Глава 373 — Возвращение в Сесил

Тестировать, какие сочетания безбрежного множества базовых заклинаний и базовых материалов отвечают поставленным требованиям, было делом утомительным. Хотя общая исследовательская обстановка в Институте маготехники и радовала душу, это отнюдь не означало, что сама исследовательская работа была легка и приятна.

Коэн занимался этими фундаментальными тестами уже несколько десятков дней. За эти десятки дней он при помощи десятков различных магических эффектов испытал около сотни разнообразных магических материалов, включая и новые материалы, полученные смешением нескольких исходных. В ходе этих тестов он и впрямь обнаружил некоторые вещества, меняющиеся под действием заклинаний определённого рода: они размягчались, твердели, расширялись, сжимались и так далее, — однако сочетаний, которые бы полностью отвечали проектным требованиям и притом допускали обратимость процесса, до сих пор не встретилось.

Но он всё так же безмолвно продолжал свои тесты и скрупулёзно записывал результат каждого из них.

Он свыкся с этой монотонной работой. Собственно говоря, она ему даже немного нравилась, равно как нравились ему точность, планомерность, привычка отсчитывать ровно положенное число шагов от ворот института до лабораторной двери, не сбиваясь ни на шаг. Когда-то в столице одна девушка, к которой он питал тайную склонность, оценила все эти его странности как «чудные, косные и отдающие какой-то одержимостью», но Коэн, как ни старался, не мог расстаться со своими привычками.

Когда несколько проверочных рун на магическом лабораторном столе одна за другой медленно угасли, Коэн удалил все образцы, рассортировал их по местам и сбросил параметры экспериментальной среды. Из стоявшей под рукой коробки с образцами он достал тонкую пластинку из сплава красной меди и серебра, закрепил её в фиксаторе по центру лабораторного стола, а затем придавил фиксатор вниз, чтобы тот соприкоснулся с выгравированной на столе рунной цепью. После этого он поднял стоявшую сбоку группу металлических устройств.

Это металлическое устройство весьма напоминало руку, собранную из множества железных стержней, покрытых рунами. На конце этой «руки» был закреплён высококачественный магический фокусирующий кристалл. Вся эта установка называлась «Магический возбудитель» и была одним из самых необходимых инструментов в любой маготехнической лаборатории. Посредством переключения нескольких рунных спусковых крючков в местах соединения рунных стержней с лабораторным столом её можно было соединить с большой рунной «палитрой», вмонтированной в тыльную сторону столешницы. Это круглое рунное устройство, которое в шутку прозвали «палитрой», несло в себе более десяти загодя подготовленных простейших магических формаций и позволяло без труда высвобождать те заклинательные эффекты, что требовались экспериментатору.

Именно с помощью этого приспособления рядовые техники в маготехнических лабораториях, не обладавшие собственным заклинательным даром, и проводили сложные магические опыты.

Ну а маги, подобные Коэну, которые сами умели колдовать, едва познакомившись с «Магическим возбудителем», тотчас осознали его ценность и за считанные дни прониклись любовью к этому удобному устройству.

С его точки зрения, это было поистине великое изобретение. Магический возбудитель питался от магической сети, проложенной под полом лаборатории, так что проблемы истощения маны практически не существовало. К тому же он мог испускать заклинательные эффекты почти любого вида из числа базовых, тогда как обычный заклинатель был ограничен своим личным даром и часто оказывался не в силах применить то или иное заклятие. И, наконец, что больше всего восхищало Коэна, — Магический возбудитель был механизмом. Все его узлы, материалы, параметры были фиксированы, и до тех пор, пока не случалось поломки, это устройство могло гарантировать, что каждый выпущенный им магический импульс будет безукоризненно точен. Что это значило для человека, занятого магическими исследованиями, — не стоило и говорить!

А сие гениальное творение было изобретено той самой юной виконтессой, что сейчас стояла в центре лаборатории и с жаром что-то обсуждала с несколькими старшими техниками. По правде сказать, добрая половина всех новых устройств в этой лаборатории была изобретена ею.

Говорили, что её собственный заклинательный ранг не превышал Третьего.

Все они тут были магами низкого ранга, так отчего же она была настолько блистательна?.. Неужто всё дело в фамилии «Сесил»?

Коэн отогнал разбегающиеся мысли и запустил Магический возбудитель.

Фокусирующий кристалл стремительно засиял, и мгновение спустя с его острия сорвалась электрическая дуга, ударившая в поверхность той самой пластинки из сплава, а затем, по мере движения кристалла, оставившая на ней неглубокий след.

После этого Коэн немедля приступил к тестированию всевозможных изменений, возникших в образце сплава, и записал результаты:

«Год Х, месяц Х, день Х. Тест №ХХ. Образец №ХХ. Воздействие арканной молнии на поверхность медно-серебряного сплава оставило обесцвеченный вдавленный след. Участок образца, подвергшийся магическому воздействию, приобрёл слабое арканическое сродство. Процесс необратим. Данное свойство, возможно, пригодно для изготовления новых высокоэффективных формационных плат...»

Ни одно из проведённых на сегодня тестирований не дало искомого результата, однако это отнюдь не означало, что все они были бессмысленны. В ходе этих почти наугад производимых тестов исследователи обнаружили множество новых свойств магических материалов, из которых более половины относились к новым качествам смесовых материалов. Все эти свойства тщательно протоколировались, и, возможно, в один прекрасный день одно из них найдёт себе колоссальное применение. На сегодняшний день некоторые исследователи уже начали считать обнаружение новых свойств материалов своей рабочей целью, и это и впрямь весьма воодушевляло.

Будучи магом ортодоксальной столичной выучки, Коэн знал, что и в прежние времена маги то и дело открывали в повседневных опытах новые свойства материалов или создавали новые смесовые магические субстанции. Однако все прежние исследования были разрознены, замкнуты и отрывочны. Традиционные маги находили всё это в своих тёмных, тесных магических башнях, хранили как драгоценность и, возможно, за всю жизнь ни разу ни с кем не делились своими открытиями. А когда эти маги умирали, их открытия вместе с ними сходили в могилу. Нечто подобное тому, что творилось в Институте маготехники, где целая армия людей планомерно и последовательно проводила масштабные тестирования, сводя затем все находки воедино, а кто-то ещё и отвечал за систематизацию закономерностей, — для традиционных магов было попросту немыслимо.

Именно поэтому эффективность здешних экспериментов была поистине поразительной.

Завершив запись этой очереди данных, Коэн не стал отдыхать. Он опечатал образец и относящиеся к нему записи, передал их сослуживцу и немедля изготовился тестировать следующий образец.

Однако только он закрепил образец, навёл кристалл Магического возбудителя на фиксатор и взялся за рунный спусковой крючок, как из-под лабораторного стола донёсся постепенно затихающий гул, а затем — и у него, и у нескольких соседних групп — замерцавшие на столах руны потускнели.

«В чём дело? У меня тут оборудование встало...» «Новый же кристалл, перегрузки вроде не было...» «Магию отрубили, что ли?» «Кто опять грел лапшу на нагревательной подставке от лабораторного стола?» «Смотрите проверочный штырь! Кто рядом с ним, гляньте, не сгорел ли предохранитель».

Коэн на мгновение опешил и лишь по возмущённым голосам вокруг понял, что проблема не в лабораторном столе, а, должно быть, в узле магической сети лаборатории. Ныне подача магии во владениях осуществлялась двумя способами: либо через маго-обелиски в каждом квартале, дававшие беспроводное магическое поле, либо старым способом, прямым контактом с маго-сетью. Поскольку в Первой лаборатории прикладных технологий как раз имелась собственная внутрилабораторная маго-сеть (экспериментальная сеть высокой производительности), половина лабораторных столов и была подключена к ней старым способом.

Осознав это, Коэн немедля отложил то, что было у него в руках, и обошёл свой лабораторный стол кругом. Позади стола из пола выступал шестигранный металлический штырь толщиной в руку — так называемый «проверочный штырь».

Одна из шести серебристо-белых граней проверочного штыря явно почернела. Коэн осторожно приложил к ней руку и сразу ощутил жар.

Он бросил взгляд на узел, который обозначала почерневшая грань, и крикнул, махнув рукой:

— Погорел узел в Третьем или Четвёртом кольце Шестого района. Остальные, кажется, целы.

— Пока отключите этот узел. Как закончим, почините, — отдала распоряжение Ребекка из центра лаборатории и тут же добавила: — Кстати, мне послышалось, кто-то сказал, будто в лаборатории греют лапшу на нагревательной подставке? Кто-то и впрямь этим занимался?

В лаборатории мгновенно воцарилась тишина...

Коэн тоже невольно втянул голову в плечи. Лапшу на нагревательной подставке он, положим, не грел, но вот хлеб поджаривал...

Но тут краем глаза он вновь скользнул по тому самому проверочному штырю, что почернел и нагрелся из-за прилива арканной энергии.

После того как прилив арканной энергии схлынул, мифриловое покрытие проверочного штыря, претерпевшее изменения, понемногу возвращалось к исходному виду...

Одно из свойств мифрила: при поглощении арканной энергии он накапливает ману, и в этом процессе его внешний облик не меняется; когда же внешняя арканная энергия исчезает, он стремительно высвобождает ману, и в этом процессе мифрил нагревается и меняет цвет...

Юный маг, прибывший из столицы, погрузился в глубокую задумчивость...

.....

В северной части столицы Сесила, на пристани Белой реки, грузовое судно под флагом Торговой гильдии Сесила, повинуясь указаниям портовых служащих, медленно причалило к берегу.

С корабля спустили сходни; капитан сошёл на пристань и принялся улаживать дела с портовыми работниками. Вместе с капитаном с корабля сошла ещё одна фигура, обладавшая на редкость могучим телосложением, и с десяток с лишним простолюдинов из иных краёв в поношенной, рваной одежде.

— Собрали партию переселенцев? — завидев людей, сходивших по сходням, портовый управитель повернулся к капитану. — Не забудьте сделать запись, иначе этим переселенцам не разрешат покинуть причальный район.

— Эти переселенцы — не на моём попечении, — отмахнулся капитан и указал на фигуру особо могучего сложения. — Их привёл господин священник Райт.

— Господин Райт? — только теперь портовый управитель разглядел, что сошедший по сходням и есть тот самый священник, который служил во владениях. Вот только господин священник сейчас был облачён не в свою прежнюю, всем знакомую, видавшую виды рясу, а в грубую холщовую рвань, почти как у бедняков, отчего управитель и не признал его с первого взгляда. Теперь же, признав, он поспешно кинулся вперёд: — Господин Райт! Вы разве не на равнины Святого Духа отправились? Как же вы так скоро возвратились?

— Я уже увидел то, что хотел увидеть, — значит, мне пора вернуться туда, где моё место, — кротко улыбнулся Райт Айвкен и указал на приведённых им переселенцев. — Эти люди — страждущие, которым я помог в пути. Все они преследуемы Церковью Святого Света. Лорд говорил, что примет их.

— Гонимые церковью... А-а, ладно, сейчас устрою запись, — портовый управитель и представить не мог, что единственный священник во владениях возвратится так скоро, и уж тем более не ожидал, что этот священник Святого Света ещё и приведёт с собой целую ватагу людей, гонимых Церковью Святого Света. От столь перегруженного смыслами факта он на мгновение запнулся, но быстро опомнился. И почти тотчас заметил, что одежда Райта, кажется, хранила на себе смутные следы крови. — Господин Райт, а это у вас на одежде...

Райт опустил взгляд на несмываемые пятна у себя на одежде и беспомощно покачал головой:

— Осталось, когда вразумлял кое-кого.

Портовый управитель с облегчением выдохнул:

— А, тогда ладно. А то я уж было подумал, вы опять ходили вразумлять медведя. Народ уже медвежатиной по горло сыт.

(Конец главы)