Глава 437 — Калибровка

Ночная мгла была глубока. Призрачный свет, что лился из высоких узких окон пиршественного зала, был не в силах полностью разогнать тьму на террасе. Ропения Гран безмолвно стояла на этой пустынной площадке и, опустив голову, глядела вниз, туда, где разбился виконт Каролл.

За её спиной из окон зала едва пробивался сквозь хрустальные стёкла смутный, слабый свет, уходящий в ночное небо, и даже музыка, доносившаяся изнутри, казалась призрачной до нереальности.

— До чего же тихо...

Виконтесса простояла мгновение в ночи и вдруг негромко произнесла.

Едва её голос стих, как из темноты раздался низкий, с хрипотцой голос:

— Ты несколько рисковала. Если бы кто-то заметил — было бы нехорошо.

Ропения Гран не вздрогнула — она давно знала о его присутствии. Повернув голову, она увидела, как из укрытия выходит неясная фигура: высокий рост, прекрасное лицо и запоминающаяся грива золотых волос — типичный серебряный эльф.

Златовласый Сольдеррин, высший эльфийский следопыт из владений Сесил. Это его отряд она нынешней ночью тайно провела в город.

Глядя на стоявшего перед ней эльфийского следопыта, виконтесса Ропения невольно перевела взгляд на его причудливую чёрную броню, что была составлена из сплавных пластин и прочной кожи. Такая броня являлась штатным снаряжением «Стальных рейнджеров». Этой ночью несколько десятков Стальных рейнджеров под её прикрытием и с помощью её доверенных людей уже просочились в твердыню и затаились в разных местах за стенами.

При мысли о том, что́ эти Стальные рейнджеры станут делать в городе, её настроение сделалось особенно радостным.

— Каролл был редким умницей среди этих глупцов-дворян, и к тому же чересчур осторожным и проницательным, — отвела взгляд Ропения и спокойно посмотрела вниз, туда, где разбился виконт Каролл. — В этот решающий миг я не хотела, чтобы эта переменная продолжала существовать.

— По сути дела, нас эта переменная не волновала, — глядя на стоявшую перед ним виконтессу, проговорил Сольдеррин. — Эта твердыня завтра встретит свою судьбу, и пошёл бы господин Каролл с каким угодно предупреждением или предпринял бы командующий твердыни что угодно в ответ — всё это было бы уже неважно. А вот ты своим поступком легко могла поставить под удар себя.

— В конце концов всё прошло гладко, разве нет? — чуть улыбнулась Ропения Гран. — И, говоря обо мне лично, столкнуть «господина Каролла» вниз было делом чрезвычайно приятным... Никто не заметит. Даже если завтра кто-то увидит труп под стенами, все лишь опечалятся безвременной кончиной господина виконта, что оступился во хмелю.

Сольдеррин спокойно посмотрел в глаза виконтессе и лишь долгое время спустя медленно произнёс:

— Я хочу лишь напомнить тебе: остерегайся, чтобы ненависть не затмила твой разум.

— Будьте покойны. Я ждала одиннадцать лет — неужто в такой час потеряю рассудок? — Ропения Гран на самом деле уже давно поняла, зачем явился этот высший следопыт. Она легонько покачала головой и тихо усмехнулась. — К тому же я с нетерпением жду того прекрасного мира, что обещал герцог Гавейн, и, разумеется, не стану действовать опрометчиво.

— Вот и славно, — слегка кивнул Сольдеррин и, отступив назад, стал постепенно таять в ночной тьме. Его голос ещё висел в воздухе: — Не забывай: песнь верности.

То был причудливый внутренний пароль Сесила, вернее, некое «присловье», что применялось в определённых обстоятельствах. Пусть Ропения Гран ещё не до конца понимала его глубинный смысл, она с радостным сердцем тихо проговорила в уже опустевшую ночь:

— Песнь верности...

.....

Казалось, всё шло именно так, как и предполагал рыцарь Марилан. Убедившись, что их магические устройства не способны быстро сокрушить твердыню, сесильцы и впрямь оставили попытки прямого штурма. До самого восхода солнца они так и не возобновили «канонаду». Маги на магических башнях с помощью Ока Мага подтвердили обстановку во вражеском лагере и доложили, что сесильцы лишь выделили часть сил, выдвинулись на небольшое расстояние к северо-западу и разбили там, на одной из высот, новый лагерь. В остальном же не было видно никаких признаков активных наступательных действий.

В военном зале замкового района рыцарь Марилан на грубой карте помечал положение сесильцев на равнине. Он указал остриём своего меча на новый лагерь врага:

— Вот здесь. По сравнению с первым лагерем, расстояние до Крепости Скалы почти не сократилось. Они лишь приблизились к Белой реке. Что вы об этом думаете?

Один из южных дворян выступил вперёд:

— Я полагаю, этот лагерь поставлен ради удобного доступа к воде. Ведь они вышли на равнину через «Ущелье Белой Долины», а тот выход чересчур далёк от Белой реки.

— Похоже, смелости у них тоже немного, — рыцарь Марилан явно одобрил слова этого дворянина. — Видать, поняв, что их магические устройства не срабатывают, они теперь тревожатся о катапультах Крепости Скалы. Даже место водозабора выбирают с такой осторожностью и обходным манёвром...

Казалось, обстановка развивалась в том направлении, на которое рассчитывал рыцарь Марилан. Легенда о «небесном огне» сесильцев дала трещину перед могучим магическим барьером твердыни. Эта, по слухам, неслыханно страшная армия теперь была вынуждена лишь покорно вести затяжную войну, да при этом, кажется, ещё и не смела войти в зону досягаемости крепостных катапульт. Это лишний раз подтверждало его прежнюю догадку:

Все эти сесильские солдаты были обязаны своей силой магическим приспособлениям, а сами они по сути лишены мужества.

А это означало, что, если атаки будут и впредь терпеть неудачи, боевой дух сесильцев должен пасть очень быстро...

.....

На второй высоте, где стоял лагерем сесильский корпус, рыцарь Филипп надзирал за развёртыванием новых артиллерийских позиций, а на транспортной повозке у него за спиной над устройством маго-сетевой связи парило изображение рыцаря Байрона.

— Стало быть, эти размазни из Крепости Скалы и впрямь не кажут носа? — этот старый прожжённый рыцарь из наёмников никогда не заботился о приличиях в речах. — А я-то думал, они хотя бы для вида выйдут с тобой сразиться перед тем, как ты откроешь огонь...

— Они не дураки. Они уже в первые дни, когда сами пытались нападать, осознали, насколько грозны пушки, — небрежно ответил Филипп и поднял голову, вглядываясь в далёкие, величественные стены Крепости Скалы, что переливались магическим сиянием. — Но, кстати говоря... этот магический барьер Крепости Скалы и впрямь оказался немного крепче, чем я думал.

Рыцарь Байрон на мгновение опешил:

— Э, да ты говоришь уже не то, что раньше. Что значит «крепче, чем ты думал»? Неужто большие пушки против этой штуки и впрямь бессильны?

— Ну, до этого не дошло. Мощь маго-кристаллических орбитальных пушек всегда действует. Просто прочность этого барьера и впрямь очень высока. Он полностью выдержал вчерашний ночной обстрел. Хотя мы сделали всего двенадцать пробных залпов, это уже поразило, — честно ответил рыцарь Филипп. — По моим прикидкам, чтобы справиться с таким барьером одними маго-кристаллическими пушками, мне понадобится не меньше шести часов непрерывной бомбардировки.

— Э-эх, да какой же это крепкий барьер, если его всё равно можно пробить? Дворяне в твердыне сейчас, небось, празднуют, думая, что их барьер несокрушим, — с густым презрением ответил Байрон и тут же добавил: — Не трать на этот барьер боеприпасы зря. Оставь их для радужной пушки.

Филипп нахмурился:

— Ты всё это говоришь, но когда же вы в конце концов прибудете?

— Скоро, скоро! Уже в пути! Госпожа Ребекка как раз приступила к проверке магического контура на этом корабле, чтобы подготовиться к выстрелу, — замахал руками Байрон в голографической проекции. И его голос, и изображение слегка искажались: всё дело было в том, что он находился на боевом судне посреди Белой реки, и сигнал целиком передавался через ретрансляционные башни магической сети вдоль берега. А эти только что установленные башни ещё далеко не обеспечивали полного покрытия, и на отдельных участках сигнал даже прерывался. — При той скорости, что развила госпожа Тиль, мы будем на месте через пять с лишним часов...

— Я проведу ещё один артобстрел ровно в полдень, — прервал Байрона Филипп. — Мне кажется, магический барьер Крепости Скалы весьма... ценен. Так же считают и прикомандированные к армии маготехники. Я хочу с помощью артиллерии как можно тщательнее проверить прочность этого барьера и понаблюдать за его работой. Если в будущем магистр Камаэль и госпожа Дженни раскроют секрет этого гигантского щита, он, возможно, пригодится и нам.

Байрон изумлённо посмотрел на рыцаря Филиппа, что был сама серьёзность:

— С каких это пор ты ещё и магией заинтересовался?

Рыцарь Филипп выпрямился и с преисполненным достоинства видом ответил:

— Меня интересует лишь благо владений и народа.

— Ох, послушай, что я тебе скажу, — если бы ты пошёл в наёмники, тебя бы в первый же день продали на арену, и ты бы ещё чувствовал себя преисполненным чести от того, что тебя продали! — с таким видом, будто ему крайне неловко иметь дело с этим простаком, проговорил рыцарь Байрон, а затем с кривой усмешкой добавил: — Но, честно говоря, среди вас, ортодоксальных рыцарей, судя по всему, есть те, кому такое по вкусу. Госпожа Маргарита стоит у тебя за спиной.

С этими словами Байрон спешно оборвал связь. Филипп же, на мгновение застыв, обернулся и впрямь увидел стоявшую за спиной госпожу Маргариту, рыцаря-женщину из кондской области, что смотрела на него с восхищением.

— В наше время людей, что всё ещё столь ревностно блюдут рыцарские добродетели, как вы, осталось совсем немного, — от всего сердца проговорила женщина-рыцарь.

— Это просто долг, госпожа Маргарита, — с каменным лицом строго ответил Филипп. — Смогут ли большие ускоряющие пушки произвести выстрел до полудня?

— Вы услышите их громовые раскаты в назначенный час.

.....

В полдень, когда над внутренним городом Крепости Скалы поднялись дымы очагов, сесильская армия наконец начала второй обстрел.

Диковинный вой, пронзительный свист, громоподобные взрывы — всё это вновь обрушилось на головы гарнизона Крепости Скалы. Однако по сравнению со вчерашним днём, когда внезапная бомбардировка посеяла панику и хаос, нынешний обстрел вызвал куда меньшее смятение. Дворянские солдаты в твердыне после первого мгновения инстинктивного страха тотчас убедились, что могучий магический барьер всё так же накрывает весь город, и успокоились.

Более того — нашлись смельчаки, что вскарабкались на внешние стены и, крича во всё горло, принялись насмехаться над сесильцами.

Маго-кристаллические снаряды разрывались о магический барьер снаружи стены. Вся смертоносная мощь взрывов была полностью остановлена, и даже оглушительный грохот заметно ослаб, проходя сквозь барьер. Самые отчаянные солдаты и рыцари поначалу лишь наблюдали за этим зрелищем с безопасного расстояния, но очень скоро кто-то — неведомо, кто подал пример, — бросился на тот участок стены, что принимал на себя прямой удар, и вблизи глядел на взрывы, гремящие в воздухе.

Удивительнее всего было то, что большинство этих смельчаков составляли вовсе не рыцари и солдаты Крепости Скалы, а те самые южные дворяне и их частные дружины, которых некогда «небесный огонь» обратил в насмерть перепуганных, жалких бродяг.

Казалось, этим они пытались похвастаться своей храбростью, — а вернее, выплеснуть страх, пережитый месяц назад.

Ропения Гран стояла на одной из наблюдательных вышек далеко от стены и с ледяным равнодушием взирала на это безобразное зрелище, что являли собой южные рыцари и солдаты на стенах.

По сравнению с теми солдатами союзной армии, которые в послевоенном бегстве были до конца опустошены духом и сдались сесильцам, словно живые трупы, психологическая травма этих дворянских остатков, что рано сбежали в Крепость Скалы, была, видно, ещё недостаточно глубока...

Впрочем, ничего. Их психологическая травма скоро придёт.

Виконтесса подняла голову и посмотрела в сторону юго-запада от твердыни.

Белая река, извиваясь, текла по равнине, и на её отражавшей небесный свет глади в поле её зрения входила какая-то неестественная волна.

(Конец главы)