Глава 376 — Переговоры на границе

Глядя на элегантную и преисполненную уверенности улыбку Хосмана, Грин осознал: этот могущественный дворянин, слывущий дальновидным и обладающим острым чутьём, на деле отнюдь не утратил рассудка. Частые собрания аристократов, что с конца прошлой зимы проходили в графстве Хосман, не были лишь «деловыми встречами». В ходе многочисленных переговоров об алхимических снадобьях и маготехнологиях уже сформировалась группа, возглавляемая домом Хосман и с насторожённостью взиравшая на силы Сесила.

Эту группу объединяли общие корыстные устремления и общая цель для опаски. Иронично, что колоссальные барыши, сплотившие эту группу, породило само владение Сесил, — но именно Сесил и был предметом их насторожённости и опаски.

«Новорождённое владение Сесил — это земля, где текут реки золота и серебра». Это общее убеждение постепенно сложилось у всех в последний период прошлой зимы. Поначалу дворяне Южных Пределов ещё не осознавали, сколь огромную ценность несут в себе повсюду разъезжающие торговцы алхимическими снадобьями и мало-помалу раскидывающиеся сети магии и горных машин. Однако, когда граф Хосман собрал их вместе и они обменялись сведениями, лорды-аристократы наконец поняли, каких чудовищных масштабов достигли эти торговые операции. Стоило человеку, обладающему хоть крупицей ума, произвести приблизительный подсчёт, и он цепенел, испуганный умопомрачительными размерами богатства, а затем осознавал, что те жалкие крохи золота, что успел отхватить он сам, — сущая безделица в сравнении с тем, что осело в сундуках рода Сесил.

Столь чудовищные горы золота и серебра громоздились в сокровищнице рода Сесил, и род этот скопил их не войной, однако же нажил куда больше, чем можно было бы взять войной.

Однако опрометчиво идти против самого имени «Сесил» было бы неразумно. Каким бы этот род ни был в минувшем столетии, ныне возвращение ему чести и славы — свершившийся факт. Потому даже сам король обязан был обходиться с нынешним родом Сесил с надлежащей почтительностью и тактом. Но если бы нашёлся разумный предлог, такой, что мог бы сплотить большинство дворян Южных Пределов и оказался бы приемлемым в глазах короля... тогда, кажется, дело не столь уж и сложно.

— Говорят, герцог Сесил уже собрал армию в несколько тысяч человек. Это по меньшей мере говорит об одном: пусть его действия и кажутся безумными, разум ему ещё не изменил. Он знает, что должен обладать достаточной военной силой, чтобы защитить свои богатства, — неторопливо проговорил граф Хосман. — Эта армия по большей части состоит из новобранцев, но численность её всё равно значительна. И ещё говорят, что владения Сесил уже дважды отбивали нападения чудовищ из Гондорской Пустоши. Хотя я полагаю, что это, должно быть, заслуга личной силы самого легендарного герцога, но всё же это значит, что армия Сесила уже понюхала крови. Посему нам надобно сплотить изрядные силы, чтобы обеспечить себе уверенность.

— Вы упомянули личную силу герцога Сесила... С легендой древности, верно, будет непросто совладать?

— Да, разумеется, непросто, — тут граф Хосман наконец улыбнулся. — Поэтому мы должны дополнительно придумать способ сковать самого герцога, хотя бы на краткое время лишить его свободы рук.

Грин смотрел на своего господина. Даже будучи главой разведки на этих землях, он далеко не всегда мог проникнуть во все помыслы графа, однако знал, что граф Хосман, верно, уже втайне предпринял немало шагов.

— У вас уже есть способ?

— Герцог Гавейн Сесил покушается не только на дворянские устои Анзу. Он оскорбил куда больше сторон, — с улыбкой произнёс граф Хосман. — Слыхали ли вы, что в последнее время владения Сесил укрывают иноверцев?

— ...Разумеется, — кивнул Грин. — Я сразу же получил эти сведения. Владения Сесил открыто объявили, что будут принимать тех изгнанников, которых Церковь Святого Света изгнала и объявила зловредными еретиками.

Граф Хосман слегка кивнул:

— Церковь Святого Света уже давно алчно облизывается на эти земли Южных Пределов...

— ...Вы хотите впутать в это и тех миссионеров? — тут же нахмурился Грин. — Позволю себе заметить: стоит этим священникам войти, вынудить их уйти обратно будет ох как не просто...

— Я вовсе не собираюсь уступать им горы сокровищ, — покачал головой граф Хосман. — Однако силой Церкви Святого Света можно и позаимствоваться. Коль они желают сражаться за своего Господа — пусть сражаются за Господа.

.....

Восточные пределы Анзу, перед «Замком Договора», высившимся на буферном участке границы. Герцог Сайлас Лоуренс верхом на своём боевом коне, что служил ему уже много лет, вдохнул полной грудью весенний ледяной ветер, долетавший со стороны Тифона. Прохлада быстро наполнила лёгкие, заставив его дух слегка встряхнуться.

Высокий Замок Договора стоял на скалистом плато. Почти всю минувшую зиму бессчётное множество невольников, каменотёсов, плотников и одарённых, не считаясь с затратами, в кратчайший срок возводили этот бастион. Около сотни рабов в этом процессе пали от изнурения или погибли от иных несчастных случаев, и даже один тифонский зодчий был насмерть придавлен рухнувшим с купола камнем. Но столь великая цена была оправданна: эта несокрушимая, громадная твердыня взметнулась из-под земли, и, сколь бы немыслимо короток ни был срок работ, замок этот вполне отвечал той исторической роли, что ему предстояло сыграть.

Замок Договора причудливо сочетал в себе оба стиля — Анзу и Тифона. В нём ощущалось изящество и утончённость анзуйского придворного зодчества, и в то же время чёрные башни воплощали мрачную суровость Тифонской империи. Перед замком раскинулось обширное ровное поле, предназначенное для отдыха и церемониального построения гвардейцев и советников обеих держав. К замку же вела единственная дорога, и Анзу и Тифон занимали каждый свою сторону. Ныне Сайлас Лоуренс находился на той стороне, что была ближе к Анзу.

Он усмирил слегка заволновавшегося под ним боевого коня. Конь этот вместе с ним многие годы имел дело с тифонцами и даже научился различать запах тифонских воинов. И доспехи, что носили стоявшие напротив, через дорогу, тифонские солдаты, и реявшие над ними стяги, и их гербы — всё это заставляло коня нервно прядать ушами. Успокоив скакуна, Сайлас Лоуренс поднял голову и посмотрел на ту, что стояла напротив, по другую сторону широкого пути.

То была воинственная, статная всадница на гнедом коне. У неё были запоминающиеся длинные пепельные волосы, а лицо казалось на удивление молодым. Она не надела шлема и не собрала волосы, позволив им вольно развеваться по ветру. Из-под этих летящих прядей глядели острые, пронзительные глаза, устремлённые сейчас прямо на Сайласа Лоуренса.

Обладавший воинской жилкой Сайлас Лоуренс улыбнулся всаднице, приветствуя её вежливо, но с соблюдением должной дистанции. Он, разумеется, знал, что это за дева. Наследница рода Вендел из Тифонской империи, самый молодой в истории Волчий Генерал и высший по званию начальник Крепости Зимних Волков. С тех пор как эта женщина-командующий приняла крепость, рыцари рода Лоуренс, да и сам Сайлас Лоуренс, сталкивались с ней не однажды. Обе стороны, можно сказать, были «давними знакомцами».

Обменявшись приветствиями, герцог Лоуренс невольно оглянулся на Белька Лоуренса, что так же верхом ждал позади. Наследник рода Лоуренс, он тоже был одарён куда большими талантами, нежели его сверстники, и во всех отношениях считался гордостью Крепости Ветров. Однако в сравнении с той «Волчьей Генеральшей» на противоположной стороне Бельку всё же слишком многого недоставало до зрелости.

Впрочем, это было неважно. Последующие закалка и усердие могли восполнить многое. В жилах Белька текла превосходная кровь рода Лоуренс, и он обладал твёрдой верой в честь и славу. Если он сохранит эту устремлённость, этот юноша рано или поздно сможет собственными плечами подпереть небо и возглавить Крепость Ветров.

.....

Гигантская планета постепенно поднялась к зениту. По мере того как истекавшая от солнца магия прибывала, купол Замка Договора начал озаряться ярким сиянием. Магические материалы, вмонтированные в свод, впитывали ману из солнечного света, а затем приводили в движение тяжёлые, обшитые пурпурной сталью ворота, что медленно распахнулись.

Из замка вышел церемониймейстер и заиграла музыка перед подъёмным мостом.

Спустя четверть часа после полудня смутные узоры на поверхности гигантской планеты начали делаться отчётливыми. На широкой дороге, ведущей к замку, показались две вереницы кортежей, двигавшихся бок о бок. Одна вереница несла флаги с анзуйским гербом — меч и щит; другая — тифонские стяги с щитом и короной.

Солдаты по краям дороги занервничали. Вокруг зашелестел низкий шум трущихся друг о друга пластин доспехов. Сайлас Лоуренс так же напряг мускулы и неотрывно глядел на два кортежа, что как раз въезжали в ворота замка. Он не знал, в какой карете едет король и в какой — тифонский император. Однако он знал, что в каждой карете находится как минимум двое рыцарей высокого ранга и один маг высокого ранга, а весь кортеж охраняют двое легендарных мастеров. При столь мошной защите, по здравому размышлению, ничто не могло случиться.

И всё же он не мог совладать с нервами. Как-никак, это был миг, решавший судьбу двух государств.

Короля охраняли личные служители короны, а он, герцог Восточных пределов, отвечал за безопасность всего Замка Договора.

Ничего не случилось. Под взорами Сайласа Лоуренса, Белька Лоуренса и стоявшей напротив Андреа Вендел кортежи, что везли правителей двух держав вместе с вереницей министров, проследовали в ворота Замка Договора.

Спустя пятнадцать минут тяжёлые створы ворот Замка Договора медленно сомкнулись, а на вершине замка растворился слуховой проём на куполе главного здания, и два ярких магических луча, пронзив его, ударили прямо в небеса.

При виде этих двух лучей герцог Лоуренс с лёгким вздохом облегчения перевёл дух.

То был сигнал, посланный легендарными мастерами, что вступили в замок для непосредственной охраны. При короле Анзу и тифонском императоре находилось по одному легендарному заклинателю. Войдя в замок, они соединяли собственные жизненные силы с жизненной силой монарха, которому служили, а затем испускали этот знак через слуховой проём в куполе. Пока эти сигнальные лучи сияют, сердца правителей Анзу и Тифона продолжают биться.

Далее, согласно согласованному ранее порядку, два государя сперва проведут полдня в личной тайной беседе, и только затем начнутся открытые, официальные переговоры. В том числе и сам Сайлас Лоуренс, герцог Восточных пределов, будет присутствовать на последующей церемонии, и в конце концов перед лицом всех собравшихся две страны заключат мирный договор.

Сайлас Лоуренс мысленно перебирал дальнейший ход переговоров и, слегка подняв голову, глядел на те два сигнальных луча, что вздымались над замком прямо в небеса и заставляли трепетать сердца всех, кто их видел.

В ясном небе пролетела малая птаха. Казалось, её заворожили эти два необычных луча. Она покружила меж ними, издала мелодичный щебет и, кружа, стала взмывать всё выше и выше, пока не исчезла из поля зрения герцога Лоуренса.

Птаха, что щебечет в небе над Замком Договора... Верно, это и есть символ мира.

Пусть он и был воином, но в душе Сайласа Лоуренса порой пробуждались мысли поэта, и сейчас он с тихой растроганностью подумал об этом.

(Конец главы)