщательно подбирая слова, заговорил:

— Дело вот в чём, мой господин. Один из моих учеников случайно дознался, что правитель Тифонской империи… по всей видимости, исследует магическую сеть — или технологию, с ней связанную.

Гавейн подавил изумление и с подчёркнуто безразличным видом отозвался:

— Вот как?

— Розетта Август издал указ о наборе магов, и указы эти доклеили даже до глухих городов близ границы. Требуемые им таланты тоже необычны: нужны те, кто сведущ в древней гондорской магии и одновременно знаком с самозарядными магическими кругами. Из этого я и вывел догадку о вашей «магической сети».

Пропагандируя магическую сеть для облегчения её распространения, Гавейн в своё время называл её «возвращённой утраченной технологией древней Гондорской Империи» — об этом он когда-то упоминал и Даниэлю.

— Сведущ в древней гондорской магии и одновременно в самозарядных магических кругах… и впрямь сочетание нечастое, — пробормотал Гавейн, задумчиво потирая подбородок.

Древняя гондорская магия в глазах чародеев была областью «высокого полёта», в которую допускались лишь одарённые, рождённые в нужной среде и обладавшие немалой силой маги. Самозарядный же магический круг был уделом низким и малопочётным. До того как безвестный дикий колдун изобрёл магическую сеть, самозарядные круги — «дешёвка и пустышка» — вызывали у великих магов одно презрение. А человек, способный подвизаться в обеих этих сферах…

Это всё равно что искать в Академии Наук двух специалистов по юмористическому сказу.

Даже в северном королевстве Виолет, королевстве магов, вряд ли сыскалось бы несколько столь неканонических чародеев.

Немудрено, что Розетта Август, даже имея под рукой Королевскую Ассоциацию Магов, был вынужден объявить внешний набор, да ещё и расклеить указы в захолустной глуши. Среди своенравных магов-отшельников, что жили вдали от людей, как раз и могли прятаться такого рода кадры.

Гавейну, признаться, стало забавно, что выдуманная им некогда ради рекламы магической сети «завлекалочка» по прихотливой случайности ввела в заблуждение властителя Тифона. Что же до «догадки» Даниэля…

Он почти не сомневался. По одному тому, какой указ издал Розетта Август, он с девяносто девятью процентами уверенности мог утверждать: тифонский властелин заинтересовался «магической сетью».

Впрочем, этого следовало ожидать.

Гавейн никогда и не скрывал сведений о магической сети, да и скрыть их было невозможно — возвышение Сесила привлекало слишком много глаз.

Ещё до начала войны за Южный Предел вести о магической сети по торговым путям ушли на равнины Святого Духа и в Восточные пределы. Когда же война разразилась, Тифон наверняка обратил внимание на все известия, связанные с Сесилом. У этой древней и могучей империи, без сомнения, были в Анзу свои источники сведений.

Даниэль осторожно следил за выражением лица Гавейна и с расстановкой спросил:

— Мой господин, что вы думаете…

— Очень своевременное известие. Прикинув время, они как раз должны были разузнать о войне на Южном Пределе Анзу. Если Розетта Август и впрямь правитель великих замыслов, то на это у него должен быть особый нюх, — кивнул Гавейн со спокойным лицом. — Помнишь, какие знания я тебе передал?

— Да, — немедля ответил Даниэль. — Более того, я уже воспроизвёл магическую сеть у себя в лаборатории и осуществил несколько базовых механизмов…

— В культе Спящих ты уже добился заметного положения. А теперь, как зрелый маг, ты, пожалуй, созрел и для того, чтобы стать в Тифонской империи технологической звездой.

Лицо Даниэля исполнилось благоговейной серьёзности. Казалось, он давно ждал этих слов, и тотчас склонил голову:

— Повинуюсь вашей воле.

— Пока на этом и порешим, — продолжал Гавейн. — Раз уж ты связался со мной… расскажи заодно, что в последнее время изменилось в Тифоне.

(Конец главы)