Глава 378 — Предок взирает с небес

Два луча над Замком Договора всё так же ярко сияли в небесах. По мере того как гигантская планета опускалась за горизонт и ночная мгла постепенно сгущалась, эти два луча делались особенно заметны в чернильном ночном небе. Подобно двум мечам, пронзающим тьму, они были отчётливо видны на много километров вокруг Замка Договора.

Быть может, эти два луча и впрямь олицетворяли собою два клинка — клинки Анзу и Тифона, — а ныне эти два клинка вели переговоры о мире.

Личная тайная беседа короля и императора завершилась. Общая тональность была задана в этом противостоянии двух правителей. Никто не ведал, о чём именно они говорили наедине, но коль скоро официальные переговоры с наступлением ночи шли своим чередом, это означало, что всё пока движется примерно по плану.

Когда официальные переговоры начались, герцог Сайлас Лоуренс, как верховный страж Восточных пределов и первый исполнитель на границе, вместе со своим старшим сыном Бельком Лоуренсом вошёл в Длинный зал Замка Договора и сел позади и чуть сбоку от короля. С этого места он мог видеть сидевшую напротив, за длинным столом, Андреа Вендел, но ещё лучше — того самого легендарного, мудрого и могучего правителя Тифона, императора Розетту.

Розетта Август был облачён в чёрный кафтан с золотой каймой. Это почти что скромное одеяние ничуть не умаляло грозной ауры тифонского императора. Он сидел прямо напротив Франциска Второго. Его лицо, чуть мрачное и худое, несло на себе тень сдержанной улыбки. Герцогу Сайласу Лоуренсу он напоминал хищника, неразлучного с тенями: даже выйдя на свет, этот хищник всё равно сохранял неуловимый ореол мрака; он улыбался в сиянии ламп, но, казалось, в любой миг мог явить из тьмы иной, скрытый лик.

В отличие от него, Франциск Второй лишь неизменно хранил спокойную, безмятежную улыбку. В глазах старого короля, казалось, не было и тени угрозы, но взгляд его ни на миг не покидал Розетту Августа. Его степенный, веский голос достиг ушей герцога Лоуренса:

— С тех пор как предки человеческих народов, прорубаясь сквозь тернии, пересекли Пустошь и основали новые государства на окраинах континента, минуло семьсот лет. Мы наслаждались семью веками спокойствия. Но каждому из нас отлично известно: Пустошь за эти семьсот лет не отступила ни на йоту. Как предупреждали многие учёные, пусть мы и пребываем ныне в покое, но этот покой отделён от сокрушительной гибели лишь одной стеной.

— Эта стена построена эльфами, но она далеко не так вечна и надёжна, как мы привыкли думать, — заговорил Розетта Август, слегка кивнув, подтверждая слова Франциска Второго. — Ныне есть явные свидетельства того, что чудовища из Пустоши обрели способность проникать сквозь барьер. Это общая угроза.

— Посему мы и прибыли сюда, чтобы, подобно предкам семисотлетней давности, сплотиться и вместе искать пути противостояния этой угрозе, — с преисполненным торжественности видом произнёс Франциск Второй и, подняв руку, указал в небеса. — Предки взирают на нас из обители богов. Под взорами и при свидетельстве предков настало время отринуть ненужные алчность и распри и вместе устремиться к миру.

.....

В ночном небе, в озарённой двумя яркими лучами вышине, проворная маленькая птаха пронеслась сквозь световые столбы и с мелодичным щебетом взмыла всё выше и выше.

Она взмывала всё выше, и выше, и выше, и за несколько коротких вздохов пронзила облака и поднялась на высоту, недоступную человеческому глазу. Ни скорость её полёта, ни высота парения уже далеко превосходили понятие о простой «малой птахе». Однако на такой высоте, да ещё и посреди ночи, караульные внизу, глядевшие в небо, никак не могли заметить этого зрелища, противоречившего здравому смыслу.

Птица перевернулась в воздухе. Внезапно взвихрившийся магический поток стремительно окутал всё её тело и разорвал в клочья облака вокруг. В этом магическом потоке, мерцавшем бледно-голубым сиянием, из воздуха проявилось и стало сгущаться в плоть громадное тело. Твёрдая сине-зелёная чешуя, длинная, стройная шея и два исполинских крыла, заслонявших собой небо, — по мере того как проступали все эти черты, прежняя «птаха» обратилась в дракона.

Дракон проворно подстроил своё положение в полёте. Крылья его замерцали магическим сиянием, и с помощью магии, а вовсе не воздушных потоков, он заложил в вышине крутой вираж, и в его громадных золотых вертикальных зрачках всё ещё отражались два световых луча от Замка Договора далеко внизу.

Бросив последний взгляд на замок, дракон резко взмахнул крыльями и продолжил стремительно набирать высоту. Он поднялся до самых пределов, куда не способна забраться ни одна земная тварь, и лишь тогда заскользил у самой границы атмосферы.

На такой высоте уже можно было смутно различить изгиб земной тверди.

Проскользив так некоторое время, дракон увидел, как перед ним возникло бледно-золотистое свечение, что быстро развернулось в хрустальный дугообразный экран. На экране заплясали сложные кривые и беспрестанно обновляющиеся руны. Дождавшись, пока эти пляшущие линии постепенно успокоятся, дракон разомкнул пасть, и из неё полился властный низкий женский голос:

— Достиг высоты передачи сигнала. Начинаю доклад о результатах наблюдения.

Два человеческих государства, Анзу и Тифон, приступили к переговорам о мире. Место переговоров — Замок Договора на границе двух стран. Ныне они вступили в важную фазу...

На пространстве континента аномальных всплесков магии не обнаружено. Со времени последнего вторжения искажённых тварей в пределы этих двух стран в северных областях новых скоплений искажённых не замечено.

Магическая среда на границе атмосферы всё ещё стабильна... временно стабильна.

Линии и символы на дугообразном экране задрожали, и мгновение спустя оттуда донёсся ответный голос. Несмотря на рёв воздушных потоков, голос этот оставался отчётлив и ясен:

— Не забывай о Кодексе. Не вмешивайся в дела смертных народов. Пока они не проявят достаточной степени перемен или не соприкоснутся с наследием Вознёсшихся, драконам воспрещено являться в мир.

— Не беспокойся. Урок «Мятежа Обратной Волны» я сдала на отлично, — беззаботным тоном ответила сине-чешуйчатая драконша голосу с той стороны экрана. — Раз уж меня сумели направить наблюдателем, значит, в Совете мне определённо доверяют.

— ...На третий день после того, как они тебя отправили, они уже пожалели. Ты же ухитрилась выжечь людские поля! — голос в экране вдруг стал почти раздражённым. — И вот чего я в толк не возьму: неужели в Совете и впрямь не знают, что у тебя с глазами неладно? Да как ты вообще ухитрилась получить квалификацию наблюдателя?!

— Наблюдатель вовсе не обязан смотреть лишь глазами, — не слишком довольно хмыкнула синяя драконша. — В том, что касается нынешнего людского мира, мне нет равных среди сородичей. Уж за одно это Совет должен был выпустить меня.

Произнося это, синяя драконша вдруг как-то неестественно повернула шею. Продолжая скользить в потоках воздуха, она с усилием задрала голову и глянула на густо усыпавшее ночной небосвод скопище ярких звёзд.

Голос с той стороны экрана вновь принялся что-то ворчливо выговаривать, но синяя драконша прервала собеседника:

— Кстати, не знаю, не чудится ли мне, но с некоторых пор мне всё кажется, будто кто-то за мной наблюдает...

— Кто-то наблюдает?! — в голосе из экрана прозвучало величайшее изумление. — Ты где сейчас находишься?! Кто может тебя видеть?!

— На высоте передачи сигнала. На границе атмосферы, — синяя драконша снова как-то неловко задрала голову и принялась то и дело менять направление скольжения, словно пытаясь уйти от какого-то неотступно следящего за ней взгляда. — Не знаю, в чём дело... взгляд словно бы исходит сверху.

— Сверху? Ты... не болтай ерунды! Вознёсшиеся покинули нас миллионы лет назад! Ты уверена, что сверху за тобой кто-то наблюдает?

Слушая голос товарища, синяя драконша вновь изо всех сил попыталась задрать голову и вглядеться в небо. Однако в чистом, усыпанном мириадами звёзд ночном небе не было видно и следа Вознёсшихся. Ни легендарных вспышек двигателей, подобных падающим звёздам, ни чарующего ореола открывающихся Звёздных Врат, ни ослепительных следов пронзающих ночной небосвод звёздных трактов. Сонмы звёзд всё так же безмолвно висели в ночи, точно такие же, как и в незапамятные века.

— Должно быть, мне и впрямь почудилось, — пробормотала синяя драконша. — Откуда бы взяться Вознёсшимся?

— ...Ты меня до того напугала, что у меня чешуя цвет поменяла! — голос в экране, казалось, облегчённо выдохнул, но ещё больше в нём звучало укоризны. — Ладно, связь заканчиваю. Продолжай выполнять свою задачу. Следующий сеанс связи — в условленное время.

Связь прервалась. Висящая перед синей драконшей воздушная проекция исчезла, но то ощущение, будто кто-то смотрит на неё с высоты... всё ещё не покидало драконшу.

«...Да что ж это за негодяй, забросил Око Мага аж в стратосферу?!» — мгновение спустя драконша наконец разгневалась, а затем яростно взмахнула своими гигантскими крыльями. Гонимая порывом буйного магического ветра, её тяжеловесная туша начала круто разворачиваться в воздухе. — «Ну-ка, попробуй уследи за моим круговым манёвром... А... а... ай, мамочки, су... судорога... судорога...»

.....

Владения Сесил. Гавейн в полном остолбенении прервал связь со спутником.

Он наблюдал за Замком Договора. Проведя первый сеанс наблюдения в полдень, днём он немного передохнул, а после ужина вновь вернулся к этому занятию.

Хотя после того, как он заново обрёл возможность управлять углом обзора спутника, он и обнаружил, что чёткость картинки сильно упала и далеко уступает той, высокой, что была в бытность его «духом-спутником», всё же наблюдение в реальном времени по-прежнему позволяло ему немедленно видеть общий ход переговоров на границе. Поэтому, рассчитав примерное время начала переговоров, он при любой возможности приникал взором к Замку Договора.

До того самого мгновения, как в его поле зрения внезапно вторгся дракон...

Он мог со стопроцентной уверенностью утверждать, что это дракон, и, судя по цвету чешуи и примерным очертаниям, он счёл, что этот дракон весьма схож с тем, что он видел в старом владении Сесил, едва восстав из гроба. Правда, он пока не мог с полной уверенностью сказать, тот ли это самый дракон, — ибо никто не знал, одинаковы ли внешние черты у всех драконов.

Как только этот дракон внезапно вторгся в поле зрения, всё внимание Гавейна оказалось приковано к нему. Это было второе явление дракона, которое он наблюдал после своего «воскрешения». Колоссальное любопытство заставило его на время позабыть о мирных переговорах в Замке Договора. Он немедленно принялся отслеживать передвижения дракона, временно отложив замок в сторону.

Впрочем, это и не имело большого значения. Замок Договора всё равно прикрывала крыша, а нынешний спутниковый обзор не обладал способностью видеть сквозь преграды, так что, даже если бы он продолжал пялиться на переговоры, всё равно разглядывал бы только черепицу.

Он следил за драконом больше десяти минут, и во второй половине слежки Гавейн с изумлением осознал одну вещь: дракон и впрямь почуял его взгляд!

Дракон то и дело задирал голову и менял траекторию полёта — это явно были признаки того, что он осознал чьё-то наблюдение.

Однако, к счастью для Гавейна, дракон, кажется, ничего не мог поделать с находящимся в небе спутником. Эта громадная тварь так и не сумела уйти из-под его взора...

До самого конца, когда дракон наконец ухитрился сбросить наблюдение совершенно ошеломившим Гавейна способом — головокружительным, сверхскоростным непрерывным маневром, завершившимся спиральным, кренящимся падением прямиком к земле.

Перед лицом этого абсолютно неожиданного и в высшей степени техничного манёвра Гавейн в попытках подстроить угол и фокус замешкался на какую-то долю секунды и упустил дракона...

(Конец главы)