Глава 389 — Кровь, пролитая королём

Гавейн не был юнцом с горячей кровью и не собирался взирать на грядущую войну сквозь призму наивных и простодушных представлений. Поэтому, даже осознав действия Культа Всеобщего Конца, он ни на миг не возымел желания с юношеским пылом воззвать к миру.

Разобравшись в причинах и следствиях, Гавейн понял: пусть эту гражданскую войну и жаждет Культ Всеобщего Конца, но отнюдь не еретический культ сам по себе способен единолично её породить. Она — неизбежный плод исторического развития, столь же неизбежный, как и война между Анзу и Тифоном.

Франциск Второй пал. Убил его высший епископ Культа Всеобщего Конца, замыслил — его собственный сын. Однако старый король пал от рук не только этих двоих. Его смерть стала итогом совместной игры и совместных усилий многих сил.

Эдмонду нужна была его смерть — и не только для того, чтобы получить предлог для развязывания гражданской войны, но и затем, чтобы устранить самого главного «поборника уступок» в королевском доме и смертью короля в предельной степени воспламенить праведный гнев дворянства страны, дабы в кратчайший срок обрести право поднять войска.

Герцогу Восточных пределов нужна была его смерть, потому что герцог всегда хранил верность не королю, а принцу Эдмонду — иначе говоря, «королевскому дому Моэн», что мог бы вернуть себе величие Первой династии.

Тифонскому императору тоже нужна была его смерть, ибо Тифону была нужна гражданская война в Анзу. Гавейн мог почти с полной уверенностью сказать: Тифон будет со стороны спокойно взирать на внутреннюю войну Анзу до тех пор, пока это древнее королевство не распадётся окончательно.

Нужна ли была его смерть роду Вильдер на севере — той герцогине Виктории Вильдер? Франциск Второй со дня основания Второй династии был самым трудно поддающимся контролю королём. Пусть этот король с виду казался покладистым и склонным к уступкам, но под этой покладистостью таились запредельная цепкость и хитрость. Почти сорок лет он шаг за шагом высвобождался из-под власти рода Вильдер. А род Вильдер, быть может, давно уже хотел сменить его на более послушного короля? Например, на Уилса Моэна...

Множество острых ножей было вонзено в тело Франциска Второго, а Культ Всеобщего Конца лишь слегка подтолкнул короля навстречу этим ножам.

Поэтому вторая гражданская война в Анзу, так же как и война между Анзу и Тифоном, была исторической неизбежностью. Разница лишь в том, что последняя была отсрочена, а первая в то самое мгновение, когда пал Франциск Второй, стала неизбежностью.

Кровь, пролитую королём, надлежало омыть кровью всего королевства. Любые чьи-либо призывы, воззвания, попытки посредничества и разоблачения правды были бы сейчас бессильны. Даже заговори сейчас сам «праотец» Гавейн — никто не стал бы слушать. По правде говоря, даже если бы кто и услышал, то нарочно притворился бы глухим.

В Теневом полигоне оставшиеся люди всё ещё занимались завершающими работами.

Тиль убрала свой облик морского чудища и, призвав большой водяной шар, принялась понемногу убирать тошнотворные останки, оставшиеся после смерти Клемента. Сольдеррин вместе со своими Стальными рейнджерами устанавливал светильники в разных местах Теневого полигона. Эти бойцы прошли через психический шок, вызванный зрелищем морского чудища Тиль, и почти каждый из них совершил свой san check не меньше трёх раз. Сейчас же они все пребывали в состоянии полного душевного здоровья, бодрости и боевого задора, и эффективность их труда возросла вдвое, а то и больше...

Гавейн же вместе с Эмбер направился в центр Теневого полигона. Глядя на круглое углубление на платформе, он задумчиво проговорил:

— Стало быть, в соответствующей точке Мира Теней здесь находится нестабильная трещина, и когда кто-то в реальном мире активирует Печать-перстень Тени, эта трещина открывает в реальном мире пространственный канал и призывает сюда Теневых Жителей?

— Я так полагаю, — кивнула Эмбер. — Но эта пространственная трещина, очевидно, очень нестабильна. Теневые Жители ещё могут пройти, но когда через неё проходит человек из реального мира, это вызывает быстрое обрушение канала.

— ...Печать-перстень Тени — наследие древней Империи Гондор, этот Теневой полигон — тоже творение древней Империи Гондор. Определённо, между ними есть связь... — Гавейн обвёл взглядом эту гигантскую пещеру, и лицо его отражало глубокую задумчивость. — Даже в эпоху Гондора человечество не слишком глубоко проникло в изучение Мира Теней. Самое большее, чего удалось достичь, — это раскрыть в Мире Теней небольшой «инопространственный склад» и прятать туда важные предметы. Но до сути Мира Теней и причин его образования учёные так и не докопались.

— Здесь, наверное, как раз и было место, где они в те годы изучали суть Мира Теней, — покрутила головой Эмбер. — Эта яма — стационарный портал, построенный тогда, а Печать-перстень Тени — инструмент, которым пользовались тогдашние исследователи, чтобы «отворять дверь»?

— Возможно... Но мне куда любопытнее, зачем эти исследования нужно было проводить именно в «Твердыне Дерзания», — высказал своё сомнение Гавейн. — Цель существования этой твердыни — поиск путей выживания человечества во время Магического прилива. Неужто... тогдашние гондорские учёные считали, что один из таких путей — это Мир Теней?

Эмбер заморгала, на мгновение задумалась и с силой замотала головой:

— Этого уж я не знаю. Я хоть и могу входить в Мир Теней, но я понятия не имею, действует ли на него Магический прилив.

— Ты можешь общаться с Теневыми Жителями? — с любопытством спросил Гавейн, глядя в глаза Эмбер.

Эмбер развела руками:

— Если ты считаешь, что когда двое несут друг другу бред во сне — это можно назвать «общением», тогда считай, что я могу с ними общаться.

— Ясно... — Гавейн с кривой усмешкой покачал головой. — Но, кстати говоря, что же такое эти Теневые Жители? Есть ли у них собственное общество? Являются ли они «элементалями» теневого типа?

Многие исследователи тени знали о существовании Теневых Жителей, и даже Гавейн Сесил, не будучи магом, благодаря своей широчайшей эрудиции был осведомлён о некоторых тайных слухах, касавшихся их. Однако, как и было известно Гавейну, все знали лишь «слухи». Эти особые существа, обладавшие человеческим обликом, но явно отличные от людей, оставались загадкой для всех учёных. Из-за их крайней агрессивности и непознаваемой природы самого Мира Теней никому никогда не удавалось установить с ними полноценный контакт, и так как они не могли длительное время стабильно находиться в реальном мире, никому не удалось и «пленить» их.

Услышав вопрос Гавейна, Эмбер подпёрла подбородок рукой и с серьёзным видом призадумалась, а потом покачала головой:

— Не знаю. Но я подозреваю, что у них, по крайней мере, есть цивилизация — они ведь все одеты!

Услышав этот ответ, Гавейн невольно покосился на неё:

— Это у тебя, конечно, довод основательный, но толку с него — как с козла молока. Ты ведь зовёшься мастером тени! Я-то думал, ты знаешь о Мире Теней побольше меня.

Эмбер подбоченилась и с непоколебимым видом заявила:

— Вот потому и «зовусь»!

Гавейн: «...»

Это позорище эльфийской расы и впрямь не имеет ни стыда ни совести, когда дело доходит до подобных признаний?

Глядя на Эмбер, которая, казалось, не стыдилась, а гордилась собой, Гавейн лишь скривил губы, а потом окинул стоявшую перед ним полуэльфийку взглядом с головы до ног:

— Кстати говоря... а ты не думала, может, ты имеешь какое-то отношение к этому Теневому испытательному полигону?

Когда речь зашла о теме, касавшейся её происхождения, Эмбер стёрла с лица беспечное выражение. Она спокойно посмотрела на круглое углубление:

— Не знаю... Хотя, увидев ту пространственную трещину, увидев, как Франциск Второй отворил её Печатью-перстнем Тени, я и впрямь подумала об этом... Но у меня нет ни единой зацепки. В конце концов, мои родители, которых я и в глаза не видела, только и оставили мне это кольцо. Кто знает, что оно значит? Действительно ли оно связано с моим происхождением? Или же оно просто должно было заставить того, кто меня подобрал, накормить меня ради кольца? А может... может, мои родители и сами были просто воришками, и кольцо это было краденым, или они его подобрали и просто сунули мне в пелёнки? В конце концов, в неактивированном виде оно и на вид-то не больно дорогое...

— Твой приёмный отец и Питтман — они совсем ничего не знают о твоём происхождении?

— Да откуда им знать, — Эмбер усмехнулась с виду беззаботно. — Мой приёмный отец был воришкой. Звал себя сильнейшим скрытником на всём Юге, но за всю жизнь, кроме мелкого воровства, так ничего и не добился. Дядюшка Питтман... и говорить нечего. Ты сам знаешь. Способности-то у него есть, но голова забита одним надувательством...

— Питтман, значит... — подумав о том друиде, что целыми днями бил баклуши во владениях, но на деле не только раскрыл тайну Инверсионной Матрицы Божественной Силы, но и возглавил создание целой отрасли алхимической промышленности, а к тому же, казалось, обладал бездной тайных знаний, Гавейн покачал головой. — Этот не так прост.

— Лорд, установка освещения завершена. Пока больше не выйдет — у нас недостаточно блоков магической сети.

Доклад Сольдеррина прервал разговор Гавейна и Эмбер. Хотя в частной обстановке этот высший следопыт обращался к Гавейну как к старому другу, в серьёзных делах Сольдеррин неизменно настаивал на обращении «лорд».

Гавейн обвёл взглядом гигантскую пещеру. На всём пути от входа до центральной платформы было установлено освещение, и в нескольких более сухих местах тоже стояли временные маго-кристаллические лампы. Он слегка кивнул:

— Пока отходим. Позже соберём отдельную разведывательную партию для полного осмотра всей пещеры. Всем возвращаться.

На следующий день во владениях Сесил в назначенный срок состоялось предвоенное мобилизационное совещание.

Глядя на стоявших перед ним начальников различных департаментов, Гавейн без всяких обиняков прямо заявил:

— Господа, Анзу столкнётся с войной. Король Франциск Второй был убит прошедшей ночью.

Прежде он и сам колебался, стоит ли обнародовать эту ошеломляющую весть так рано, но перед началом совещания он принял окончательное решение.

Это совещание допускало лишь начальников департаментов канцелярии, и каждый из присутствующих отвечал за работу одной из главных функциональных частей сесильского общества. И по зову долга, и по здравому размышлению, они все имели право знать эти сведения. Во-вторых, Гавейн с самого начала поручил Хетти заранее созвать это совещание именно потому, что накануне ночью видел тот великий пожар в Крепости Ветров и слышал донесение Эмбер. Он созвал этих людей, уже зная, что король убит. И наконец, Гавейн счёл, что настало время всем ясно осознать, куда устремлено будущее.

Пусть почти все высшие чины канцелярии и понимали, что огромная социальная машина Сесила не станет вечно ютиться у подножия Тёмных гор, бумагу, затягивавшую окно, всё же следовало прорвать.

Как и следовало ожидать, эти слова Гавейна мгновенно вызвали в зале совещаний бурю.

Даже двое рыцарей, Байрон и Филипп, что знали обо всём ещё вчера ночью, сейчас носили на лицах мрачное выражение.

Потому что лишь теперь, в это самое мгновение, они осмелились до конца поверить, что всё это правда.

— Я знаю, что вы хотите спросить, — Гавейн поднял руку, и в зале тотчас воцарилась тишина. Он продолжил: — Это сделали не тифонцы. Это — дело рук еретиков из Культа Всеобщего Конца и принца Эдмонда, вступившего с ними в сговор. И у меня есть все основания полагать, что в этом замешан и герцог Восточных пределов!

(Конец главы)