Глава 366 — Увиденное на равнинах Святого Духа

Крепость Скалы глубоко врезалась в память священника Райта — и не столько из-за её уникального географического положения или исторического прошлого, сколько потому, что его детство прошло в городке к северу от этой твердыни.

В ту пору он был всего лишь безродным сиротой, маленьким служкой, взятым на попечение настоятелем монастыря. Те несколько лет, что он провёл в маленькой обители к северу от крепости, были самым тихим и безмятежным временем в его жизни. Пусть он тогда ещё не пробудил в себе Святой Свет и не стал «одарённым», перед которым трепещут простые смертные, но тогда ещё был жив старый настоятель...

Сама по себе Крепость Скалы была громадной твердыней, но не могла обеспечивать себя полностью: многие припасы для неё поставляли окрестные городки и деревни. Монастырь, в котором тогда жил Райт, как раз и отвечал за снабжение тамошних рыцарей святой водой, святым елеем и оберегами. В конце каждого месяца Райт вместе со старым настоятелем садился в скрипучую старую повозку и ехал из городка прямиком в крепость, чтобы передать свежие святыни в руки начальника твердыни.

Это громадное военное укрепление было битком набито свирепыми рыцарями и драчливыми солдатами, но к приезжим из монастыря они относились весьма учтиво. В дни доставки Райт, под неусыпным присмотром солдат, слонялся меж зубцами нижнего яруса твердыни. Чёрные стены с вплавленными в них блестящими медными полосами да расставленные на стенах катапульты были тогда предметом его самого жгучего восхищения.

Но так длилось всего несколько лет. Старого настоятеля перевели в центральную область равнин Святого Духа, и Райт уехал вместе с ним. Потом, спустя ещё несколько лет, старый настоятель покинул этот мир, обитель принял новый глава, а Райт стал священником, и его включили в клир центральной епархии... Так незаметно пролетело больше десятилетия.

Вновь он увидел Крепость Скалы два года назад, когда его, миссионера-проповедника, епископ центральной епархии вышвырнул пинком из храма. Тогда он побрёл по берегу Доргуна на юг. Тот прежний маленький служка, что некогда уехал отсюда, возвращался сюда миссионером в священнической рясе.

В тот раз Райт не задержался в Крепости Скалы надолго. Хотя в этом городе было множество мест, будивших воспоминания, почти все знакомые лица в крепости уже исчезли. Даже тот самый грозный и могучий начальник твердыни, что внушал когда-то такой страх, несколькими годами ранее оставил свой пост из-за старых ран. Посему Райт лишь торопливо пополнил запасы сухого пайка и воды и покинул крепость, вступив в дикие и убогие земли Южных Пределов.

Он и подумать не мог, что после двух недолгих лет миссионерских трудов вновь вернётся сюда.

Перед заставой, через которую обязательно нужно было пройти, чтобы попасть в город, он увидел две длинные вереницы простолюдинов. Одна тянулась в город, люди стояли в очереди на досмотр. Другая выходила из города. В основном эти очереди состояли из купеческих обозов с большими повозками да наёмников и искателей приключений в доспехах и при мечах. Лишь малая толика простых горожан виднелась в толпе, и те по большей части жили в окрестных городах и деревнях. В эту эпоху простолюдину было вовсе не просто раздобыть проезжую грамоту за подписью дворянина. За исключением громадного и неиссякаемого потока переселенцев во владениях Сесил, простые люди редко пускались в «дальние странствия».

Райт смирно выстоял очередь вместе со всеми и, прождав довольно долго, наконец добрался до стола, где записывали имена и проверяли подорожные. Остановившись, он полез за пазуху за удостоверением и обратился к разомлевшему солдату за столом:

— Да хранит тебя Святой Свет.

Почувствовав, как его накрыла внушительная, можно сказать — огромная тень, клевавший носом солдат встрепенулся и продрал глаза. Тут же до него донёсся низкий, рокочущий голос: «Да хранит тебя Святой Свет». Подняв голову, он увидел перед собой человека, который был даже покрепче его собственного командира. Тот был облачён в поношенную священническую рясу и извлёк из её складок два удостоверения: одно с печатью Церкви Святого Света — очевидно, удостоверявшее духовный сан, — и другое, должно быть, подорожную грамоту за подписью дворянина.

С разомлевшего солдата мигом слетела вся дрёма. Он проворно принял бумаги и с некоторым подобострастием приветствовал гостя:

— Да хранит тебя Святой Свет, господин священник. Вообще-то вы могли бы и не стоять в очереди.

Пусть ряса священника и была несколько потёрта, что выглядело странно, но священник есть священник: одарённый, человек высшего сорта, да к тому же ещё и представитель набирающей силу Церкви Святого Света, — разумеется, солдат не смел отнестись к нему с пренебрежением.

— Все стоят, — кротко улыбнулся Райт и невзначай заметил: — Как здесь многолюдно... На моей памяти в этих местах обычно не бывало столько народу.

— Ох, то в прошлом году. Нынче всё иначе, — покачал головой солдат. — Целая уйма купцов крутит навар на снадобьях меж равнинами Святого Духа и Югом. И ещё много разорённых крестьян, неведомо какой дури наслушавшись, бегут на Юг искать пропитания. Многие купцы с проезжими грамотами за подписью самого великого герцога только тем и промышляют, что доставляют этот народ на Юг. Видите вон те большие фургоны с тремя пучками соломы? Это они и есть, они держат путь к пристани на Белой реке...

Райт моргнул, и в душе его шевельнулось изумление: даже здесь всё так сильно менялось из-за того, что вершил лорд?

Пока они говорили, солдат уже проверил удостоверение священника и, взглянув на печать подорожной грамоты, осёкся на полуслове. Выражение его лица стало несколько странным:

— Опять удостоверение от герцога Сесила...

Райт с любопытством спросил:

— А что, с ним что-то не так?

— ...Да нет, разумеется, всё в порядке. Это же герцогская печать, какая тут может быть ошибка, — торопливо ответил солдат и тут же с некоторой неловкостью пояснил: — Просто в последнее время что ни день, то половина предъявляемых подорожных — с сесильским гербом...

— Осваиваемые земли всегда нуждаются в людях и припасах, — неторопливо ответил Райт. — Просто за столько лет не появлялось новых осваиваемых владений, вот все, верно, об этом и позабыли.

— Ну, нам-то до того дела нет, — буркнул солдат и вернул проверенные бумаги Райту. — Можете входить в город, господин священник.

Райт принял грамоты, спрятал их на груди и повернулся к тяжёлым воротам, обитым чёрной сталью и медными полосами, что так хорошо помнились ему с детства.

Миновав тёмные крепостные врата, миновав первую и вторую линию неприступных стен, он вступил во внутренний город Крепости Скалы.

Будучи гигантским бастионом, Крепость Скалы отнюдь не являлась лишь военным укреплением. Она была важнейшим таможенным барьером меж Южными Пределами и равнинами Святого Духа, а также местом отдыха и сбора для купцов и путников. Чтобы выполнять эти функции, а также чтобы обеспечить жизнь почти десяти тысяч солдат, рыцарей и магов внутри твердыни, сама крепость изнутри представляла собой многолюдный и шумный город со всеми необходимыми удобствами.

Этот город всё ещё ничуть не переменился.

Райт шагал по улицам Крепости Скалы, и смутные картины воспоминаний постепенно вновь обретали чёткость среди столь знакомых уличных видов. Он увидел ту самую булочную, что так любил в детстве. В дни ежемесячных поездок сюда с «товаром» у него было восемь медяков карманных денег — ровно столько, чтобы купить в лавке дешёвый кекс или сладкую лепёшку. Он увидел ту самую промасленную «площадь Бойни», увидел высокий деревянный столб на краю площади. Он помнил, что этот столб предназначался для порки воров и дезертиров. Однако, поскольку на Юге давно не случалось войн и служба в крепости была делом совершенно спокойным и сытым, главным образом у столба пороли именно воров.

Чуть ли не каждый месяц какого-нибудь воришку со связанными руками подвешивали на этом столбе и хлестали до кровавых полос. Для жителей города внутри Крепости Скалы и для многих солдат величайшим развлечением было прийти на «площадь Бойни» и полюбоваться этим зрелищем. А ещё Райт помнил, что каждый год во второй выходной день Огненного Месяца в городе Крепости Скалы устраивали празднество в честь основания крепости, и главным его событием была часовая порка первого пойманного в этом месяце вора, привязанного к тому самому столбу.

Если же в текущем месяце вор не попадался, вместо него по жребию брали раба.

Рабовладельцы весьма охотно предоставляли своих рабов для бичевания: для них это, похоже, было делом весьма почётным, и, что важнее, начальник крепости выплачивал за это денежное вознаграждение. Если же раба во время порки ненароком забивали до смерти, то вознаграждение было столь щедрым, что рабовладелец мог купить аж двух новых здоровых рабов. Поэтому горожане, имевшие рабов, даже рассматривали Праздник Огненного Месяца как своего рода лотерею и даже подкупали солдат, ответственных за бичевание...

В голове Райта всколыхнулись эти воспоминания, и он невольно нахмурился.

Когда-то он полагал это дикостью, полагал жестокостью, но никогда ещё — так, как ныне: он ощутил это как сущее злодеяние.

Увидев во владениях Сесил, как множество крепостных, невольников и подневольных рабочих после упорного труда обретают свободу, заводят собственные дома и имущество, даже идут в школу и учатся грамоте, становясь такими же, как все, «гражданами Сесила», своими глазами узрев, что те, кого считали «тупыми и убогими низшими», тоже могут жить в достоинстве, как и все люди, он осознал, что уже не в силах принять здешние, в центральных землях, так называемые «утончённые забавы цивилизованного общества».

А ещё — этот застывший, не менявшийся город... Этот город, что ничуть не изменился за десятки, а то и за сотню лет.

Взгляд его даже не отыскал ни одного заново построенного дома.

Райт покачал головой, развернулся и покинул площадь Бойни, и вместе с тем у него пропала всякая охота задерживаться и отдыхать в этом городе.

Он лишь пополнил припасы сухого пайка, пресной воды и нетленного пива, после чего быстро покинул Крепость Скалы. Миновав северные врата твердыни, он официально ступил на землю равнин Святого Духа.

Весь остаток дня он шёл по диким пустошам за стенами, шагал без остановки до самого вечера и лишь на закате солнца увидел маленькую деревушку.

Бросив взгляд на небо, Райт решил заночевать в этой деревне. Денег на дорогу у него было немного, но деревенские жители обыкновенно не отказывали священнику в ночлеге. Он мог бы ещё и нарубить кому-нибудь дров в обмен на ужин — это вышло бы куда дешевле, чем ночёвка в городе.

Он вошёл в деревню и зашагал по колдобистой, разбитой грязной дороге. По сторонам лепились низенькие, убогие соломенные да деревянные лачуги. Разузнав, где живёт деревенский староста, он направился прямо туда.

Но внезапный шум и крики, раздавшиеся за спиной, заставили Райта остановиться.

Обернувшись, он увидел, что прохожие на разбитой дороге расступаются в стороны, а двое солдат в кирасах волокут какого-то мужчину за руки и за волосы, вытаскивая его из соседнего дома. Из дома выбежала женщина в рваном, поношенном платье и с плачем рухнула на колени перед этими двумя солдатами, а вслед за солдатами из дома вышел священник Святого Света — в пастырской рясе и белой шапочке с золотым кантом.

Ясно было, что главный здесь — именно этот одарённый, священник Святого Света.

Райт немедля зашагал прямо к ним.

— Что здесь происходит? — спросил он, подойдя к священнику в рясе, и нахмурился. — В чём вина этого человека?

Женщина, стоявшая на коленях на земле, увидев, что явился ещё один священник, зарыдала и запричитала ещё громче:

— Господин! Мы и впрямь не веруем в злых богов! Это просто старая учётная книга!..

Плач женщины резко оборвался: на неё пал заклятый запрет — божественное искусство Молчания. Она лишь беззвучно разевала рот, вытаращив глаза и судорожно хватаясь за горло. А применивший это искусство священник Святого Света опустил руку и с некоторым любопытством оглядел стоявшего перед ним Райта. Удостоверившись, что перед ним собрат по церкви, он заговорил:

— Брат, это дело тебя не касается. Я подозреваю, что эта семья связана с еретическими обрядами.

Тащимый двумя солдатами по земле мужчина глухо бормотал:

— И впрямь нет... и впрямь нет...

Нахмурившись, Райт смотрел на эту сцену и с величайшим терпением обратился к стоявшему перед ним священнику:

— Какие у вас доказательства?

— У него в доме обнаружили книгу, — тот священник помахал в воздухе ветхим, потрёпанным томиком. — Вот вам доказательство соприкосновения с кощунственным знанием!

Лежавший на земле мужчина заплакал:

— Это же просто старая учётная книга... Я всего лишь хотел научить свою бабу хоть паре букв...

Он не договорил. Стоявший рядом солдат врезал ему железным сапогом, заставив проглотить остаток слов вместе с кровавой пеной. Солдат наступил ему на голову и с неумолимой строгостью произнёс:

— Не смущать народ! Какая ещё грамота для простолюдинов?! Откуда у простого люда могут быть книги?!

— Хранение книг в доме простолюдина — это уже опасный знак. Вполне возможно, что книгу подбросили в их дом демоны. Даже если записанное в книге выглядит обычными словами, кощунственное знание прячется меж строк, и когда неграмотный простолюдин смотрит в такую книгу, он читает не буквы — он читает дьявольское наваждение, — священник начертал в воздухе символ Владыки Святого Света и с чрезвычайно серьёзным лицом добавил: — Таково предостережение самого епископа Мейгора.

(Конец главы)