Глава 445 — День триумфа

Совещание затянулось до самого заката. Лишь когда зажгли лампы, с делами — приём крепости, наведение порядка, восстановление — наконец худо-бедно управились. Но главнейший из вопросов оставался прежним: кому отныне доверить оборону этих важнейших северных врат.

Гавейн отверг обоих «ветеранов», Филиппа и Байрона.

В преданности и способностях этих рыцарей сомнений не было, однако для обороны Крепости Скалы они не годились. Их Первый боевой легион, главная ударная сила Сесила, нёс на себе заботу о безопасности всего Южного Предела и о защите Тёмных гор. Второе же вовсе не позволяло ослабить бдительность.

В глазах Гавейна угроза из Пустошей за Тёмными горами была куда грознее, чем от северных людских королевств. Сколь ни важна была Крепость Скалы как врата Южного Предела, ради неё он не мог ослабить оборону метрополии.

Байрона с Филиппом нельзя было приковывать к крепости. Что до прочих — молодых командиров, воспитанных уже в Сесиле, — им пока недоставало закалки. Среди них ещё не взошёл талант, способный нести такое бремя.

В конце концов Гавейн остановил свой выбор на старом рыцаре из земель Конда — Вальде Периче.

При содействии Филиппа этот умудрённый годами рыцарь сумел перековать старую аристократическую дружину во Второй боевой легион Сесила. Пусть легиону ещё многое предстояло усовершенствовать, но сам ход преобразований уже выявил способности старого воина. А более всего впечатляло то, сколь неожиданно легко Вальд Перич воспринимал всё новое — и вещи, и идеи. Старейший рыцарь Конда осваивал новейшее оружие, тактику и уставы быстрее иных молодых, и даже Филипп особо хвалил его за это перед Гавейном.

Помимо способностей, и человеческие качества Вальда Перича заслуживали доверия.

Так забота об обороне Крепости Скалы, её восстановлении и модернизации легла на Второй боевой легион.

Когда совет завершился, Гавейн остался стоять в опустевшем зале перед настенной картой, погружённый в раздумья.

Северные врата взяты.

Столица, верно, вскоре об этом узнает. Но сейчас, когда герцоги Западного и Северного пределов увязли в борьбе с восточными мятежниками, у них недостанет сил управиться с кризисом на юге. Им ведома боевая мощь Крепости Скалы, и они без труда прикинут, сколь могуча должна быть армия Сесила, сокрушившая твердыню за один день. Ежели они не совсем лишены рассудка, то оба великих герцога осознают: сколь бы ни собирали они наспех войска, вернуть крепость нет ни малейшей надежды, выйдет лишь пустая трата сил. А значит, наиболее вероятный шаг столицы — прислать послов для переговоров, ища хоть какого-то временного «спокойствия».

Но пришлют ли послов или солдат — для Гавейна разница была невелика. Он добивался одного: ограждённого от внешних посягательств Сесильского герцогства, полностью подвластного ему. Он покамест затворит эту дверь, преградив путь всем, кто вознамерится протянуть руки к Южному Пределу, и в тишине примется вбирать и переваривать обширные земли, только что попавшие в его руки. Пусть основа его укрепится окончательно и войдёт в благотворную стадию промышленного развития. На это могут уйти годы, и, несмотря на давление Магического Прилива, заставляющее торопиться, этот этап миновать нельзя.

Появление современного оружия обесценило старую тактику замков, но это не значит, что такие врата, как Крепость Скалы, утратили значение. По крайней мере на нынешнем этапе эти северные врата будут надёжно стеречь земли Сесильского герцогства.

Воздух рядом едва заметно колыхнулся, из тени соткалась знакомая фигура. Гавейн обернулся:

— Что снаружи?

Эмбер без спросу схватила с соседнего стола чашку и, булькая, осушила добрую половину уже остывшего чая. Лишь затем приступила к докладу:

— Всё в порядке. Главные силы завершили приём крепости, прежний гарнизон полностью обезоружен и заперт. Стальные рейнджеры только что выудили последнюю кучку беглецов с мельницы в западной части города — всё сплошь рыцари-изгнанники из Южного Предела. Весьма поднаторели в искусстве прятаться.

Гавейн кивнул:

— А что с горожанами?

Эмбер запихнула в рот пирожное и зажевала, продолжая:

— Во внутреннем городе — комендантский час по осадному положению, горожане, ясное дело, сидят по домам. Но та женщина-рыцарь, Маргарита, уже прошла с солдатами и зачитала «Умиротворяющий указ», и раздала успокоительные припасы и лекарства. И то, и другое весьма помогло. Горожане пока что нервничают, но порядок более-менее держится.

Гавейн выдохнул:

— Потому что мы не бомбили жилые кварталы.

Крепость Скалы была твердыней-городом — и крепостью, и городом одновременно. Здесь постоянно квартировало до десяти тысяч солдат. Для жизнеобеспечения твердыни и устойчивости войска внутри крепости имелся полноценный посад. Помимо военных, там обитало и множество мирного люда.

Чтобы не задеть горожан, в ходе артилерийской подготовки сесильцы обстреливали только южные стены и военные объекты за первой линией. Даже когда Сольдеррин и Ропения действовали внутри города, их целью были лишь лагеря, дозорные посты и магические башни. Хотя жилые кварталы и понесли лёгкий урон, он был ничтожен в сравнении с прочими районами.

Оставалось лишь признать: хрупкость дворянских армий этой эпохи сослужила Гавейну добрую службу. Набранные с бору по сосенке рекруты, лишённые дисциплины и убеждений, почти мгновенно утратили волю к сопротивлению, едва пали стены. Оттого-то сесильская армия и сумела овладеть твердыней ценой лишь ограниченного обстрела. Если бы гарнизон Крепости Скалы составляли упорные, по-современному мыслящие бойцы, продолжай они драться и за стенами, даже отступив во внутренний город и навязав уличные бои в лабиринте домов и переулков, — победа обошлась бы куда дороже.

И урон мирному населению был бы куда тяжелее.

Закончив доклад, Эмбер уставилась на Гавейна в упор. Рука её всё ещё сжимала пирожное, крошки пристали к уголкам губ, но во взгляде читалась сугубая серьёзность. По этой примете Гавейн сразу понял: её снова гложет неразрешённый вопрос.

— Спрашивай уж, что хотела.

— Что ты намерен делать с сэром Мариланом?

— Что за вопрос — разумеется, поступать как с военнопленным, — махнул рукой Гавейн. — Отправить в Сесил, труд, перевоспитание, изучение сесильских законов. А там поглядим, пожелает ли он стать частью Сесила, добрым и законопослушным гражданином. Тогда я смогу сохранить ему дворянский титул, хотя от «нового аристократа», почитай, останутся только герб да пансион…

Эмбер явно была разочарована таким ответом:

— Пф-ф. А я-то думала, ты выделишь его особо.

Гавейн помолчал и размеренно спросил:

— Помнишь, что я говорил в прошлый раз при вас с Райтом?

Эмбер на миг задумалась:

— О земельных аристократах?

Гавейн кивнул:

— Именно. И среди традиционных земельных дворян есть «достойные», те, кто блюдёт рыцарский дух и подлинные дворянские добродетели, внушая уважение. Сэр Марилан — как раз из таких. Но это не отменяет ни его земельной природы, ни ограниченности его «дворянских добродетелей». Он доблестный рыцарь, но этого мало. Как человек, я восхищаюсь им. Но как господин, я обязан перевоспитывать его наравне со всеми.

Тут Гавейн не сдержал улыбки:

— Конечно, разница между сэром Мариланом и прочими южными господами есть. Я верю, что этот рыцарь без труда осознает и завершит преображение, став законопослушным и безвредным «новым аристократом». Я вижу в нём тень Филиппа. Такие люди, пусть и косны норовом, трудно поддаются переменам, но, осознав правильный путь, меняются на редкость надёжно. Не то что совершенно пропащие южные аристократы — те, может, и начнут вопить о верности Сесилу в первый же день общественных работ, но, кричи они хоть десять лет, я всё равно не смогу им до конца верить.

— Ох уж эти традиционные аристократы… — пробормотала Эмбер и засунула в рот остатки пирожного. — Впрочем, теперь-то всё едино. Ты наконец-то взял те врата, что не давали тебе покоя, и отныне весь Южный Предел под твоей рукой. Времени возиться с ними у тебя предостаточно.

— Весь Южный Предел? Нет, пока ещё не весь, — уголок рта Гавейна дёрнулся вверх. Поверх усыпанной крошками Эмбер его взгляд скользнул к военной карте и упёрся в «Луан», обозначавший собор Святого Луана.

Город лежал на северо-западе Южного Предела, и теперь его обводил алый круг.

Проследив за его взглядом, Эмбер обернулась на карту и поражённо спросила:

— Ты уже сейчас… хочешь схватиться с этими святошами?

— Нет, ещё немного подержим их в осаде, — покачал головой Гавейн. — Собор Святого Луана — это не Крепость Скалы. Разрушить или захватить его грубой силой — лишь понести ущерб без выгоды. Чтобы уничтожить корни старой Церкви Святого Света в Южном Пределе, нужно сокрушить их в умах, а это потребует изрядной подготовки.

Эмбер чутко уловила слово «старая» и понимающе усмехнулась.

.....

Три дня спустя обстановка в Крепости Скалы в целом стабилизировалась, все учётные и статистические работы завершились. Удостоверившись, что рыцарь Вальд Перич и его Второй легион полностью контролируют крепость, Гавейн взошёл на борт «Авроры», движимой силой морских дев, и вместе с Эмбер, Байроном, Ропенией и прочими покинул твердыню.

Тем временем благодаря удобной сети магической связи весть о победе на фронте достигла Сесильской резиденции по беспроволочному сигналу ещё до возвращения самой армии.

В Сесильской ратуше Хетти как раз завершила сеанс связи по магической сети с Ребеккой. Отсеяв восторженную болтовню и суматошную, лишённую логики трескотню внучки, она уяснила, что́ той понадобилось.

Немного погодя Хетти вызвала Камаэля.

Исполненный арканного сияния, Камаэль вступил в её кабинет и приветствовал эту даму, чей ранг волшебницы был невысок, зато искусство управленца не знало равных:

— Доброго дня, миледи. С передовой пришли вести?

— Да, полная победа, — ответила Хетти с улыбкой. — И Ребекка передала, что для тебя есть задача. От самого господина.

— Техническая?

— Пожалуй что так, — кивнула Хетти. — Господин намерен, пользуясь победой, провести масштабное испытание радиовещания. Ребекка предложила план проверки действительных возможностей нашей магической сети связи…

(Конец главы)