Глава 472 — Развитие Тифона
Всё это время Даниэль был для Гавейна не только глазами среди Спящих, но и глазами в Тифонской империи.
Пусть этот старый маг и жил отшельником, затерявшись в тифонской глуши вдали от сердца империи, он всё же оставался тифонцем и как чародей, несомненно, сохранил кое-какое влияние. Сведения о соседнем государстве, которые он мог доставить, по-прежнему были для Гавейна весьма ценны. К тому же Тифон был страной бурного роста и стремительных перемен, и даже глухие его углы разительно отличались от анзуйских окраин. Пусть и с задержкой, указы Розетты Августа доходили до каждой пяди тифонской земли; такого чудовищного разрыва между Южным Пределом и остальным королевством, как в Анзу, здесь не было и в помине.
Через Даниэля Гавейн мог узнавать о Тифоне многое — пусть не всегда своевременно, но, по крайней мере, куда достовернее, чем из россказней авантюристов и бродячих певцов.
Сейчас Даниэль, в душе слегка радуясь, что его ученица как раз сходила в город и принесла ворох новостей, ничего не утаивал и выкладывал всё, что знал:
— …Розетта Август расширяет армию. Прежде он учредил систему постоянного войска взамен набора рекрутов, и теперь больше половины тифонской армии состоит из таких постоянных солдат, которые проходят правильное военное обучение…
Гавейн слушал и чуть кивал, а встречая неясности, останавливал старого мага и подробно расспрашивал.
Хотя он и раньше выведывал у Даниэля тифонские дела, полной картины у него до сих пор не было. Главная причина была не в утайках старого мага, а в том, что сам он не знал ничего, кроме Тифона. Для него всё тифонское было естественно и привычно, и, если Гавейн не задавал прямых вопросов, он не понимал, о чём именно следует докладывать, оттого его сведения неизбежно страдали неполнотой.
— …В последнее время император Розетта издал указ об открытии новых школ и увеличил число сельских учителей, потребовав, чтобы крестьяне в свободное время обязательно обучались грамоте…
Гавейн тотчас нахмурился и легонько стукнул пальцем по столу, прерывая старика:
— Какова сейчас грамотность среди тифонских простолюдинов?
Даниэль почтительно ответил:
— Примерно четыре из десяти крестьян могут по складам написать названия самых ходовых злаков и орудий и разбирают квитанции на сдачу зерна. Двое из десяти способны читать простые объявления или накарябать убогое письмо. Доля эта непрерывно растёт.
— Давно ли двинули обучение грамоте?
— Шесть лет назад император особым указом снял запрет на обучение простонародья, но тогда мало кто пошёл учиться сам. И лишь четыре года назад, когда он повелел открывать школы и назначать учителей, грамотных стало прибавляться. Однако по-настоящему потянулись к грамоте лишь после издания «Закона о полевом договоре». Крестьяне получили право брать в аренду имперскую пашню и самостоятельно запрашивать семена. Чтобы не попадаться на обман и не отдавать деньги мошенникам-писарям, всё больше простолюдинов стали учиться читать…
Лицо Гавейна слегка помрачнело. Старый маг с тревогой следил за сменой его выражения, но Гавейн наконец кивнул:
— Продолжай.
— Слушаюсь… Сейчас повсеместно ставят мастерские кислотного травления горючего камня. С прошлого года число таких мастерских резко выросло, и, судя по всему, император Розетта намерен устроить подобные производства во всех хлебородных местах…
Гавейн снова прервал Даниэля:
— Стой. Что такое «мастерская кислотного травления горючего камня»? Я слышал слово «горючий камень» — так называют белую осадочную породу, которую добывают у побережья?
Ему было знакомо название «горючий камень». Насколько он знал, эту породу находили лишь в приморских краях, и особенно богаты ею были недра Тифонской империи. Серовато-белый, рыхлый минерал мог гореть, за что и получил своё имя, но горел он из рук вон плохо, источая тучи едкого дыма, и на освещение или отопление не годился. Неужто… тифонцы нашли ему применение?!
— Да, горючий камень — это именно тот белый камень, о котором вы говорите, — отвечал Даниэль, не догадываясь, о чём думает Гавейн, но добросовестно докладывая: — Кислотное травление горючего камня открыл главный алхимик Тифонской Королевской Ассоциации Магов несколько лет назад. Если горючий камень раздробить, смешать с кислотной рудой и нагревать в закрытом сосуде, получаются чёрно-бурый порошок и множество полупрозрачных кристаллов. Кристаллы называют «серым хрусталём» — это мало-мальски ценное маготехническое сырьё. А чёрно-бурый порошок называют «прахом изобилия»… им можно ускорять рост посевов.
Гавейн, постукивавший пальцами по столу, вдруг замер.
— Ускорять рост посевов?
— Да. Если разболтать в большом количестве воды и пролить поля, действует куда сильнее, чем древесная зола или навоз. А горючий камень дёшев донельзя, и обработка его несложна. Только вот «прах изобилия» в воздухе быстро отсыревает и меняет свойства, и везти его трудно, оттого император Розетта и велел строить мастерские прямо на местах, чтобы возить к ним камень и перерабатывать прямо у полей…
Тут Даниэль прибавил:
— И ещё ради перевозки горючего камня в Тифоне повсеместно расширяют дороги…
Гавейн внутренне похолодел, но ничем этого не выдал и лишь сухо спросил дальше:
— Как именно устроена работа этих мастерских?
Дождавшись ответа, он засыпал старика новыми вопросами:
— Сколько грамотных крестьян нанимается в эти мастерские? Много ли купцов за последние два года вложилось в постройку таких производств? Много ли дворян вложилось? Поощряет ли Розетта Август дворян заниматься торговлей после того, как переустроил их сословие? Как прокладывают дороги в Тифоне? Каковы их размеры? Сколько людей может прокормить один лир доброй пашни? Один лир обычной пашни? Какова примерно численность населения в Тифоне?
Вопросы сыпались один за другим. Даниэль отвечал как мог, и на лбу его выступила испарина. Он не до конца понимал, какой глубокий смысл кроется за каждым из этих вопросов, но смутно ощущал их тайное сцепление. Однако ответить на все он был не в силах.
Пусть у него и сохранились кое-какие связи ещё со столичных времён, он оставался всего лишь погружённым в науку магом. Спроси его Гавейн о магических успехах Тифона — он бы ответил не задумываясь. Но вопросы об урожайности полей, размерах мастерских и даже о числе податных душ…
Если он мог ответить хотя бы на треть, это уже делало ему честь как начитанному человеку.
Лицо Гавейна меж тем мрачнело всё больше. Хоть Даниэль и не знал истинных помыслов этого «Межмирного Скитальца», он кожей ощущал, как через нервные жгуты в мозг вливается гнетущая волна. Ответив на всё, что мог, старый маг в трепете сомкнул уста и ждал новых повелений.
Гавейн не обращал внимания на реакцию Даниэля — мысли его были заняты лихорадочным вычислением траектории тифонского развития.
С самого начала он знал, что Тифон куда более развитая страна, чем Анзу, и что Розетта Август проводит цепь действенных реформ. Вслед за подъёмом производительных сил тифонское общество неминуемо ждали колоссальные перемены.
И всё же тифонский размах превосходил его предположения.
Тифонцы не нашли способа промышленного производства алхимических снадобий, но отыскали им дешёвую замену. Мастерские кислотного травления горючего камня резко поднимут урожайность и высвободят уйму земледельческого населения. Профессиональная армия Розетты Августа уже почти оформилась, а обильный подвоз хлеба позволит содержать куда большие силы, и этих постоянных солдат можно будет учить куда тщательнее. Новые мастерские поглотят высвобожденную рабочую силу, и для прокладки дорог тоже достанет рук…
И важнее всего: Розетта Август осознал, что грамотный простолюдин приносит куда больше пользы. Если прикинуть по времени, тифонский император толкнул просвещение почти сразу вслед за открытием кислотного травления горючего камня. Это означало, что дальновидный правитель в кратчайший срок уяснил по меньшей мере две вещи:
Первое: реакция кислотного травления — плод алхимии, но для неё не нужна магическая сила, а значит, массы лишённых магического дара простолюдинов могут участвовать в производстве, и добытый ими «прах изобилия» в короткое время взвинтит урожайность по всей стране.
Второе: грамотный простолюдин лучше управится с реакционной печью, чем неграмотный.
Гавейн глубоко втянул воздух.
Всё это началось не сейчас, а несколько лет назад. Лишь из-за медлительности передачи вестей и ограничений в производительных силах тифонская глухомань только теперь дождалась собственных мастерских. А Анзу…
Анзу не ведала об этом ровным счётом ничего.
Даниэль, видя, что Гавейн долго безмолвствует, наконец не выдержал и нарушил тишину:
— Мой господин, не нужно ли мне собрать сведения о переменах в тифонском населении за последние годы? Я мог бы списаться со старыми знакомыми в столице…
Гавейн очнулся от задумчивости. Он бросил взгляд на Даниэля, и множество беспорядочных мыслей быстро улеглось в стройную картину.
Развитие Тифона — свершившийся факт, и разгон такого гигантского государства, как эта империя, трудно затормозить или нарушить извне. К тому же при нынешнем раскладе у Сесильского герцогства не было ни малейшей возможности ставить Тифону палки в колёса.
Эмбер как-то сказала: когда враг слишком силён, отравленный кинжал сподручнее любого меча.
Правда, потом она добавила: «а уносить ноги ещё сподручнее кинжала», — но Гавейн полагал, что и первой половины довольно.
— Остальное пока подождёт. Ты возьмёшь переданные мной сведения о магической сети и отзовёшься на призыв Розетты Августа, — глядя на старого мага, с предельной серьёзностью проговорил Гавейн. — Запомни: не выкладывай всё сразу. Сперва разведай, до чего они дошли своими силами, что у них в руках, а потом понемногу обнародуй свои результаты. Если потребуется, можешь поделиться частью успехов со своими учениками. Ты должен так же, как поднялся среди Спящих, занять прочное место в тифонской ассоциации магов. И смотри, чтобы не раскрыли.
Даниэль низко склонил голову:
— Да, мой господин. Я не подведу вас!
— Хорошо. Попав в круг магов императора, ты получишь больше доступа к их техническим тайнам. Докладывай мне вовремя, я же в любое время могу дать новые распоряжения, — кивнул Гавейн и тут же сменил тон: — Однако это увеличит для тебя риск разоблачения. Твои черты Спящего слишком заметны. Мало кто знает о существовании ментальной сети, но сама по себе твоя привычка часто к ней подключаться выглядит подозрительно.
— Мой господин, что вы имеете в виду…
— Тебе пора расширить круг людей, — неторопливо произнёс Гавейн. — Я поручал тебе разработать неимплантируемый нервный жгут и более действенный усилитель мозговых волн. Есть подвижки?
(Конец главы)